– Закончили?

– Да, спасибо.

– Еще кофе?

– Навынос можно?

– Конечно.

Она унесла тарелку и соусницу, потом вернулась с дымящимся кофе в пластиковом стакане. Оставив два доллара на стойке, я двинулся со счетом к кассе. Там были выставлены на продажу бутылочки с сиропом. Кассирша заметила мой взгляд:

– Подсластить жизнь не желаете? А то горьковатое у нас у всех житье.

– Нет, спасибо. Хватит мне на сегодня сладкого.

В машине я включил мобильник, набрал номер.

– Рой Линделл слушает.

– Это я, Босх. Мы все еще разговариваем?

– Извинений от меня не жди, Босх.

– Проживу без них. Звоню, чтобы узнать: ты все еще хочешь найти ее?

Называть имя не было надобности.

– Что ты задумал?

– Тогда слушай. Мне сейчас надо кое-кого повидать, а через два часа мы можем встретиться?

– Где?

– Бронсон-каньон знаешь?

– Над Голливудом?

– Да, у Гриффит-парка, в конце каньона. Если через два часа тебя там не будет, я ждать не стану.

– Что-нибудь выяснил?

– Пока только догадки. Так встречаемся?

Рой помолчал.

– Я буду на месте вовремя. Что захватить?

Хороший вопрос. Я соображал, что нам понадобится.

– Захвати фонари и дисковую пилу. Да, и еще лопату.

– А ты что везешь?

– Сказал, пока только догадки.

– Куда мы поедем оттуда?

– Скажу, когда увидимся, – ответил я и выключил телефон.

43

Дверь в гараж Лоутона Кросса была закрыта. Машин у дома не было. Ни Киз Райдер, ни кто-либо другой еще не приезжали. Я постучал в переднюю дверь. Дэнни Кросс быстро открыла ее.

– Гарри, мы все видели по телику. Как ты себя чувствуешь?

– Замечательно.

– Это те самые? Которые стреляли в Ло? – Она умоляюще смотрела мне в глаза.

– Они. И тот, кто стрелял в Ло. Я его рожу в кровавое месиво превратил. Из его собственного оружия. Тебе от этого радостно?

Дэнни сжала губы, сдерживая слезы.

– Мщение – сладкая штука, правда? Как сироп с оладьями.

Я положил руку ей на плечо, отодвинул ее в сторону и вошел. Но вместо того чтобы двинуться налево, в комнату Кросса, я свернул направо, миновал кухню и открыл дверь в гараж. Там достал с полки дело о похищении и убийстве Антонио Маркуэлла, которое раскрыли Кросс и Дорси.

Вернувшись в дом, я не застал Дэнни, но Лоутон ждал меня.

– Гарри, тебя постоянно по телику показывают.

На экране был мой дом, снимаемый с высоты птичьего полета. Я видел полицейские и репортерские машины, стоящие перед домом на улице, черные мешки на трупах, снующих туда-сюда людей. Ничего этого я смотреть больше не желал и выключил телевизор.

– Ты спокойно наблюдаешь за тем, что произошло по твоей милости?

– Гарри, я…

– Где она, Ло?

– Кто – «она»? О чем ты?

– Не ври! Прекрасно понимаешь. Изображал куклу, а сам дергал за ниточки.

– Гарри, пожалуйста…

– Молчи! Ты хотел отомстить им и выбрал для этой цели меня. Ну что ж, я оправдал твои надежды, разделался с ними со всеми.

Кросс молчал и глядел в сторону.

– Я хочу от тебя только одного – знать, где ты и Джек бросили Марту Гесслер. Я хочу похоронить ее по-человечески.

Он по-прежнему молчал. Я начал листать дело Маркуэлла.

– Сначала я сам ничего не понимал, пока мне не подсказали. Подсказала та, которую я учил. Именно она сказала, что это были полицейские. Четырем подонкам не удалось бы так легко с ней справиться. – Я сделал жест в сторону телевизора. – Они захотели меня достать и вот что получили.

Я нашел наконец карту Гриффит-парка и стал ее разворачивать. Пролежавшая в сложенном виде пять лет, она потрескалась на сгибах. Место, где было найдено тело Антонио Маркуэлла, помечено крестиком.

– Бензин всегда являлся проблемой. Кто-то использовал ее кредитную карточку и залил себе столько бензина, сколько не вмещал бак ее машины. Это была ошибка, Ло, непростительная ошибка. Фэбээровцы подумали, что это был грузовик. Но это оказался не грузовик, а «краун-виктория», мощный полицейский перехватчик с большим объемом топливного бака.

Я осторожно развернул карту огромного горного парка. Какое множество извилистых дорог и троп! Вдоль Бронсон-каньона пролегало главное шоссе. От него отходила пожарная дорога, ведущая в те места, где когда-то был карьер, откуда добывали камень для железнодорожных насыпей по всему Западу. Теперь там сплошные проломы, тоннели, пещеры.

– По-моему, вы поехали за ней из Уэствуда. Потом на перевале остановили ее в укромном местечке. Она видела ваш «краун-викторию», мигалку и не подозревала об опасности. Вы запихнули ее тело в свой багажник и направились в аэропорт. Один из вас вел ее машину, которую вы там и оставили. Да, еще вы стукнули ее автомобиль о другой или о придорожный столб – чтобы сбить следствие со следа… Из аэропорта вы двинули за город и заправились на ее кредитную карточку. Опять-таки чтобы замести следы. А уж оттуда помчались в намеченное место. Кто из вас сделал это, Ло? Кто отнял у нее единственное, что было, – жизнь?

Кросс молчал. Впрочем, я и не ожидал ответа.

– Да, вы отправились туда, где никому в голову не придет искать Марту Гесслер. Верное место, куда вы в любой момент могли приехать. Она была вашим козырем в игре с Лайнусом. Она и ее компьютер. Попади Гесслер с компьютером в руки следствия, Лайнусу пришлось бы плохо.

Я помолчал, давая Кроссу возможность возразить, назвать меня лгуном и клеветником, послать меня к чертовой матери. Он не сделал ни того, ни другого, ни третьего.

– Все, казалось, идет как по маслу. В тот день в баре «У Ната» вы должны были ударить по рукам и поделить денежки. Только у Саймонсона имелись иные соображения. Он не хотел ни с кем делиться, понадеялся, что с Гесслер пронесет. И вот вы сидите, ждете, и он открывает по вам пальбу. Неужели ты не чувствовал, что дело движется к такой развязке? – Я постучал пальцем по карте. – Хватит играть в молчанку, Ло. Говори, где она. Я знаю, дорога наверх перекрыта воротами на замке. Но у вас был ключ, верно? Вы сохранили его после того, как нашли мальчика, и теперь он пригодился.

Наконец Кросс поднял голову и произнес:

– Посмотри, что они со мной сделали. Они получили то, что заслужили.

– И ты получил то, что заслужил, – кивнул я. – Где она?

Кросс отвел взгляд и молча уставился в темный экран. Во мне закипала злость. Я подумал о Милтоне, перекрывшем ему дыхательные трубки, о том, как становятся чудовищем, на которого я веду охоту. Я шагнул к Кроссу, в глазах у меня потемнело, я уже подносил руки к его лицу…

– Говори!

Я обернулся. В дверях стояла Дэнни. Я не знал, когда она вошла и что слышала. Известна ли ей грязная история, в какую попал ее муж? Единственное, что я понимал, – она удержала меня на краю пропасти.

– Скажи ему все, Лоутон. Иначе я уйду.

Лицо Кросса помертвело от страха. Он посмотрел на жену умоляюще:

– А ты обещаешь, что не бросишь меня?

– Обещаю.

Он опустил взгляд на карту, развернутую у него на коленях.

– Карта тебе не понадобится. Доберись до большой пещеры наверху и сворачивай направо в туннель. Он выходит на открытое место. Нам говорили, что его называют Чашей дьявола. Мальчонку мы там нашли. И она там.

– Где именно, Лоутон?

– Рядом с мальчонкой. Его родители пометили место. Увидишь.

Я взял карту с его колен и сложил ее. Лицо у Кросса было спокойное и безжизненное. Я сотни раз видел такие лица. Лица тех, кто облегчил душу признанием.

Я сложил карту и убрал ее в папку. Дэнни стояла в дверях, глядя на мужа. Я остановился возле нее.

– Пропадешь ты с ним, Дэнни.

– А что мне делать?

– Сама думай.

Я сел в машину и двинулся к югу, в Голливуд, к тайне, которую так долго хранили горы.

44

Дождь еще не начался, но в небе грозно громыхало, когда я добрался до Голливуда. С магистрали я свернул на Франклин-стрит, чтобы доехать до Бронсон-каньона и оттуда подняться в горы. Каньон фигурировал в стольких фильмах, сколько я за всю жизнь не видел. Неровная, словно изрытая земля, угрюмые скалы, торчащие поверху камни служили отличной декорацией для бесчисленных вестернов и лент о межпланетных экспедициях. Я бывал здесь мальчишкой и потом, по долгу службы. Среди извилистых троп и мрачных пещер легко заблудиться. Кругом громоздились похожие друг на друга скалы. Идешь, а тебе кажется, будто ты топчешься на одном месте. В этой похожести и таится главная опасность, если потерял самообладание.

×