Гарт злобно рычит, но больше ничего не говорит. Слышу, как он протискивается в проход. Замирает, когда видит то же, что вижу я.

На его руках — чёрные перчатки. Видимо, наследство от капитана Брайса. Теперь понятно, как он собирается брать камни.

Гарт подходит к стене, отрывает первый чёрный камень. Тот пульсирует сильнее, словно радуется человеческому присутствию. Все камни в стенах начинают вибрировать в ответ, и пещера наполняется низким, почти неслышимым гулом.

— Не соврала. — Широкая улыбка озаряет его безобразное лицо.

— Все сюда! Тащите ящик, ленивые твари! Тащите инструменты!

— Советую тебе убираться отсюда, как можно быстрее, — говорю я, интуитивно чувствую неизбежно надвигающуюся катастрофу.

Гарт вынимает камень за камнем, кажется, даже не слушая меня, и вибрация нарастает. Сам воздух дрожит. Или это я дрожу?

Пользуясь тем, что Гарт увлечённо выковыривает чёрные тирсы, протискиваюсь обратно в проход. Бугай, сверкая единственным глазом, сразу лезет внутрь, пыхтя и сквернословя, волочит чёрный ящик.

Всё новые люди исчезают в проходе вместе с факелами. Вижу, как Рольф, словно заворожённый, тянется к узкому проходу, ждёт своей очереди последовать за остальными.

Резко дёргаю его за плечо. Он медленно, словно просыпаясь, поворачивает голову и смотрит на меня, как будто не узнавая в первый момент.

— Нам надо уносить ноги. — Встряхиваю его ещё раз. — Сайрус ждёт... Ты помнишь? Рольф! Очнись!

В его глаза медленно возвращается осознание. Он кивает, но взгляд всё ещё блуждает, притягиваясь к чёрному проходу, откуда доносится гул и треск факелов.

Он трясет головой, словно стряхивая с себя морок.

Сверху начинают сыпаться мелкие камни и пыль. Я поднимаю голову и вижу медленно расширяющуюся трещину. Дрожь, которую я чувствовала, едва войдя в пещеру, постепенно нарастает.

И вдруг я понимаю, совсем скоро здесь будет обвал…

— Пойдем, — спохватывается Рольф, когда видит тоже, что и я и тянет меня назад к выходу.

56

Сайрус

Фигуры растворяются в пепельной мгле — Лейла, Рольф, два десятка вооружённых людей Гарта. План сработал с точностью механизма из моих старых чертежей. Она вытянула их всех, словно фокусник, выманивающий кроликов из норы.

Маска на лице пульсирует уже привычным теплом распутанных камней. Три камня Лейлы превратили её из простого усилителя моих слабых сил в живое продолжение меня самого. Я чувствую башню впереди — не вижу, а именно чувствую, как слепой музыкант чувствует вибрацию струн. Сотни обычных тирсов дрожат где-то в её недрах, и среди них — те самые, особенные, которые хранит Гарт.

Разворачиваю карту, начерченную вчера дрожащей от усталости рукой Лейлы. Тайная комната в кабинете капитана. Шкаф, скрывающий проход. Без этого знания я бы потратил часы, блуждая по коридорам. А времени у нас совсем нет.

Тревога скребёт изнутри. Что если он догадается? Что если решит проверить её силой? Рольф с ней, да, но лишь один боец против целого отряда…

Стоп. Сейчас не время для страхов и сомнений.

Сворачиваю карту, прячу во внутренний карман. Спрыгиваю с уступа — пепел взметается фонтаном, оседает на плечах серым снегом.

Трость в руке весит меньше обычного, или это я стал сильнее? Камни Лейлы пробудили во мне что-то, что спало все эти годы в Пустоши. Не магию — она все еще спала глубоко внутри. Но саму суть того, кем я был когда-то.

Жду, считая удары сердца. Двести. Двести пятьдесят. На трёхсотом отряд исчезает за изломом скал.

Подхожу к башне размеренным шагом. Не крадусь — это вызовет подозрения. Иду как тот, кто имеет право находиться тут.

У входа скучает широкоплечий надзиратель, он сплевывает через выбитый зуб. Я узнаю его сразу. Один из ближайших к Гарту людей. Вольный, которого несколько раз ловили на том, что он насиловал местных женщин. Подонок по призванию….

— Чего надо, урод? — В голосе дрожь, заботливо спрятанная за грубостью и наглостью. Он явно не ожидал увидеть меня тут. Рука его ложится на тяжелую дубинку, висящую на поясе.

— Торк, не слишком ты вежлив, приятель, — говорю я, как ни в чем ни бывало, оглядываясь по сторонам, словно ищу знакомого.

— А кто ты такой, чтобы вежливым с тобой быть?

— Мне нужно видеть капитана. — Мой голос спокоен, как у человека, обсуждающего погоду.

— Капитана нет. Вали отсюда, пока цел, — рычит он.

Дверь башни открывается, выползает второй — тощий, с лицом голодной крысы.

— Отшельник, а ты чего здесь забыл? — спрашивает он скрипучим голосом.

Достаю камень из кармана. Один из тех, что Лейла передала мне вчера. В полумраке он сияет, как упавшая звезда — чистый, первозданный свет, какого эти двое никогда не видели. Истинный свет, как называет его Лейла.

— Видали когда-нибудь такой камень? — Бросаю тирс небрежным жестом.

Он ловит камень, его глаза расширяются. Зрачки фокусируются на добыче. Весь мир для него сжимается до этого невозможного сияния в ладонях. Ровно на три секунды — я считаю. Раз. Два. Три.

Трость описывает идеальную дугу. Годы в Пустоши научили меня экономии движений. Височная кость проламывается с хрустом перезрелого ореха. Надзиратель оседает, так и не выпустив камня. Из пролома вытекает что-то тёмное и густое.

Крысолицый открывает рот — для крика, для мольбы, для проклятия. Не важно. Моя ладонь уже на его горле, пальцы находят нужную точку. Давление на сонную артерию — ещё один урок Пустоши. Считаю пульс под пальцами. Восемь ударов. Девять. На десятом глаза закатываются, тело обмякает.

Оттаскиваю оба тела в тень у стены. Связываю их же ремнями — первый не очнётся никогда, но крысолицый проснётся через час с чудовищной головной болью.

Толкаю дверь башни. Внутри тяжелый запах ржавого железа и плесени. В последний мой визит сюда, в ту ночь, когда Брайс вызвал меня рисовать руны на полу, этого запаха не было. Без капитана, похоже, это место начало гнить изнутри, словно живое…

Голоса доносятся с верхних этажей — негромкие, расслабленные. Кто-то смеётся. Звук карт, шлепающих по столу.

Они не ждут гостей. Трое, может четверо — маска позволяет чувствовать их присутствие, но точное число ускользает.

Первые двое у входа дались легко. Слишком легко. С этими будет сложнее.

Поднимаюсь по лестнице, держась ближе к стене, где старые доски меньше предают каждый шаг. Свет из узких окон режет пространство косыми лучами, и пыль танцует в воздухе, делая его почти твёрдым.

На площадке останавливаюсь и закрываю глаза. Сердце колотится слишком громко — кажется, как будто они могут услышать.

Маска пульсирует теплом в такт пульсу. Камни Лейлы ещё полны силы, я потратил не больше половины света на тех двоих внизу. Этого хватит. Должно хватить, чтобы пробиться наверх..

Выдох. Ещё один. Сердце успокаивается.

За поворотом их четверо. Сидят за грубым столом, между ними карты и почти пустая бутылка. Двоих узнаю сразу — они были с Гартом в тот день, когда он решил показать мне кто на рудниках хозяин.

Вижу как у одного отвисает челюсть, он разжимает пальцы и карты падают на пол.

А вс следующий все взрывается движением.

Трость находит челюсть первого прежде, чем он успевает понять, что происходит. Кость хрустит, он валится набок.

Разворачиваюсь в движении, локоть входит в солнечное сплетение второму — воздух вырывается из его лёгких со свистом. Когда он складывается пополам, моё колено встречает его лицо.

ВДруг чьи-то руки обвивают моё горло сзади, сильные, привычные к такой работе. Мир начинает темнеть по краям. Резко откидываю голову назад — мой череп встречается с чьей-то переносицей. Хватка ослабевает на мгновение, достаточное, чтобы вырваться и развернуться.

Дубинка прилетает сбоку, и я не успеваю увернуться полностью. Удар обрушивается на висок и задевает лоб, если бы я замешкался на мгновение, я был бы уже мертв.

Иир взрывается белой вспышкой. Качаюсь, но удерживаюсь на ногах. Кровь заливает правый глаз, горячая и липкая, стекает по щеке.