– Объявляю вас мужем и женой.

Мэдок не стал терять время даром. Быстро обхватив рукой мою талию, поднял меня и крепко поцеловал. От прикосновения его губ словно электрический разряд пронесся ото рта в живот. Обхватив ладонями его щеки, склонила голову набок и ответила на поцелуй с не меньшим рвением.

Не отпуская меня, он повернулся и вышел в общий зал.

– Спасибо. – Я улыбнулась Отцу МакКэффри через плечо Мэдока.

Мэдок же спросил у бармена:

– У вас музыка есть?

– U2, – сказал мужчина средних лет.

Он недовольно поморщился.

– И все?

– А мужику больше и не надо, – послышался ответ. Я рассмеялась Мэдоку в ухо.

Мэдок вздохнул.

– Значит, поставь что-нибудь медленное.

Он провел руками вдоль моего тела. Поддерживая под бедра, направил мои ноги так, чтобы я обвила их вокруг его талии. Не успела я опомниться, как послышался скрежет стульев по полу. Когда огляделась, заметила, что посетители сдвигали столики в сторону, организовывая произвольный танцпол.

"Мне нужна только ты" группы U2 приглушенно зазвучала из колонок, поначалу невнятно. Мэдок начал переминаться с ноги на ногу, раскачивая нас из стороны в сторону. Я приложила свой лоб к его лбу, слушая, как он нашептывал слова песни, и старательно сдерживала слезы. Когда мелодия набрала мощь, стала громче, Мэдок медленно закружился, а я поцеловала его в губы.

Мне нужен только ты.

29

Мэдок

Из Суверена мы с Фэллон сразу же направились в отель "Уолдорф Астория", где собирались провести нашу брачную ночь. Тэйт настаивала на ужине, но Джаред намек понял.

На всем пути до отеля, пока парковщик забирал машину, в процессе регистрации я то и дело тер мизинцем по плоскому обручальному кольцу. Дискомфорт, связанный с появлением чего-то нового (ведь я никогда не носил украшения… если не считать мой пирсинг) контрастировал с приятным покалыванием, которое ощущалось в руке.     

Странное чувство, но в то же время могущественное.

Кольцо напоминало, что теперь я принадлежал Фэллон. Напоминало, что я стал ее защитником, ее любовником, ее партнером.  

В конечном счете, до меня дошло: оно так же означало, что я не мог приходить и уходить, когда вздумается, не мог заглядываться на других женщин, и, скорее всего, был единственным в своем выпускном классе, кто уже обзавелся женой, однако меня мало волновало мнение окружающих.

Я был доволен нынешним положением вещей. Мы приняли верное решение.

К тому времени, как добрались до лифта, Фэллон вытворяла руками такое, что технически запрещалось делать на публике. Я был чертовски благодарен Джареду и Тэйт, решившим оставить нас наедине.

Запустив руку под куртку, она массировала мою поясницу. Потом уткнулась носом мне в грудь, пока я шел рядом, приобняв ее рукой за талию. В глазах Фэллон, обращенных на меня, читались все мысли, заполнявшие ее голову, но не способные сорваться с губ.

Едва двери кабины закрылись, я прижал Фэллон к стене, склонился к ее лицу. Ее горячее дыхание смешалось с моим.

– Фэллон Карутерс, – с вызовом бросил я. – Что, по-твоему, ты делаешь, а?

Она начала расстегивать пуговицы моей рубашки, не сняв куртку, и прошептала, часто дыша против моих губ:

– Извини, просто я очень хочу своего мужа, прямо сейчас.

Фэллон одновременно провела ладонями по моей обнаженной груди и прикусила мою нижнюю губу. Я подхватил ее под бедра, приподнял, завладел ее ртом, ощутив неистовый жар, от которого мой член дернулся и начал твердеть. Мне нужно было избавить ее от этой долбанной одежды.

– И я не собираюсь менять фамилию, – сказала она между поцелуями.

Смех подступил к горлу, но я решил, будет разумнее сдержаться.

Это моя брачная ночь. Я не хотел остаться без секса, в конце концов.

– Еще как поменяешь, – заявил безапелляционно. Положив ладонь ей промеж ног, начал поглаживать.

Лифт остановился. Я сразу же поставил Фэллон на ноги. Слава Богу, снаружи никого не оказалось, потому что мы вышли запыхавшиеся, с раскрасневшимися лицами.

Таща ее за руку, выудил из кармана куртки карту-ключ.

– Ну, значит, сделаю двойную через дефис, – пробубнила она у меня за спиной. Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить – мы обсуждали наши фамилии.

– Нет, не сделаешь. – Я сунул карту в замок, открыл дверь, завел Фэллон внутрь. – Поставить дефис – все равно, что сказать: "Я просто не хочу признавать поражение", когда в действительности женщины, взявшие двойную фамилию, уже проиграли. Мужчины не берут двойные фамилии, – подметил я, захлопнув за нами дверь, и медленно двинулся к ней. Мои пятки увязали в плюшевом ковре. – Так вот. Ты будешь Фэллон Карутерс, потому что любишь меня, хочешь сделать меня счастливым и хочешь, чтобы все знали, что ты моя.

Времени едва хватило на то, чтобы у нее отвисла челюсть, а глаза сверкнули от злости, прежде чем я оказался рядом. Схватив Фэллон за волосы на затылке, обнажил шею, впился зубами, целуя, кусая, то жестко, то нежно, не давая ей шанса опомниться.   

По сути, я всегда был беззаботным парнем. Чаще всего. Но моя жена возьмет мою фамилию, иначе пусть пеняет на себя.

Смысл не в желании ее контролировать; я не собирался лишить Фэллон индивидуальности, или что там женщины утверждали в наши дни. Дело в единстве. Мы, а когда-нибудь и наши дети, будем носить одну фамилию, черт возьми, и все тут.

Надеюсь, она знала, когда сопротивляться бесполезно.

Вдруг меня осенило.

Дети.

– Черт, – простонал. – Я презервативы забыл.

Послышался ее сочувственный вздох, подозрительно похожий на смех. Поднял глаза, нахмурившись. Это не смешно. Я был тверже камня.

– Извини. – Фэллон махнула рукой на мое сердитое выражение. – Все в порядке, Мэдок. Я давно принимаю противозачаточные. Постоянно, после…

Она потупила взгляд.

Узел в сердце завязывался все туже и туже. Недолго думая, подхватил ее на руки и понес к кровати.

"После аборта", – собиралась сказать Фэллон.

Когда мне стало известно об аборте, я с трудом пытался разобраться в своих чувствах.

Я хотел, чтобы у нас появился ребенок, однако в то же время был рад, что этого не произошло. Вроде, бессмыслица, но какой-то смысл в этом все-таки имелся.

С одной стороны, мне была ненавистна мысль, что Фэллон пришлось пройти через такое испытание. Я сожалел, что мы не вели себя более осторожно. Сожалел, что она осталась одна тогда. Мне было противно, что кто-то другой – человек, которого я ненавидел, – принял решение о судьбе моего ребенка без меня.

С другой стороны, я понимал – мы были слишком молоды. Наверняка это изменило бы наши жизни не в лучшую сторону. Я знал, что в будущем хотел полный дом детей, но не сейчас.    

Финальный вердикт: из меня получится хороший отец. И я был рад, что смогу подождать и выяснить наверняка.

Опустив Фэллон на ноги возле кровати, обрушил на нее свои губы, чуть ли не пожирая ее из-за нужды, и сорвал с себя куртку вместе с рубашкой. После того, как скинул свои туфли, принялся за пуговицу и молнию на ее джинсах.

– Нет, – прорычал, когда она начала расстегивать свою блузку. – Оставь. Сегодня я тебя раздеваю.

Не удержавшись, запустил руки под джинсы и провел ладонями вверх-вниз по ее гладкой заднице, облаченной в стринги. Стянул с нее брюки, затем наклонился, чтобы помочь разуться. Протяжно выдохнул, мысленно поблагодарив Фэллон за то, что она сама ничего не предпринимала.

Пусть я никоим образом не стал бы менять ночи, проведенные с ней в прошлом, все равно хотел искупить свои ошибки. По крайней мере, еще немного. Я не накинусь на Фэллон, словно изголодавшийся половозрелый юнец с преждевременным семяизвержением.

Медленно.

Она была в крошечных черных стрингах. Край ее блузки опускался чуть ниже талии. Фэллон посмотрела на меня с нетерпением и огнем в глазах, ожидая, когда же я приступлю к действиям.