Человек в шляпе промолчал, лишь коротко кивнул. Он шагнул вперёд, и на ручку двери легла металлическая рука, покрытая тысячами мелких закорючек. Некоторые из них мерцали мягким светом.

Дверь распахнулась, и на Шака обрушился такой поток силы, что его сознание едва не сорвалось из видения. Но что-то мягкое и тёплое обняло его за спину, удержав на месте. Шак дрожал бы всем телом, будь оно у него здесь.

Он понял: за дверью находятся покои Творца. Место, где Он спит. Их Создатель и Покровитель…

И Творец хочет, чтобы этот странный человек с рукой из металла пришёл к Нему. Он ждёт.

Дверь закрылась, скрыв за собой человека, а вместе с ней исчезло и ощущение Творца. Видение оборвалось, и Шак обнаружил себя сидящим прямо на полу среди обломков стула — он не выдержал его веса. Всё тело было мокрым от пота, и мелкая дрожь не отпускала его так долго, что он не мог успокоиться несколько минут.

Всё это время за ним наблюдал Великий Шаман. Глаза старца светились странным, почти неземным светом.

— Это был Создатель? — наконец выдавил Шак. — Я видел покои Создателя?

— Да, дитя, — кивнул Шаман. — Ты видел частичку силы Творца и того, кого Он ждёт. Человека с металлической рукой.

— Но он был не один… — пробормотал Шак, вновь и вновь прокручивая перед глазами видение, стараясь уловить каждую деталь, каждое чувство. — Этот голос… он мне знаком…

— Поэтому я и позвал тебя, — мягко улыбнулся Великий Шаман. И на Шака обрушилось понимание.

Вторым был он сам. Это он привёл человека к Создателю. Это он стоял у Его покоев.

Шок от осознания едва не лишил Шака чувств — настолько сильно его потрясло осознание. Но воля воина не дала слабину, он удержался. Не барышня, в конце концов.

— Теперь ты понимаешь, чего я от тебя хочу? Тебе предстоит долгий путь.

— Да, Великий, — Шак поднялся с пола и поклонился так низко, как только позволяла его спина.

— Иди.

— А ты кто, дядь? Спишь тут в поле? Наглый что ли? — приветственная речь перекаченного ферала с мордой собаки не впечатляла.

Всё-таки довольно сложно привыкнуть к их внешнему виду, слишком уж фералы отличаются от людей. Даже гоблины гораздо более похожи. И сейчас стоящее впереди своей группы существо, я изучал внимательно, будто первый раз вижу.

Весь покрытый однотонной серой шерстью, спрятанной под потертую выцветшую клетчатую рубаху с закатанными рукавами и просторные штаны, заправленные в высокие коричневые сапоги. И увешанный оружием с ног до головы. Но оружие не смотрело на меня и это уже радовало.

Со спины — просто лохматый человек, если бы не уши, которые совершенно явно находились там, где положено собаке, а не человеку. А вот морда — укороченная собачья, черный нос и острые белые клыки, которые сейчас было видно, так как ферал откровенно скалился, смотря на меня.

— Может и сплю. Тебе какое дело, друг? Я мирный человек. Ты мирный. Дружить это вообще полезно — гарантирует отсутствие лишнего металла в организмах, — максимально дружелюбно ответил я. — Доброй вам ночи, господа.

Ферал шумно втянул воздух и поморщился — воздух внутри барьера был мертвый и не имел запахов. Видимо это ему не очень понравилось. На его лицо вылез оскал.

— Ты зубы то не заговаривай, дядь. Шалишь. — сказал пёс и был он весьма доволен собой. — И по кругу тут кусается. Не хорошо. Ты эту кусучку убери. Мы же друзья, а?

— Иногда хорошо дружить на расстоянии. Чего надо? — в итоге грубым стал уже я. Вторые сутки поспать нормально не дают. — Ты или претензию кидай и огребай, или завали пасть и уточкой мимо иди, я спать хочу.

— Дерзкий, — заржал ферал, причем смеялся он вполне по-человечески, а остальные из его группы поддержали. — А Кухра говорил, да.

— Кухра? — я услышал знакомое имя, и наконец встал в полный рост, разглядывая гостей.

Их было пятеро и стояли они весьма кучно, глупо, в случае чего первая пуля в револьвере ауристовая, и револьвер я держал на изготовке. Один выстрел и всех завалю сразу.

— Кухра, Кухра, ага. Рассказывал про тебя разные небылицы, а не узнать тебя сложно — не каждый день бесшерстный с рукой из железки встречается. Мы Кошмариков пришли доить, а тут ты спишь. Нехорошо, дядь. И кошмариков нет.

И как я умудрился просто идти по Слою и нарваться на знакомых ферала, которого я знаю? При этом он про меня рассказывал… Любопытно. Не одного меня тянет к местам, где что-то делали Падшие? С Кухрой я бы пообщался.

— Так я и убил их всех. И разрез заодно сжег, — я показал на шар. — Видишь, чего достал оттуда? Бесполезную тяжелую херню. А теперь давай к делу.

— Дерзкий. Таких лечить надо. Рама, прострели ему колено, — фыркнул пёс и повернулся к своему соседу справа. — Айяйё!

Рама выстрелить не успел. Так как я начал стрелять сразу после первого слова ферала-пса. Призрачными патронами второго револьвера. Не быть сегодня кровавой каше. Мне в принципе пофигу с какой руки стрелять, прицел работал одинаково для всех, поэтому я и по-македонски мог и из любого положения.

Решение их убивать отпало сразу, как я услышал знакомое имя командира наемников фералов. Заодно и проверим чего стоит новинка.

Вообще, эти фералы были туповаты — я весь разговор с ними держал их на прицеле и даже не думал опускать ствол. Но догадаться, что я выстрелю быстрее, чем Рама поднимет свою винтовку главарь шайки не сумел. Пять выстрелов прозвучали практически очередью, и вся пятерка фералов завалилась на траву — часть тела главного попала в зону барьера и его начало нещадно лупить молниями, но я быстро выкачал энергию. Не хватало чтобы кто-то из них умер.

Подошел ближе и увидел, что фералов крючит не по-детски, но ничего сделать они не могут, даже издать звук — все тело было парализовано полностью. Стянул им руки и ноги веревкой так, чтобы они не смогли разогнуться — согнутые к ягодицам ноги натягивали веревку на шее — а попытка выбраться силой привела бы к тому, что они сами себя задушат. Полезный трюк. Да и револьвер перезарядил и был в полной боевой готовности.

Но прежде, чем начать допрос, я затащил всех под выключенный барьер. Если вдруг кто-то вырвется, я быстро подам энергию в руны и им конец.

Безопасность наше все.

Пока возился, прошло минут десять и главарь фералов начал что-то мычать — парализация начала отпускать. Я оттащил его немного подальше от основной группы, но так, чтобы во время допроса не терять из виду остальных. А таскать туши было не легко — по ощущениям они весили гораздо больше сотни килограмм. Они тут на стероидах, что ли? Не помню настолько накачанных фералов возле Прешбурга.

Присел перед главным на корточки, чтобы встретить его безумный взгляд, с лопнувшими капиллярами. Его глаза дико вращались, и я уже подумал, что ему плохо и он тут скоро кони двинет. Но нет, как только моё лицо оказалось напротив его, вожак успокоился.

— А вот теперь поговорим, — кивнул я довольный. — Нельзя же знакомство начинать с простреленного колена. Ты думал, что я просто так дам это сделать?

Ферал замычал и даже попытался что-то сказать, но челюсть ему все еще не подчинялась.

— Смотри какая ситуация, — начал объяснять я. — Мы находимся внутри барьера, который может одним разом вас всех убить, но перед этим вы будете испытывать дикую боль. Ты же почувствовал это, когда оказался внутри? Нормально жалит, да? А я сделаю так, что будет еще больнее.

Говорил я так, чтобы меня и все остальные слышали и даже не пытались рыпаться. Их менталитет я понял еще при битве у осажденного форта — они хоть и разумные, но животное начало в них очень сильно, и язык силы им больше понятен, чем другие методы переговоров.

— У вас тут недалеко лагерь? — спросил я, не ожидая ответа. Но глаза вожака все выдали. — Кухра там? Ясно. Откуда ты вообще знаешь про меня и зачем Кухра обо мне рассказывал?

Ферал лишь вращал глазами и кряхтел, а я понял, что нужно немного подождать — очень уж долгая парализация у новых боеприпасов. Но это и хорошо. Если нужно надежно кого-то обезвредить, то патроны подходят идеально. Обезвредить и потом допросить. Идеальный вариант.