– Не сомневаюсь, Босх, не сомневаюсь. Я знаком с такими, как вы, которые личные интересы ставят выше общественных.

– Бросьте эту дребедень насчет общественных интересов, Пиплз. Вы предоставляете мне, что я требую, увольняете Милтона и живете спокойно, будто ничего не случилось. Вот и весь общественный интерес.

Пиплз отхлебнул кофе и, обжегшись, поморщился. Отодвинув чашку, он встал из-за стола.

– Я свяжусь с вами, – мрачно промолвил он.

– Даю вам двадцать четыре часа. Жду вашего звонка завтра вечером. Иначе наша договоренность насмарку.

Пиплз вытер губы салфеткой и спросил:

– Кто использовал сегодня вашу кредитную карточку в «Коммандер-Пэлас» в Лас-Вегасе?

Значит, я нахожусь под строжайшим надзором.

– Так, знакомый. Что, приличное это место – «Коммандер-Пэлас»?

– Одно из лучших в городе. Креветки с листьями бамии просто тают во рту.

– Надо попробовать.

– Дорогой, правда, ресторан. Ваш знакомый потратил сотню на обед для двух персон. – Пиплз кинул салфетку на стол. – Я позвоню.

Через минуту после его ухода официантка принесла пломбир. Я попросил чек и воткнул ложку в мороженое, но есть не стал. Размышлял над словами Пиплза. Ему известно, что кто-то использовал мою кредитную карточку. Может, даже он знает, кто именно. Меня задело его замечание об обеде на двух персон. Элеонор тоже сказала «мы». Нет, надо положить этому конец.

26

Поскольку хитрость с Лас-Вегасом сработала, я поехал в аэропорт Бербанка, сдал взятую напрокат машину и на трамвайчике добрался до долгосрочной парковки, где стоял мой «мерседес». В багажнике у меня лежала позаимствованная у Кросса каталка. Я подлез на ней под свою машину, осторожно снял подслушиватель и установил его на днище стоящего рядом пикапа. Отъезжая, я заметил, что на пикапе номер штата Аризона. Теперь фэбээровцам придется тащиться за своей аппаратурой в соседний штат.

– Приятный был полет? – произнесла женщина-кассир на выезде со стоянки, увидев мое улыбающееся лицо.

– Вернулся назад живым.

Из дома я сразу же позвонил Джанис Лонгуайзер. Она немного скорректировала мой план, не захотела, чтобы я оставлял сообщение на ее служебном автоответчике, велела звонить по сотовому.

– Как прошла встреча с Пиплзом? – спросила она.

– Как и должна была пройти. Я дал ему двадцать четыре часа.

– Как он это воспринял?

– Без особой радости. Но думаю, он согласится.

– Будем надеяться.

– У тебя все в порядке?

– Кажется, да. Карта памяти в моем сейфе. Если ты вдруг не позвонишь, я знаю, что делать.

– Спасибо, Джанис.

– Спокойной ночи, Гарри.

Я положил трубку и стал подводить итоги дня. Кажется, все складывается благополучно. Очередной ход – за Пиплзом. Теперь надо позвонить Элеонор.

Она сразу взяла трубку. Голос у нее был не сонный.

– Извини, это Гарри. Все еще играешь?

– И да и нет. Что-то неважно себя почувствовала и решила сделать перерыв. Знаешь, я стою сейчас на «Белладжио» и любуюсь фонтанами.

Мне представилась она, стоящая у балюстрады, и пляшущие подсвеченные струи, летящие вниз. Я слышал плеск воды и далекую музыку.

– Как «Коммандер-Пэлас»?

– Откуда ты знаешь, что я была там?

– От ФБР.

– Быстро работают.

– Хороший ресторан. Креветки так и тают во рту. Тебе понравились?

– Креветки ничего, но в Новом Орлеане лучше. Блюдо вроде то же самое, но настоящая кухня там.

– Вдобавок обедать одной неинтересно.

Я чуть не чертыхнулся вслух из-за своей назойливости.

– А я была не одна. Обедала со знакомой, с которой играю. Ты ведь не ограничил меня в расходах.

– Да-да, конечно.

Пора кончать эти игры. Мы оба понимали, о чем я спрашиваю. Положение становилось неловким, тем более если это слышат чужие уши.

– Ты не заметила, за тобой никто не следит?

– По-моему, нет, – помолчав, ответила Элеонор. – Надеюсь, ты не втянешь меня в какую-нибудь историю?

– Нет, не беспокойся. Я звоню сообщить, что представление кончилось. ФБР известно, что я в Лос-Анджелесе.

– Ну вот, а я так и не успела сделать себе подарок, который ты обещал.

Я улыбнулся, зная, что она шутит.

– Можешь еще сделать.

– Дела у тебя в порядке?

– Да, нормально.

– Расскажешь?

Не по телефону, подумал я.

– Расскажу, когда увидимся. Сегодня я очень вымотался.

– Хорошо. Что мне делать с твоими кредитными карточками? Кроме того, ты оставил свою сумку на заднем сиденье машины.

– Подержи ее пока у себя. Вот развяжусь с делами, приеду и заберу.

Элеонор помолчала.

– Только дай мне знать заранее, не так, как сегодня. Чтобы я была готова.

– Обязательно позвоню.

– Ну пока, Гарри. Пойду в зал. Может, разговор с тобой повернул колесо Фортуны.

– Надеюсь, тебе повезет. Спасибо за хлопоты.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Удачи тебе, – добавил я.

Я перебрал в уме наш разговор, пытаясь сообразить, что Элеонор имела в виду. «Только дай мне знать заранее… чтобы я была готова». Просила, чтобы я предупредил ее о своем приезде. Готова к чему?

От таких мыслей можно сойти с ума, и я решил отвлечься. Достал из холодильника банку пива и вышел на заднюю веранду. Ночь была прохладная и ясная. Огни на автостраде сверкали, как бриллиантовое ожерелье. Откуда-то снизу донесся женский смех. Я вспомнил, как Дэнни Кросс пела своему мужу. Да, и в радости, и в беде ночь священна, и вообще мир прекрасен, если его не портить. Правда, указателей к Пэрадайз-роуд пока не установили.

Вот закончу свое расследование, поеду в Лас-Вегас к Элеонор и попробую начать все сначала…

27

На следующее утро я разложил на столе бумаги, которые достал из машины Лоутона Кросса, и отправился на кухню сварить кофе. Обнаружилось, что кофе кончился. Можно было спуститься в соседний магазинчик, но я не хотел отходить от телефона. С минуты на минуту должна была позвонить Джанис. Поэтому я взял бутылку воды и углубился в копии документов, которые Кросс снял почти четыре года назад.

В моих руках были перечень номеров помеченных банкнот, составленный банком Лос-Анджелеса перед передачей двух миллионов кинокомпании «Эйдолон» для съемки фильма, а также разработанные Лоутоном Кроссом и Джеком Дорси схемы места и времени нахождения фигурантов происшествия. В перечне, занявшем четыре машинописные страницы, значились номера выбранных наугад стодолларовых банкнот. Составили его сотрудники банка Лайнус Саймонсон и Джослин Джонс, а завизировал вице-президент Гордон Скейгс. Саймонсон сопровождал бронированный джип с деньгами на съемочную площадку и должен был следить за ними. Во время перестрелки его ранило. Фамилию Скейгса мне назвал продюсер Александр Тейлор – в числе тех, кто знал о предстоящей перевозке крупной суммы. Список этих лиц у меня изъяли фэбээровцы, но фамилию я запомнил. Я долго всматривался в колонки цифр, стараясь обнаружить какую-нибудь закономерность или систему. Но четыре страницы выглядели закодированным сообщением с неизвестным ключом.

Вздохнув, я отложил список номеров и взялся за схемы Кросса и Дорси. По ним выходило, что Скейгс, Саймонсон и Джонс имели твердое алиби. Саймонсон, конечно, находился на месте одного из преступлений, однако в качестве служащего банка. Ранение добавляло вес его алиби. Схемы Кросса и Дорси не давали, однако, ответа на вопрос, не состоял ли кто-нибудь из троих в заговоре с преступниками или по крайней мере не информировал их о намеченной транспортировке наличных денег. Надежные алиби имели и остальные восемь человек, названных Александром Тейлором. Но опять-таки неизвестно, связаны ли они с преступниками. Я понял, что тружусь вхолостую. Стараюсь разложить пасьянс с неполной колодой. Без тузов не добиться положительного результата.

В кухне зазвонил телефон.

– Это я, – произнесла Джанис. – Нам нужно поговорить.

×