— Не говори так! Не смей прощаться! Ты не имеешь права!

Вливаю ещё света. И ещё. Всё, что есть, до последней капли. Но свет гаснет в нём, поглощаемый приближающейся тьмой смерти.

Его рука находит мою, сжимает с удивительной для умирающего силой.

— Спасибо... за чудо... Ты вернула мне... веру... в то, что мир... можно спасти... — голос становится всё тише, превращается в шёпот.

— Сайрус... Пожалуйста...

— Маску... надень... Последняя просьба... Прошу тебя...

Дрожащими руками подношу маску к лицу. Она слишком большая, созданная для мужчины, но едва костяная поверхность касается кожи, происходит чудо.

Камни истинного света вспыхивают ослепительным сиянием. Сила вливается в меня через точки соприкосновения — не просто энергия, а само понимание мира. Реальность обретает новую глубину — я вижу потоки энергии, чувствую каждую песчинку в долине, каждую травинку, каждое биение сердца. Восприятие расширяется многократно.

И я вижу, как угасает жизнь в Сайрусе. Серебристая нить его души истончается, готовая вот-вот оборваться навсегда.

— Всё будет хорошо, — шепчу я сквозь слёзы. — Мы справимся. Ты не умрёшь! Я не позволю!

Продолжаю вливать в него свет, хотя знаю — это бесполезно. Слишком поздно.

— Какая трогательная сцена! — Гарт стоит в нескольких шагах, ухмыляясь. Чёрная жижа капает с его подбородка. — Урод сдох, защищая свою шлюшку! Романтично до тошноты! Но знаешь что самое прекрасное? Ваш портал — это великолепная находка! Я пройду через него и принесу скверну в ваш чистенький, наивный мирок! Представляешь, какой будет сюрприз?

Он подходит к платформе, где в специальных углублениях пульсируют камни истинного света, поддерживающие портал.

Опускается на одно колено, кладёт ладонь на спираль из древних камней.

От его прикосновения расползается чернота — живая, голодная, всепоглощающая. Она накрывает ближайшие камни, и те мгновенно чернеют, покрываются трещинами, рассыпаются в прах.

Портал содрогается. Серебристая воронка дёргается, начинает сжиматься, теряя стабильность.

— Видите? — Гарт хохочет, упиваясь разрушением. — Скверна пожирает ваш драгоценный свет! Она голодна! Она сильнее! Она древнее! Это первородная тьма, существовавшая до рождения звёзд!

Внутри меня Змей взрывается первобытной яростью.

— Дитя, ты должна уходить. Немедленно, — рычит он, и его голос заставляет содрогнуться всё моё существо.

Я смотрю на Гарта, методично уничтожающего древние камни. На неподвижное тело Сайруса. Он больше не дышит. Я боюсь проверить, боюсь окончательно убедиться... Но я уже знаю правду. Серебристая нить оборвалась.

Змей вырывается из меня с такой силой, что я падаю навзничь. Розовые линии на шее взрываются ослепительным светом, и из них материализуется не просто энергетический поток — целое существо из чистого света. Огромное, древнее, прекрасное и ужасающее в своей первозданной ярости. Его чешуя переливается всеми оттенками розового — от нежнейшего рассветного до кроваво-алого.

Гарт оборачивается. Его чёрные глаза расширяются от изумления и — впервые — страха.

— Что... ЧТО ТЫ ТАКОЕ?! Этого не может быть!

— Я — Страж Порогов. Я — хранитель границ между мирами. Я — возмездие за осквернение древних путей. Я — твоя смерть, жалкий сосуд скверны.

Змей обрушивается на Гарта, обвивает его своими титаническими кольцами. Гарт ревёт — звук, от которого лопаются барабанные перепонки. Он пытается вырваться, скверна хлещет из него чёрными щупальцами, но против Стража Порогов даже она бессильна.

— Лейла! — Рольф, держась за сломанные рёбра, хватает меня за руку. Кровь течёт из уголка его рта. — Мы должны уходить! Портал схлопывается!

Воронка сжимается до размеров человека и продолжает неумолимо уменьшаться. Края уже начинают искрить, теряя целостность.

— Но Сайрус... Мы не можем оставить его!

Розовая метка на груди Рольфа вспыхивает ослепительным светом. Его глаза становятся полностью розовыми, зрачки исчезают.

— Ему не помочь… Уходи, дитя, — голос Змея звучит через него, используя его тело как проводник. — Иначе погибнешь. Я удержу порождение скверны, сколько смогу. Но моя сила не безгранична.

— Спаси Сайруса, умоляю! — кричу я, — я знаю, ты можешь...

— Прости..

Рольф — теперь полностью под контролем метки — подхватывает меня на руки с нечеловеческой силой. Его сломанные рёбра, кажется, больше не причиняют ему боли.

— Нет! Отпусти! Я не оставлю его!

Но одержимый Рольф не слушает. Он несёт меня к стремительно схлопывающемуся порталу, а я выворачиваюсь, смотрю назад через его плечо.

Змей — величественный, сияющий, подобный живому солнцу — полностью обвивает Гарта. Тот падает на колени, из всех отверстий его тела хлещет чёрная жижа — скверна покидает сосуд. Он тянет руку к нам, но Змей сжимает всё сильнее, не давая сдвинуться с места.

Рольф втаскивает меня в портал. Последнее, что я вижу — Змей, сияющий розовым солнцем посреди умирающей долины, душит коленопреклонённого Гарта. Древний Страж и осквернённый человек, свет и тьма в последнем объятии.

Тело Сайруса лежит неподвижно у края платформы. Маска на моём лице пульсирует его последним светом.

А затем портал схлопывается за нами с оглушительным треском, отрезая путь назад.

Конец книги 2.

68

Сосредотачиваюсь, собираю весь истинный свет, что остаётся во мне. Каждую искру, каждую частицу. Вливаю его в рану, в его разрушенное тело. Свет входит, но не задерживается — утекает, как вода из разбитого кувшина, не находя, за что зацепиться.

— Не... трать... силы... — его голос едва слышен, каждое слово даётся с мучительным усилием.

Дрожащими пальцами он находит разбитую маску, с огромным трудом снимает её остатки с лица. Под ней открывается изуродованное шрамами лицо — следы старых ожогов, рваные края давних ран.

— Возьми... маску... — протягивает мне осколки.

— Нет, она твоя, ты не можешь без неё... Она поддерживает тебя...

— Лейла... — в его голосе звучит неожиданная твёрдость, последняя вспышка силы. — Слушай... внимательно... Возьми маску... Надень её...

Я беру маску дрожащими руками. Костяная поверхность тёплая от его крови, три камня истинного света внутри всё ещё слабо пульсируют, отзываясь на мою энергию.

— Надень... сейчас... Она поможет тебе.

— Сайрус, не уходи... Ты обещал, мы выберемся вместе...

Слёзы текут по щекам нескончаемым потоком, капают на его изуродованное лицо. Он пытается улыбнуться — уголок губ дёргается вверх.

— Прости. Я… сделал всё, что мог... — его взгляд скользит к небу над долиной, где впервые за годы нет пепла.

— Не говори так! Не смей прощаться! Ты не имеешь права!

Вливаю ещё света. И ещё. Всё, что есть, до последней капли. Но свет гаснет в нём, поглощаемый приближающейся тьмой смерти.

Его рука находит мою, сжимает с удивительной для умирающего силой.

— Спасибо... за чудо... Ты вернула мне... веру... в то, что мир... можно спасти... — голос становится всё тише, превращается в шёпот.

— Сайрус... Пожалуйста...

— Маску... надень... Последняя просьба... Прошу тебя...

Дрожащими руками подношу маску к лицу. Она слишком большая, созданная для мужчины, но едва костяная поверхность касается кожи, происходит чудо.

Камни истинного света вспыхивают ослепительным сиянием. Сила вливается в меня через точки соприкосновения — не просто энергия, а само понимание мира. Реальность обретает новую глубину — я вижу потоки энергии, чувствую каждую песчинку в долине, каждую травинку, каждое биение сердца. Восприятие расширяется многократно.

И я вижу, как угасает жизнь в Сайрусе. Серебристая нить его души истончается, готовая вот-вот оборваться навсегда.

— Всё будет хорошо, — шепчу я сквозь слёзы. — Мы справимся. Ты не умрёшь! Я не позволю!

Продолжаю вливать в него свет, хотя знаю — это бесполезно. Слишком поздно.