Мне есть чем откупиться от совета. Пятьдесят черных камней ждут посланника. А если он будет недоволен… Что ж, ему же будет хуже.

А сейчас мне нужно вернуть то, что у меня украли.

Улыбаюсь, чувствуя, как бушует во мне черная сила трех впитанных камней.

Дара, она заплатит, как и ее дружки… Они еще не подозревают, в какой ад я прекращу жалкие остатки их никчемных жизней.

Надзиратели отшатываются, видя раздирающую меня мощь, когда я прохожу мимо.

— Босс! Клетка мрака активна! Похоже, прибывает человек из совета, о котором вы говорили. — объявляет очевидное один из них.

Киваю, не оборачиваясь. Красный свет от портала бьёт по глазам даже через закрытые веки. Смотреть на этот свет не хочется.

— Собирайте всех, кто может держать оружие! Всех до единого!

Десять человек. Из трёх десятков, что были утром, осталось десять более-менее боеспособных. Остальные — под завалом в шахтах, мертвы в башне или корчатся в бараках со сломанными костями.

— Четверо — встречать инспектора. Улыбайтесь, кланяйтесь, лижите ему задницу, если надо. Остальные — со мной.

— Но босс, инспектор будет ждать Что мы ему скажем?

— Скажете, чтобы ждал!

Кивают, как марионетки. Боятся. Правильно боятся — я чувствую их страх, он пахнет кислым потом и мочой. Кажется, один из них обделался.

— И уберите эти гребаные трупы! Вымойте кровь! Через час чтобы тут всё блестело!

Первым делом отправляюсь к заброшенной кузнице.. Логика проста — если Дара украла камни, то сначала понесёт их к своему уроду дружку. Больше ей некуда идти.

Но что-то мне подсказывает, что он все же не настолько глуп, чтобы сидеть и ждать.

Дорога кажется короче обычного. Или это я двигаюсь быстрее? Шаги отдаются громом, земля вздрагивает подо мной, мелкие камешки подпрыгивают.

Сила растёт с каждым шагом.

— Скоро ты станешь неостановимым. Непобедимым.

Кузница пуста. Дверь нараспашку, внутри — следы поспешных сборов. На столе — засохшая кровь. На полу — осколки камней, обычных жёлтых. Но есть и другой след — едва заметное сияние, которое я не должен видеть, но вижу. След от особых камней, тех самых, что делала Дара.

Этот след смердит, заставляя морщиться.

Выхожу, принюхиваюсь. Да, принюхиваюсь, как гребаная ищейка, и это работает. Чувствую их запах — страх Дары, пот отшельника, кровь того здоровяка и отвратительное зловоние сияющих камней.

Приглядываюсь и вижу едва заметные следы на пепле.

Они ведут на запад, к старой развилке.

К запретной тропе. Неужели они рискнули пойти туда, откуда никто не возвращается…

— Босс! Смотрите!

Поворачиваюсь. По дороге несётся жалкая фигурка — спотыкается, падает, встаёт, снова бежит. Крюк. Жалкая крыса из первого отряда. Узнаю эту крысиную сутулую походку за версту.

Весь вымазанный пеплом и грязью, сперемешку с кровью, он подползает ко мне, задыхаясь, тяжело дышит, словно загнанная собака.

— Отшельник... Дара... тысяча камней... запретная тропа... древний камень... — Тараторит он без умолку и трется об мои ноги. — Только она не Дара! Я видел! Она изменилась! Другое лицо! Другая! Колдовство, босс! Чёрное колдовство!

Пинаю его в рёбра — легонько, как мне кажется. Но слышу хруст ломающихся костей, и Крюк взвизгивает, скручивается, из горла вырывается пузырь крови.

— Что ты несёшь, падаль!

— Клянусь... клянусь жизнью... — булькает он. — Они идут к древнему месту! Камень Первых! Отшельник знает дорогу! Они свернули налево и идут по горной тропе. С ними здоровяк из десятого! У них мешки... тысяча камней... может, больше... Они явно задумали что-то скверное! Кажется, они идут к какому-то порталу...

Тысяча. Моих камней….

Поднимаю Крюка за шкирку. Он висит в моей руке как мокрая тряпка, что-то булькает в груди — сломанные рёбра пробили лёгкое, слышу, как воздух со свистом выходит из дырки.

-- Какому еще порталу, что ты бредишь? Здесь только оидн портал -- клетка мрака.

-- Нет, нет, мотает он головой, Отшельник сказал. что там, в горах, есть тайное место...

— Ты поведёшь нас туда. Покажешь

— Да... да, босс... всё покажу... — Голос слабеет, кровь на губах, глаза закатываются.

Ставлю его на ноги. Качается, но стоит.

Крюк делает шаг. На втором колени подгибаются. На третьем падает лицом в пепел. Дёргается пару раз, как курица с отрубленной головой, и затихает.

Смотрю на него. Не собирался убивать. Просто не рассчитал силу. Она, похоже, растёт слишком быстро.

Пожимаю плечами.

— Слабые умирают. Сильные забирают всё. Таков закон.

Шёпот одобрительный, почти ласковый.

— Он сказал достаточно, — говорю остальным. — Запретная тропа, древний камень. Мы найдем их

Один из надзирателей, молодой парень с прыщавым лицом, отступает на шаг:

— Босс, это же... Там никто не выживает. Говорят, там..

Подхожу к нему медленно. Очень медленно. Он пятится, спотыкается, падает на задницу.

— Страшно, мальчик?

— Н-нет, босс, просто... просто хотел сказать...

Беру его голову двумя руками — аккуратно, почти нежно. Он пытается вырваться, бьёт меня по рукам, но я не чувствую ударов.

— Я могу надавить, совсем легко,и ты сдохнешь. Что страшнее? Сдохнуть, или делать, что приказано?

— П-п-приказ, — лепечет он и я отпускаю.

— Ещё вопросы? Кто-то ещё боится сказок про запретную тропу? — оглядываю людей.

Все шестеро молчат. В их глазах — животный ужас. Они смотрят на меня как на чудовище.

И они правы. Улыбаюсь, глядя на их страх и втягиваю носом обжигающий сладостной гарью воздух. пустоши

— За мной. Бегом!

Срываюсь с места. Бегу к запретной тропе — быстро, быстрее, чем когда-либо в жизни. Но не устаю. Совсем. Лёгкие не горят, сердце бьётся ровно, мышцы поют от новообретенной силы.

В венах пульсирует чёрная кровь скверны. Шепчет. Обещает. Показывает видения — я стою над грудой тел, в руке голова отшельника, у ног хнычет девка. Власть. Абсолютная власть.

— Найти их. Убить мужчин. Девку оставить — узнать, кто она. Забери камни. Забери всё.

И я иду. Бегу. Лечу над землёй.

Потому что теперь я сильнее всех. Сильнее, чем был Брайс. Сильнее, чем мог мечтать.

Я — новый бог этой проклятой пустоши.

64

Тропа становится всё круче с каждым шагом. Час за часом мы движемся то по более или менее ровной поверхности, то карабкаемся по острым обломкам в местах обвалов. Каждое движение отзывается жгучей болью в изнурённых мышцах, каждый вдох царапает пересохшее горло.

Рольф идёт рядом, тяжело опираясь на самодельный посох из обломка древнего копья. Он старается держаться прямо, но я замечаю, как дрожат его колени при каждом подъёме, как побелели костяшки пальцев от напряжения. Пот струится по его лицу, оставляя светлые дорожки на покрытой пеплом коже.

Сайрус движется впереди, задавая безжалостно быстрый темп. Даже сквозь треснувшую маску слышно его хриплое, рваное дыхание, но я ощущаю — камни истинного света в его маске пульсируют, вливая в него силу, не давая упасть. Его спина напряжена, плечи подрагивают от усталости, но он упрямо продолжает путь, словно каждая секунда промедления может стоить нам жизни.

Останавливаюсь и касаюсь плеча Рольфа. Закрываю глаза, концентрируюсь. Истинный свет перетекает из меня в него — тёплая золотистая волна, несущая облегчение. Чувствую, как мой внутренний источник слабеет, становится тусклее, но вместе с тем ощущаю, как расправляются плечи Рольфа, как его дыхание становится ровнее. Это успокаивает — подтверждение, что я всё ещё могу контролировать хоть что-то в этом рушащемся мире.

— Спасибо, — бормочет он, и в его взгляде мелькает что-то большее, чем простая благодарность.

— Сколько ещё? — спрашиваю Сайруса, хотя уже знаю ответ.

— Скоро. Очень скоро.

Четвёртый раз за последний час он повторяет эти слова. В горле пересохло от жажды и нарастающей тревоги.

Крюк сбежал около пяти часов назад — если он успел доложить Гарту о нашем направлении, тот наверняка уже преследует нас. Каждая минута отдыха может стать решающей. Останавливаться нельзя.