Бугай, рыча, распределяет участки.

— Дара, тебе — дальний восточный.

Наказание. За дерзость. Дальние туннели — это час пути в одиночестве, а значит, меньше времени на работу. Но Бугай не подозревает, что снова оказал мне услугу, как вчера, с кроватью у входа.

Я, не мешкая, пускаюсь в путь по маршруту, который знаю наизусть, ведомая памятью Дары. Тусклый луч фонаря выхватывает из мрака влажные, поросшие бледной плесенью стены со странными, оплавленными бороздами — то ли следами исполинских существ, то ли древних механизмов. Воздух становится гуще с каждым шагом вглубь.

В самом дальнем ответвлении я останавливаюсь. За отслоившимся пластом породы скрывается тайник. Внутри — инструменты получше стандартных и десяток тусклых красных камней. Аварийный запас Дары.

Горько усмехаюсь. Дара годами готовилась выжить, копила, строила планы. И все рухнуло в один миг из-за чужой, бессмысленной жестокости. Или из-за ее неожиданной отваги? Ведь она могла и не пытаться спасти меня. Кто я для нее? Девушка, которую она знала всего несколько дней… Всего одно решение стоило ей жизни.

Отложив фонарь, я берусь за кирку. Здесь, вдали от чужих глаз, я могу использовать свой истинный дар, усиленный змеем. Закрываю глаза и тянусь к камням в породе.

Мир вокруг меня расцветает энергетическими узорами. Я чувствую их — красные, зеленые, синие — пульсирующие в толще камня. Но что-то изменилось. Чем глубже я вглядываюсь, тем сильнее кружится голова. Линии на шее начинают покалывать, потом жечь.

— Осторожнее, смотри, чтобы сила не захлестнула тебя с головой, ты пока еще слишком слаба, — шепчет Змей.

Вот, в трещине под потолком, пульсирует холодный синий свет. А там, под слоем пустой породы, мерцает целая россыпь зеленых искр. Они поют для меня, каждый своим голосом. Поют, словно зовут коснуться их, как будто только меня и ждали.

Я работаю быстро и методично, но с каждым ударом кирки что-то уходит из меня. К полудню из носа начинает капать кровь — темная, почти черная.

— Это плата, — равнодушно поясняет Змей. — Малая плата смертной за твою силу.

За пару часов я собираю больше, чем любой старатель за полный день. Больше, чем когда-либо собирала Дара.

И когда я увлеченно пересчитываю собранные камни, укладывая их в мешок, шорох за спиной заставляет меня замереть и обернуться.

Кто-то тяжело дышит в проходе, прислонившись к стене. В тусклом свете фонаря я вижу фигуру, согнувшуюся пополам, с которой капает кровь. Запах железа и страха наполняет воздух.

— Дара?

Голос хриплый, едва узнаваемый. Я делаю решительный шаг вперед, держа перед собой желтый фонарь, и свет выхватывает изможденное лицо.

Грайм!

Сердце пропускает удар. Он не должен быть здесь. Его отряд сейчас гонят на седьмой уровень!

— Это не твое дело, дитя, — тут же оживает Змей. — У тебя есть цель. Только камни.

— Какого черта ты здесь? — рявкаю я голосом Дары, но внутри все трясется от ужаса. На его лбу глубокая рана, одежда разодрана в нескольких местах.

— Я... сбежал... — он судорожно глотает воздух. — Когда спускались... на пятом... обвал начался. Крыс отвлекся... я... я видел тебя утром, я слышал, что тебя отправили сюда…

Он делает шаг и чуть не падает. Я инстинктивно бросаюсь вперед, подхватываю его.

— Он все испортит! — рычит Змей. — Тебе нельзя выдавать себя. Прогони его.

Линии на шее вспыхивают болью. Я чувствую, как сила начинает утекать, словно кто-то выдергивает нити из моего существа.

— Ты с ума сошел! Крыс тебя кожу живьем сдерет! — не обращая внимания на протесты змея, говорю я Грайму.

— Все равно... — он смотрит на меня глазами обреченного. — На седьмом... мы все умрем. Лира... она уже бредит, зовет свою дочку. Рольф пытается ее нести, но... — голос срывается. — Дара, я знаю, ты не обязана... но если у тебя есть хоть что-то... Помоги нам…

На секунду его взгляд становится странно ясным, словно он видит что-то за маской Дары. Но момент проходит так же быстро, как возник.

— Даже не думай помогать этому юнцу. Сделаешь глупость — и я заберу все, — Змей жжет изнутри. — Вернешься к своей жалкой человеческой слабости. А я найду того, кто будет двигаться к цели без сентиментальности. Эти люди ничего бы тебе не дали. Они ничтожные и жалкие.

— Я не выдам себя, — убеждаю я змея, — я буду осторожна. Обещаю.

Внутри меня все разрывается. Это же Грайм. Тот самый парень, который делился со мной последним куском хлеба, когда я только попала сюда. Тот парень, что столько раз выручал Дару…

— Крыс заметит, что тебя нет, — говорю я, лихорадочно соображая, что делать.

— Обвал... несколько человек засыпало, я удрал пока была неразбериха... У меня есть... может, полчаса, пока расчистят проход вниз… там сейчас куча народу, меня не хватятся, пока идет работа.

Настоящая Дара прогнала бы его. Или потребовала плату. Но я не могу. Не могу смотреть в эти отчаянные глаза и отказать.

— Настоящая Дара была куда мудрее тебя, — рычит змей у меня в голове, когда понимает, что я собираюсь делать.

Делаю шаг к мешку с камнями, что собрала. Линии на шее вспыхивают агонией. Колени подгибаются, в глазах темнеет. Змей не оставляет попыток заставить меня делать то, что хочет он.

— Ты совершаешь ошибку, — голос змея холоден, как лед.

— Нет, человечность, это не ошибка, именно человечность Дары спасла меня и благодаря ей мы здесь, и у нас есть шанс на спасение, — рычу я про себя, борясь с болью, и лезу в мешок. Руки дрожат, но я достаю не просто пригоршню — высыпаю почти все, что собрала. Синие, зеленые, даже горсть красных, не меньше тридцати штук.

— Держи. И слушай внимательно, времени мало.

Грайм смотрит на камни так, словно я протянула ему жизнь. Может, так оно и есть.

— На седьмом уровне держитесь восточных штреков. Там меньше червивых нор. Избегайте участков с красной глиной — там гнезда мракоплавов. И еще... — я хватаю его за плечи, заставляя смотреть мне в глаза. — Если увидите каменные столбы с оплавленными верхушками — бегите. Это метки древних ловушек.

— Откуда ты знаешь?…

— Я везде была, — отрезаю я. — А теперь слушай. Вернешься тем же путем. Скажешь, что нашел старый тайник, который оставил кто-то из погибших. Понял? Обо мне ни слова.

Он кивает, собирая камни трясущимися руками.

— Дара... я... спасибо...

— Проваливай! — рявкаю я, отталкивая его к выходу. — И Грайм... постарайтесь выжить там. Все.

— Я говорил Рольфу, что у тебя есть сердце.

— Уходи, придурок! — почти кричу я. — Пока я не передумала. Ты меня не видел!

Пятясь, он смотрит на меня долгим взглядом, потом разворачивается и исчезает в темноте туннеля. Я слышу, как его шаги удаляются — сначала осторожные, потом все быстрее. Он спешит вернуться до того, как его хватятся.

Я тяжело опускаюсь на холодный камень. Руки дрожат. Из носа снова течет кровь, на этот раз сильнее.

— Ты заплатишь за это, — шипит Змей. — Глупая, сентиментальная девчонка.

35

— Я готова платить, — отвечаю шепотом, вытирая кровь колючим рукавом куртки. — Но не готова превращаться в равнодушное чудовище.

— Посмотрим, — в его голосе звучит что-то похожее на предвкушение.

— Ты не понимаешь, как думаем мы, люди, — с горечью говорю я, делая глубокий вдох.

— Я вижу, к чему приводит то, как вы поступаете. Вижу, к чему тебя это привело. Ты собирала камни полдня и отдала их все. Ты забыла о том, какая у тебя цель? Или ты не хочешь выбраться отсюда и отомстить тем, кто подверг тебя этому?

— Я найду еще, — говорю я.

— Время на исходе.

— Тогда дай мне сил, — устало отвечаю я.

И как ни странно, больше он ничего не говорит, но сил как будто у меня прибавляется.

Остаток дня я работаю практически не останавливаясь. Я знаю, что если отбросить эмоции — змей прав. Я не могу позволить себе отдавать камни, если хочу покинуть это место. Мне нужно отдавать камни Бугаю, отдавать камни Гарту, чтобы усыпить его жадность, и собрать тысячу камней для Кархана — и все это за несколько дней.