Даже тушка суслика, которую я не стал готовить, чтобы не привлекать внимания огнем, испортилась.

Специям тоже пришел конец. Единственное, что не испортилось — соль и вода. Ну, хоть тут повезло…

— Вот и еще один сюрприз… — пробормотал я, собирая пластинки с ритуалом.

Испорченную еду прикопал тут же и отправился на охоту — есть хотелось неимоверно.

Ещё немного скрытности — и пара сусликов оказалась поймана. Я быстро разделал туши и тут же зажарил их над парящим в воздухе огненным шариком. Удобно: не нужно искать дрова посреди степи и возиться с костром — щёлк, и походный огонь готов.

Ориентиры в описании пути к нужному Городу были вполне подробные, хоть сама местность и казалась однообразной: степь за степью, холм за холмом. Главным же ориентиром служили скалы на горизонте, а среди них выделялась самая высокая — увенчанная снежной шапкой.

Таких гор я тут еще не видел, да и зимы тут не было как таковой. Снег на Первом Слое — это что-то экзотическое.

До следующего привала ничего интересного не произошло — разве что я поймал ещё пару сусликов. Теперь их приходилось добывать постоянно: запасов не осталось, и вопрос еды стоял довольно остро.

Новый лагерь я обустроил под вечер. Если всё пойдёт по плану, завтра к вечеру я уже достигну цели. Снова расставил пластинки и влил энергию в барьер — на этот раз он активировался сразу, что меня искренне порадовало.

Ошибку прошлого раза я повторять не стал: всю добычу закопал неподалёку. Конечно, был риск, что её растащат хищники, но под барьером мясо всё равно испортится. Так у меня хотя бы будет шанс завтра утром не тратить время на охоту.

На этот раз я не стеснялся и развёл настоящий огонь. Чем ближе к горам, тем холоднее становились ночи, а тёплой одежды у меня не было — да и тащить её с собой я смысла не видел. Днём тепло, а вечером всегда можно согреться у практически бесконечного источника тепла.

Но выспаться в ту ночь не удалось. Периметр барьера был нарушен почти сразу, как только я сомкнул глаза. И когда я увидел того, кто его пересёк, меня впервые искренне порадовало, что барьер у меня есть. Нарваться на Кошмара в чистом поле — это было бы чистое самоубийство.

Единственной проблемой было то, что на молнии барьера ему было абсолютно плевать. Возможно, он просто не определялся как органическое существо, но при этом каким-то образом считался нарушителем. Логики в этом я не видел никакой — да и не мне критиковать ритуал, который я сам не создавал. Главное, он выполнил свою основную функцию: предупредил меня об опасности.

Дальше события понеслись вскачь.

Как только Кошмар понял, что я его заметил, он рванул вперёд с немыслимой скоростью. Но и я не остался лежать без дела — схватил пластинку с уже зажжённым огненным шаром и влил в неё ещё больше энергии, раздувая шар до внушительных размеров. Это заставило тварь резко остановиться и отшатнуться назад.

Я сам чуть не бросил пластинку на землю. Металл раскалился, а я держал его здоровой рукой — все же мелкая моторика в этой руке была развита гораздо лучше, чем в протезе, хоть я и тренировался постоянно.

Ауристовые пули здесь были бесполезны — требовалось то, что я приготовил специально для таких случаев: серебро.

Его у меня было немного, да и добывали его только в Городе — серебряные безделушки там встречались не редко, если знать где искать, а потом их переплавляли в слитки. Любое поселение должно иметь запас серебра, ведь источник Кошмаров может появиться где угодно, а защититься от них можно только серебром или огнём.

Поэтому каждый житель всегда носил при себе хотя бы несколько серебряных пуль. Теперь так делать стал и я. Неприятно чувствовать себя беззащитным перед тварями, как в ситуации, когда мы с Эхо попались этим странным тварям под деревом.

Перехватив пластинку в другую руку, я выхватил револьвер и одним движением вытряхнул ауристовые патроны на землю. Быстро зарядил барабан серебром. Тварь словно поняла, что я делаю, и завыла — протяжно, жутко. От этого воя по спине пробежал табун мурашек, а руки слегка задрожали. Это был не страх — воздействие явно шло извне.

Кошмар не мог приблизиться ко мне — огонь пугал его, был слишком ярким. Но вместо атаки он позвал друзей.

Пламя фонарика высветило десятки белёсых тварей, медленно выступающих из темноты.

— Да уж… На всех вас у меня патронов не хватит… — пробормотал я и полез в рюкзак за пластинками. Их было восемь — вполне достаточно, учитывая убойность огненного шара и крайнюю уязвимость этих созданий к огню.

Запасных болванок было десять — потом сделаю новые заготовки.

А тварей становилось всё больше. Огонь сиял, словно маленькое солнце, не подпуская их близко, но всё поле зрения вокруг было заполнено ими: они висели в воздухе, переливаясь и постоянно меняя формы. Среди дрожащих очертаний мелькали лица, образы, неясные тени.

Какого черта их тут так много? Никогда не слышал про армии Кошмаров. Ну десяток, два — максимум. А тут сотни.

Не решаясь приблизиться, Кошмары перешли к другой тактике — атаковать меня на расстоянии. Их оружие было лишь одно: крик.

И словно по команде вся стая взвыла в унисон. Волна жути накрыла меня так резко, что ноги подкосились, пластинка выскользнула из пальцев и упала на землю. Повезло, что она легла рунами вверх и ни один символ не пострадал — иначе мне пришёл бы конец прямо здесь и сейчас.

— Ссссууукккки… — прохрипел я дрожащими губами и рухнул на колени, не в силах удержаться на ногах.

Но разум оставался ясным. Я не испытывал ужаса — тело просто реагировало само по себе, и это вызывало неприятный диссонанс. Первым делом я решил усилить барьер. Стоило рискнуть: возможно, именно его слабость не позволяла атаковать этих бестелесных тварей.

Половина резерва Нексуса ушла в руны. Даже при том, что сознание оставалось под контролем, дрожь в теле мешала сосредоточиться на потоке энергии. Магические руки тоже тряслись — словно у них вдруг появилась настоящая, физическая оболочка.

Барьер не подвёл: он не взорвался, а наоборот — стал плотным, словно стеной. И теперь твари получили сполна: все, кто оказался под куполом, начали получать мощные разряды молний и взвыли уже от боли, тщетно пытаясь вырваться из круга.

Но у них ничего не вышло, а молнии действовали как огонь, прожигая в белесых телах дыры и уничтожая тварей одну за другой.

Напор ужаса немного ослаб, и я наконец мог рискнуть — зашвырнуть в толпу тварей огненный шар, не опасаясь, что дрожащие руки уронят его мне под ноги.

Да и основной источник огня пора было заменить — пластинка уже начинала плавиться от жара, и то, что она до сих пор держалась, можно было считать настоящим чудом. Всё-таки их не создавали для такого объёма энергии.

Немного погасив основное пламя, я напитал ещё несколько пластинок, и над каждой тут же вспыхнули огненные шары.

А вот теперь — повеселимся.

Первый шар рванул в самое большое скопление тварей. Те попытались рассыпаться, но, какими бы бестелесными они ни были, проходить сквозь друг друга не могли и мешали сами себе. В результате шар взорвался прямо в толпе, мгновенно сжигая штук десять, если не больше.

Внешний напор от крика стал слабее, и я смог даже подняться — ноги перестали дрожать, а зубы перестали выбивать чечетку. Ещё один шар — и ещё куча тварей сгорела, словно спички. Взрывы были мощными: я напитывал руны почти до предела, и шары получались совсем не маленькими.

Сообщения интерфейса сыпались непрерывным потоком, но я их игнорировал. Единственной целью было уничтожить каждую мерзкую тварь. Я понимал, что моя злость нерациональна, скорее всего это последствия воздействия, но сопротивляться не стал — разум хотел того же.

Ещё десять огненных шаров, и остатки тварей метнулись прочь, скрываясь в темноте. Но большая их часть полетела в конкретную сторону, и я понял куда — к своему дому. Идти ночью по степи и менять лагерь было опрометчиво, а оставаться рядом с источником такого количества тварей мне не хотелось. Даже под защитой купола.