Но стрелять безнаказанно мне не дали — пришлось резко уходить от атак. С мечей, которые церковники выхватили почти одновременно, сорвались едва заметные для обычного взгляда клинки — словно уплотнённые лезвия воздуха.

В магическом зрении они сияли яркими вспышками, летящими прямо на меня.

Эти удары были направлены на ноги: я им нужен живым, и в этом моё преимущество — они будут стараться не нанести мне летальный урон, а только обезвредить.

Длинным прыжком я попытался увеличить дистанцию. Насколько помнил, мечи бьют всего на несколько метров — если уйти чуть дальше, можно хотя бы временно защититься от атак.

Но барьер не был таким уж огромным: стоило врагам окружить его со всех сторон — и я оказался бы в опасности практически в любой точке. Да и кто знает, какие еще фишки у них припасены, кроме мечей.

А как я успел убедиться — барьер пропускает атаки церковников.

Я вскинул револьвер, собираясь разрядить остаток боезапаса и перегрузить их щит. Но церковники не стояли на месте: с невероятной скоростью они метнулись в стороны, а их руки, светящиеся жёлтым светом, легко отводили мои пули в сторону — они словно притягивали пули к своей руке, а потом уводили в стороны, не давая им жесткого сопротивления и не позволяя заряду сработать.

— Да ну нахрен… — сплюнул я, не ожидая, что мои сверхмощные патроны окажутся бесполезны против этих лысых. Поэтому сделал всего три выстрела, оставляя в барабане один патрон — перезаряжаться времени не было.

Левой рукой я выхватил второй револьвер, полностью заряженный эфиритом именно для таких случаев. Патронов было катастрофически мало, но выбора не оставалось. Сейчас остаётся тлько жалеть, что я не наделал в том Разломе этих патронов тонну. Но назад уже не вернуться — с убийством того существа, Разлом перестал существовать. Прицелиться оказалось непросто — меня уже начали обходить со всех сторон, быстро смекнув, где моя слабость, и постоянно перемещались.

Не раздумывая, активировал амулет скорости. Первый же выстрел эфиритом попал церковнику прямо в грудь — магия не действовала на пулю и отвести её в сторону не получилось. Да и не успевали бы они реагировать на выстрелы, если бы не эта фишка с притягиванием выстрела в конкретную точку — целился-то я не в руки, а в голову и корпус.

Церковник замер, пораженный тем, что никакие способности ему больше недоступны и попытался отпрыгнуть в сторону, чтобы уйти от моего следующего выстрела, но не смог.

Пуля из ауриста врезалась ему прямо в шею, не встретив никаких препятствий — церковника буквально разорвало на куски, разбрасывая кровавые ошметки в разные стороны. Но при этом ни одна частичка не попала за барьер.

Человек даже не понял, как страшно он умер. Жаль, остальных зацепить не удалось: они держались на расстоянии.

Дальше пошли козыри. Я влил кучу энергии в руны фонарика, заранее нанесенные на металлическую пластинку размером с ладонь, которую выхватил из нагрудного кармана. Во втором лежала такая же и еще несколько в сумке, лежащей сейчас за барьером, — как пустых заготовок, так и уже готовых к использованию «фонариков». На одной пластинке помещалось два ритуала и это было удобно, так как потом пластинку придется выкинуть — для надежности руны выцарапывались на металле и для новых там просто не оставалось места.

Мне нужно было выиграть время на перезарядку, а что, как не огненные взрывы могут отвлечь от меня противника?

Одним резким движением гвоздя, привязанного к той же пластинке, я перечеркнул стабилизирующую руну на обеих цепочках. Если бы не активированная скорость, я бы никогда не рискнул так делать, зная к какому результату приведет падение хоть одного шарика мне под ноги. Но сейчас риск того стоил.

Два огненных шара сорвались один за другим и стремительно полетели к церковникам. На их лицах ясно читалось удивление: во-первых, от того, что они только что потеряли своего брата, а во-вторых — от того, что я вытворяю такие трюки, каких больше никто не способен провернуть на Первом Слое.

Жаль, что об этих фокусах теперь узнают. Как не дать им шанса на перерождение я не знал, а было бы хорошо похоронить все свои секреты вместе с этой пятеркой.

Церковники тут же закрылись индивидуальными щитами, которые заискрились от влитой в них энергии и попытались разорвать дистанцию, но шары были быстрее.

Конечно, я не рассчитывал таким образом их убить, но это дало мне шанс отдалиться от двух других и выйти из зоны поражения, чтобы спокойно перезарядить револьвер ауристом.

Пять патронов с эфиритом должно хватить на лысых. В сумке еще два, но это на самый крайний случай.

Раздалось два взрыва — огненные шары достигли цели, а я уже был готов действовать дальше.

Скорость моё всё, но при этом я видел, что и оставшиеся двое значительно ускорилась вместе со мной. Расчет был именно на это — ну и на непонимание происходящего.

Выстрел эфиритом и следом второй ауристом и еще одного церковника разрывает на части, после чего я переключаюсь на оставшегося, который в панике начинает убегать, стараясь отдалиться от меня как можно дальше.

— Не уйдешь, — ухмыльнулся я и выстрелил ему прямо в спину. Но добить прямым попаданием не получилось — на каких-то невероятных инстинктах, разрывая связки и сухожилия, церковник увернулся от выстрела. Поэтому пуля разорвалась в нескольких шагах перед ним, отрывая ему одну ногу и отбрасывая бессознательной куклой в сторону — с ним закончу потом.

Двое выживших уже справились с потоками огня, охватившими их, но близко не подходили, рассматривая меня с как им казалось безопасного расстояния. Выглядели они не очень — обгоревшая и подпаленная одежда, у одного лысина в волдырях, а у второго сильно пострадала рука, которую он теперь держал на весу. Кисть была прожжена практически до углей.

Да, огненные шары, это сила, тут даже не поспоришь — не будь у них щитов, сгорели бы дотла. Будем считать, что у меня теперь есть еще одно ультимативное оружие, способное уничтожать даже сильных противников. Все зависит от количества вложенной энергии и размера начертанных рун. На табличке — оптимальный размер для скорости наполнения и убойности, я для этого целое поле сжег на тренировках, проверяя работу.

Амулет скорости уже перестал работать, а мы просто стояли и смотрели друг на друга. При этом я не терял времени и дозарядил барабан револьвера. Теперь по три ауристовых патрона на каждого — должно хватить.

Они не могли отступить — приказ у них был дороже жизни. Но и схватить меня они тоже не могли. Просто патовая ситуация.

Только вот вопрос, чего они ждут? Подкрепления? Сильно надеюсь, что нет. Не готов я драться с еще одной пятеркой.

С этой-то справился только благодаря барьеру и тому, что у них приказ брать меня живым. А так — уделали бы как ребенка, я бы и пискнуть не успел. Я же даже не слышал, как они подошли ко мне.

Но их самоуверенность их и погубила — надо было сразу атаковать меня, чтобы лишить подвижности.

— Кто следующий? Откат скорости — две минуты, — с абсолютно непроницаемым лицом соврал я. Не обязательно им знать, что ждать отката амулета еще очень долго и они успеют нашинковать меня на мелкие кусочки. — Потом я убью одного из вас, а второго буду пытать. Долго и немилосердно. Время пошло.

Но моё ожидание, что оставшаяся пара сдастся и уйдет, оказалось неверным. Наоборот, переглянувшись, оба церковника словно приняли какое-то решение и снова попытались атаковать. Прямо в лоб.

Я не знаю зачем и почему, и причину знать не хочу. Но на каждого я потратил по три ауристовые пули, прежде чем их распылило на куски — два выстрела щит держал, а дальше уже перегружался.

Почему они не стали снова отводить пули в сторону я тоже не понял. Тут либо способность на откате, либо другая причина, которую я уже никогда не узнаю.

— Это особый вид идиотизма? — пробормотал я в итоге, смотря на кровавый результат, расплесканный по округе. — Церковники приходят и само убиваются прямо на камнях. Жесть какая. Я бы даже не отказался выпить.