Но ферал меня особо и не слушал, неожиданно он сорвался с места и как был на четырех лапах, так и удрал, прыгая по камням с ловкостью циркача. А судя по его восторженным и довольным крикам, это ему очень понравилось.

— Хрена себе пошутил, — смотря на то, как Шак творит разные трюки и с какой скоростью он передвигается среди камней я, мягко говоря, был удивлен.

— Я вижу! Так далеко вижу! — орал восторженный амбал, не прекращая прыгать и вытворять трюки, которые с его габаритами казались мне совершенно невыполнимыми. С такими мышцами спину-то почесать проблематично, не то, что скакать как заяц. Или лис?

Минут сорок Шаку понадобилось, чтобы наиграться и успокоиться. Он практически приполз, выжатый как лимон — вся шерсть скомкалась и была мокрой. Но на его лице светилось неподдельное детское счастье. Да уж, хотел подколоть, а вышло совсем наоборот. Это еще раз показывает, насколько же мы далеки по мышлению друг от друга.

— Наигрался? — спросил я его, и он устало кивнул, после чего я объяснил ему как вернуться назад.

— Это очень полезная вещь, — сказал Шак, и мы начали устраиваться на ночевку.

Барьер я использовал, чтобы перегородить вход в пещеру, в которой мы и решили остаться до утра, а завтра выдвигаться обратно — пора было возвращаться в Кадию.

— Ага, отличная штука, — согласился я. — Не раз выручала меня, когда тут шлялась орда гоблинов.

— Спасибо, Мастер, — довольный Шак завалился на свою лежанку и моментально вырубился.

Меня тоже вымотал сегодняшний день, поэтому я не заснул, а просто провалился в темноту. И лучше бы я не засыпал.

Этот сон не принес мне ничего хорошего. Почти сразу навалилось ощущение… неправильности. Липкий страх и густое, вязкое одиночество. Будто меня заперли в черной комнате без окон и дверей.

Множество вспышек, как битое стекло, мелькало вокруг. Я пытался сосредоточиться, ухватить хоть одну, но они расплывались. Смазанные картинки, которые мозг не мог собрать во что-то целое. Было больно на них смотреть.

Непрерывный поток начал застывать, замедляться. Одна из картин остановилась и замерла прямо передо мной.

Это был Город. Я смотрел на него с высоты, как птица. Обычный Город, похожий на сотни других. Но он был мертв. Ни одного движения. Все улицы, как трещины, сходились к центру. А там, в самом центре, было нечто. Черное, живое. Оно пульсировало. Из этой черноты вырывались щупальца, тонкие и быстрые. Они методично шарили по пустым улицам, заглядывали в окна, будто что-то искали. Но город был пуст. Абсолютно.

Изображение дернулось и сменилось.

Кадия.

Она была разрушена. Прямо на улице, среди обломков, лежали люди. Трупы. Я узнал Лизу. Увидел Рика. Себию. Все те, кого я знал, лежали там. Неподвижные, как брошенные куклы.

Картинка снова моргнула.

Новый Город. Другой, но с такой же аномалией посередине. И те же щупальца, которые теперь уже не искали, а били. Они яростно хлестали по стенам пустых домов.

Снова Кадия.

Они стояли. Мои мертвые друзья. Лиза, Рик, Себия, Эхо, Мар… и все, кто мне дорог. Они стояли и смотрели прямо на меня. Я не видел на них ран, но я чувствовал, что они мертвы. От них веяло холодом, который пробирал до костей. А глаза… у них были пустые, мертвые глаза.

— Спаси нас… — голос Лизы прозвучал у меня в голове, сухой, как шелест листьев.

— Спаси нас… — повторила Себия, даже не открывая рта.

А затем хор. Десятки нестройных голосов — их голосов — ввинтились мне в мозг. Это не был звук, это была боль. Чистая, острая боль.

Я проснулся. Рывком сел, хватая ртом воздух.

— Что я должен делать? — прохрипел я, глядя в безучастный каменный потолок. Пытался успокоиться, но не мог.

Сердце колотилось так, что отдавало в ребрах. Это был не просто сон. Это… то, что будет?

Вейс был в ярости.

Теперь это казалось его обычным состоянием, граничащим с желанием уничтожить все, что попадется под руку. Дочитывая письмо, он отшвырнул его в сторону и ударил кулаком по столу. Заставляя вздрагивать сидящих на против советников.

— Продолжай, — голос Вейса был обманчиво спокоен, но брат Юлай, его доверенное лицо, знал этот тон. Это было затишье перед бурей, холодное бешенство, куда более опасное, чем крик.

— Потери катастрофические, брат Вейс, — сглотнув, начал перечислять Юлай. — За последний месяц фералы совершили шестнадцать дерзких нападений на наши рудники. Мы лишились двенадцати полных пятерок Ищеек — их просто разорвали. Трое братьев Ордена, отправленных для усиления, ушли в небытие, их души развеяны без следа. Потери среди наемной стражи исчисляются сотнями. Десятки просто дезертировали, не желая становиться кормом для зверей. После… столкновения в Цитадели, боевое крыло Церкви на Первом Слое практически перестало существовать. У них не осталось сил даже для того, чтобы удержать хрупкое равновесие. Что касается Второго Слоя, Церкви пришлось оставить город Речной. Удержать его наличными силами невозможно, слишком большие потери…

— Мне плевать на этих бездарей со Второго! — взревел Вейс, не в силах больше сдерживаться. — Они потеряли город? Пусть вернут его или сдохнут, пытаясь! Меня волнует Первый Слой! Мой Слой! Что предлагают наши хваленые генералы? Какие гениальные стратегии они породили на этот раз?

— План будет готов в течение суток, — осторожно продолжил Юлай. — Предлагается перебросить не менее тысячи братьев с нашего слоя в Цитадель. Бран Банна настаивает на тотальной зачистке: уничтожать всех фералов в радиусе ста километров от территорий внутренних городов, затем укрепить рудники в Южных горах и на Западной Точке новыми фортами.

— К дьяволу их всех! Убирайтесь! — Вейс махнул рукой, не желая слушать дальше. Планы, стратегии… Каждый ничтожный командиришка, дорвавшийся до власти, мнил себя стратегом. А какой толк в их бумажных баталиях, если лучшие воины уже гниют в земле Первого Слоя?

Советники испарились из кабинета, словно их сдуло ветром.

Появление Врага и тот унизительный разгром в Цитадели… Предложение союза, которое Вейс был вынужден принять, стиснув зубы. Об этом знали лишь четверо, самые доверенные, те, чьи судьбы были неразрывно связаны с его собственной. Для всех остальных нападение списали на обезумевшего от силы Гриса. И в это поверили на удивление легко — слишком многих задела гибель мастеров во время ритуала, слишком много вековых знаний и опыта кануло в Лету вместе с ними.

И теперь, при содействии Врага, ставшего ситуативным союзником, Вейс надеялся, что Первый Слой устоит. Пусть Церкви и был поставлен жесткий ультиматум, но это сотрудничество поможет найти этого подонка Гриса и вырвать его душу.

Вейс устало откинулся в кресле, ощущая фантомную боль в груди — боль, которую он испытал, погибая от неизвестной магии все еще была с ним. Нет, сам он туда больше не сунется. Пусть жизнями рискуют фанатичные боевики. Потеря почти тысячи личных осколков души и такого же количества боливаров — это не просто удар по самолюбию. Здесь, на Третьем Слое, где каждый осколок добывается с риском и интригами, это была колоссальная брешь в его ресурсах.

И теперь на него спустят всех собак. Он, Вейс, ответственный за ручеек ресурсов с нижних Слоев, который превратился в жалкую каплю. Он, кто допустил потерю влияния на Втором. Все, что могло пойти не так, пошло не так, и у него просто не осталось выбора. Враг должен найти Гриса. Этот выскочка, это ничтожество с протезом нужен ему как воздух. А затем… затем они разделят его душу на тысячу мучительных частей, и ручной, усмиренный Первый брат станет его билетом на самый верх иерархии. Да, только так. И никак иначе.

Дверь в кабинет тихонько открылась и в неё заглянул Юлай.

— Прошу прощения, брат Вейс, — тихо сказал он. — Пришло срочное донесение с Первого.

— Что там? — всю расслабленность Вейса как ветром сдуло и он стал похож на цепного пса, который вот-вот сорвется.

— Враг нашел след этого ублюдка, — на лице Юлая растеклась злобная улыбка. — Теперь он не уйдет.