Азиза занесли в списки лиц, находящихся в розыске у ФБР, четыре года назад, когда поступила информация о доставке им денег террористам, которые устроили взрыв в американском посольстве в одной из африканских стран.

Агенты ФБР прозвали Азиза Мышонком – из-за его малого роста и умения скрываться в подполье.

После 11 сентября 2001 года против Азиза были приняты особые меры предосторожности, хотя прямых доказательств его связи с террористами-смертниками, осуществившими нападение на здания Международного торгового центра в Нью-Йорке, нет.

«В его задачу входила доставка валюты из одного пункта в другой, – комментировал источник в городских судебных органах. – Деньги идут на приобретение оружия и взрывных устройств, а также на содержание тех, кто планирует террористические операции».

«Американский доллар котируется в любой точке земного шара, – заявил Клейн. – Он обладает большей покупательской способностью, чем валюта тех стран, где существуют террористические организации. Не исключено, что деньги предназначались преступникам, которые намеревались проникнуть на территорию Соединенных Штатов», – добавил Клейн, но отказался назвать сумму или источник денег.

Последние месяцы службы национальной безопасности неоднократно выступали с предостережениями, что финансирование террористов осуществляется подпольным бизнесом внутри страны. Как установлено в прошлом году ФБР, одним из таких источников был наркотрафик в Аризоне.

Некоторое время назад федеральные источники сообщили нашей газете, что, по всей вероятности, в отдаленных уголках Мексики находятся тренировочные базы боевиков «Аль-Кайды». Мистер Клейн отказался ответить на вопрос, не туда ли направлялся Азиз.”

Я долго смотрел на экран. Кажется, мне попалось нечто более значительное, нежели средство вставить перо фэбээровцам. Не помогут ли описанные в статье события в моем расследовании? Судя по всему, там, на девятом этаже в Уэствуде, связывают похищение двух миллионов с этим террористом.

По радио объявили, что до закрытия библиотеки осталось пятнадцать минут. Клавишей «печатай» я передал статью на принтер миссис Моллоу и снова стал просматривать заголовки в надежде наткнуться на продолжение прочитанной истории. Мне попалась лишь короткая заметка, опубликованная два дня спустя. В ней говорилось, что предъявление обвинения задержанному откладывается, поскольку не закончен его допрос. Поправки к федеральному законодательству, принятые после 11 сентября, давали следствию право считать подозреваемого врагом Соединенных Штатов.

Еще минут десять я проглядывал перечень публикаций, но ни одной, где упоминался бы Муса Азиз, не заметил.

По радио объявили, что библиотека закрывается. Миссис Моллоу убирала на столе вещи. Мне не хотелось, чтобы тот мужчина узнал, что я ищу с помощью компьютера, и я оставался в кабинке, пока не последовало объявление, что библиотека закрыта. Подошла миссис Моллоу, попросила покинуть помещение и передала мне распечатки. Я заплатил требуемую сумму, положил бумаги в карман вместе с блокнотом и, поблагодарив библиотекаршу, вышел.

В ротонде я сделал вид, будто любуюсь мозаикой, и поискал взглядом мужчину. «Хвоста» нигде не было, но опасения не развеялись. Я подумал: может, найти служебный выход и, дождавшись миссис Моллоу, спросить, не интересовались ли мной, но решил, что напугаю ее. Идя по третьему этажу, я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Не знаю, следили за мной или нет, но я невольно ускорил шаг и почти трусцой добрался до своего «мерседеса».

18

Мнительность полезна. Она помогает поддерживать жизненный тонус, а он порой решает дело.

Из библиотеки я отправился в Сивик-центр. Что может быть естественнее, чем бывший легавый, навещающий полицейское управление? Однако, добравшись до здания «Лос-Анджелес таймс», я круто, не тормозя и не давая сигнала поворота, взял влево и проскочил перед движущимся транспортным потоком в туннель под Третьей улицей. Там я еще раз нажал на акселератор, и послушный «мерседес», приподняв наподобие лодки нос, с ревом понесся по протянувшейся на три квартала подземке.

Не отрывая взгляда от дороги, я краем глаза посматривал в зеркало заднего вида, не висит ли на мне «хвост». Свет от фар падал на выложенные плитками полукруглые стены туннеля, образуя причудливые блики. Киношники часто арендуют у городских властей этот туннель для съемки эффектных сцен погони. Блики выдавали автомобиль, едущий следом. Если же фары были выключены, это вызывало подозрение.

Я улыбался, сам не зная почему. Когда у тебя на «хвосте» висят фэбээровцы, радоваться нечему. Ребята из Уэствуда тоже шутить не любят. И тем не менее настроение у меня было приподнятое. «Мерседес» летел как птица. Я словно парил в вышине. Такого подъема я ни разу в патрульной машине не ощущал.

Выскочив из туннеля, я резко взял вправо и тормознул. Шины взвизгнули, «мерседес» остановился. Я сидел, глядя в зеркальце заднего вида. Из туннеля одна за другой появлялись машины, но ни одна не свернула влево, даже не притормозила. Я либо оторвался от вероятного преследователя, либо он оказался опытным и предпочел потерять объект, нежели выдать себя.

Есть еще вариант: за мной установлен надзор с помощью электроники. Мой «мерседес» могли оснастить соответствующим устройством в любом месте, где я сегодня побывал. В гараже при библиотеке любой механик сумел бы подлезть под машину и установить «жучок». Механик мог поджидать меня ранее, у федерального здания. Это означает, что фэбээровцы уже знали, что мы катались с Роем Линделлом по городу. Позвонить ему по мобильнику и предупредить? Нет, лучше по городскому телефону. Да-а… Мнительность не такая уж хорошая штука. С одной стороны, она повышает жизненный тонус, с другой – ослабляет волю.

Я влился в поток машин, идущий к голливудской скоростной магистрали, и старался не смотреть в зеркало заднего вида. Магистраль, пересекающая район Голливуда в направлении перевала Кауэнга, тянется по возвышенности. Отсюда хорошо видны места, где я провел значительную часть своего служебного времени. Вон здание «Кэпитол рекордс», напоминающее огромные стопки патефонных пластинок. Вот отель «Ашер», переделанный в элитный многоквартирный дом. Я видел огни в окнах домов на темных склонах Бичвуд-каньон и холмах Уитли-Хайтс. Видел громадные, на десять этажей, панно, прославляющие игроков городской баскетбольной команды, на стене какого-то незначительного здания. Поменьше – на соседнем доме – была реклама «Мальборо». Молодцеватый джентльмен со свисающей изо рта сигаретой.

В любое время года Лос-Анджелес лучше всего смотрится ночью. Только в темноте ощущаются его таинственность и загадочное очарование. При первых же лучах солнца занавес поднимается, таинственность и очарование пропадают, и возникает чувство подстерегающей тебя опасности. Лос-Анджелес рос в пустыне, его удобряли вздорными мечтателями и фальшивыми кумирами, но зной и песок берут свое, иссушают, обеспложивают город. По улицам движутся перекати-поле в человечьем обличье, а за углом в расселинах голых скал таятся хищники.

Я съехал у Малхолланд-драйв, пересек магистраль и на развилке свернул на Вудро Вильсон-драйв, тянущийся по склону горы. В доме у меня было темно. Поднявшись на крыльцо под навесом, я прошел на кухню. Там тускло мигал красноватый огонек автоответчика, который стоял на столе. Я включил верхний свет и нажал на аппарате кнопку «воспроизведение».

Мне поступило два сообщения: первое – от Киз Райдер, повторившей все, что она сказала мне лично, второе – от Лоутона Кросса. Скрипучим голосом он говорил, что желает сообщить мне кое-что еще. Я представил, как жена держит микрофон у его губ. Сообщение было записано два часа назад. Несмотря на позднее время, я решил сделать ответный звонок. Очевидно, телефон в доме Кроссов снабжен определителем номера, потому что сухой, отрывистый голос Дэнни нес оттенок недоброжелательности.

×