Я поняла, кто это, и уж точно не боялась его.

– Мэдок, – выпалила, – пошел вон.    

3

Мэдок

Я прислонился к дверной раме, поднеся к губам бутылку пива.

Она права. Мне нужно уйти. Остаться тут – хреновая идея, чувак.  

Но по какой-то причине хотелось увидеть ее собственными глазами.

Не знаю, почему не поверил. Папа сказал, и Эдди подтвердила, однако я не мог свыкнуться с тем фактом, что Фэллон Пирс вернулась в город после столь долгого отсутствия.

Сегодня с утра у меня было дикое похмелье благодаря ей. Потом вечером, зная, что все уже будут спать, я вернулся домой. Я не планировал прийти к ней в комнату, не планировал зайти внутрь, но любопытство победило. Какой она стала? Как изменилась? К тому же я хотел получить кое-какие ответы, нравилось мне это или нет.     

Фэллон подхватила с тумбочки свои очки в черной оправе. Луна была скрыта за облаками, поэтому я ни черта не видел. Лишь ее силуэт.

– Значит, ты действительно вернулась. – Оттолкнувшись от двери, подошел к изножью кровати.

– Ты не должен быть здесь. Эдди сказала, что ты останешься у друзей.

Какого черта?

Они оказались правы. Она меня боялась. Но почему? Что я ей такого сделал, черт возьми?

Я сжал зеленую бутылку в руке, пытаясь разглядеть Фэллон в темноте. На ней была темно-синяя футболка с витиеватой надписью, которую я не мог прочитать; ее волосы растрепаны. Раньше она носила пирсинги, но сейчас я ничего не видел.

– Это дом моего отца, – произнес тихо, выпрямив спину. – И когда-нибудь все в нем будет принадлежать мне, Фэллон. Кровать, на которой ты спишь, вместе со всей остальной хренью, что есть под этой крышей.

– Кроме меня, Мэдок. Я тебе не принадлежу.

– Ага, – отмахнулся я. – Уже наступал на эти грабли. Даже футболка памятная осталась. Спасибо.

– Убирайся, – жестко распорядилась она.

Я сделал еще один глоток пива.

– Вот в чем дело, Фэллон… Я говорил тебе прежде, чтобы ты запирала дверь, если не хочешь меня впускать. Забавно… – сказал, наклоняясь. – Ты. Никогда. Этого. Не. Делала.

Она молниеносным движением скинула с себя простынь и встала во весь рост на кровати. Подойдя ближе, отвесила мне пощечину, прежде чем я успел сообразить, что происходит.

Я едва не рассмеялся. Проклятье, да.

Мое тело не двинулось с места, но голова метнулась в сторону от удара. Я рефлекторно закрыл глаза. Жалящая боль в щеке сначала напоминала уколы тонких игл под поверхностью кожи, затем усилилась, распространяясь, словно электрический разряд. Еще несколько секунд держал глаза закрытыми, смакуя острое ощущение.

Из-за высоты кровати Фэллон возвышалась надо мной сантиметров на пятнадцать. Я медленно обернулся к ней, готовясь принять все, на что она способна.

Она состроила презрительную мину.

– Мне было шестнадцать лет, и я была слишком глупа, чтобы не подпускать тебя к себе, – огрызнулась Фэллон. – Если б я только знала, что существуют зубные щетки и то больше тебя. А за последние пару лет мне уж точно попадались парни получше, так что, можешь не сомневаться, моя дверь впредь будет закрыта.

Иногда я улыбался, но не чувствовал радости. А иногда чувствовал, но не улыбался. Я не хотел показывать, насколько жаждал этого момента, поэтому прикусил нижнюю губу.

Она развернулась, собираясь лечь обратно, однако я схватил ее за лодыжку и дернул. Фэллон упала на матрас, приземлившись на живот, а я быстро накрыл ее своим телом сверху, прошептав ей на ухо:

– Думаешь, я захочу к тебе притронуться теперь? Знаешь, как я раньше тебя называл? Киска-которая-постоянно-под-рукой. Ты всегда была доступна, если мне нужно было кончить, Фэллон.

Она резко повернула голову, чтобы посмотреть на меня, но у нее не получилось полностью перевернуться, потому что я своим весом придавил ее к кровати.

– Не думай, что я относилась к этому серьезно, Мэдок. Мне было скучно, а ты так мило хвастался своими навыками. Никогда в жизни не смеялась сильнее. – В ее голосе слышалась улыбка. – Но сейчас я стала благоразумней.

– Да? – спросил я. – Раздвигаешь ноги перед каждым встречным, как твоя мамаша? Ты права, Фэллон. Тебя точно ждет грандиозный успех. – Я поднялся с кровати, наблюдая, как она перевернулась и села. Только сейчас заметил, что на ней было надето. Футболка и трусики-бикини.

Черт. Я зажмурился.

Мой член дернулся под тонкой тканью баскетбольных шортов, и я сжал кулаки, пытаясь сохранить контроль над собой.

– Но, – продолжил, – не переоценивай себя, детка. Тебе не удастся вышвырнуть меня из моего собственного дома. Я тут живу. Не ты.

Ее грудь тяжело вздымалась и опадала, ярость во взгляде вернула на поверхность все то, чем я жил два года назад. Она избавилась от пирсингов. Жаль, мне будет их не хватать. Но волосы Фэллон пребывали в прекрасном беспорядке. Как и всегда по ночам. Она по-прежнему носила свои сексуальные очки. И я не мог выкинуть из головы мысли об этих сильных ногах.

Все это было мне знакомо.

А ее темперамент? Да, ирландские корни Фэллон не поддавались сомнению.

– Мэдок?

Я резко вдохнул. Обернувшись, увидел в дверях Ханну, одетую в бикини.

– Джакузи готова, – сообщила она, уперев руки в бока.

Я глянул на Фэллон, все еще сидевшую на кровати. У нее округлились глаза при виде моей гостьи.

Я улыбнулся.

– Оставайся, – произнес непринужденным тоном. – Ешь все, что найдешь в холодильнике. Пользуйся бассейном. А потом начни жить своей собственной долбанной жизнью, когда отсюда уедешь.

4

Фэллон

Я точно знала, какие чувства испытывала к Мэдоку. И по какой причине. Я его ненавидела. Ненавидела за то, что он со мной сделал. Но почему Мэдок ненавидел меня, черт возьми? Выполняя свой утренний ритуал, втирала скраб в кожу, попутно думая о нем. Прошлой ночью он вел себя грубо. Неуравновешенно. Мэдок явно презирал меня. Это в мой план не входило.

Между нами все осталось неопределенно, так в чем его проблема тогда? Он получил то, что хотел, верно?

Почему он так злился?

Вытерев лицо, нацепила очки, после чего направилась вниз, вспоминая его слова.

Думаешь, я захочу к тебе притронуться теперь? Знаешь, как я раньше тебя называл? Киска-которая-постоянно-под-рукой. Ты всегда была доступна, если мне нужно было кончить.

Мэдок никогда не был столь жесток. Даже до того, как мы начали…

Громкий крик, разнесшийся эхом по длинному коридору, заставил меня остановиться.

– Мэдок, отпусти! – раздался откуда-то с первого этажа голос Эдди.

Он до сих пор дома. Я скрестила руки на груди, сообразив, что все еще оставалась в майке и без лифчика. Но затем быстро их опустила.

Мэдок здесь. Отлично. Он находился там, где нужно, значит, мне не придется задействовать Эдди, чтобы вернуть его домой. 

Вздернув подбородок, расправила плечи и спустилась по лестнице. Войдя в кухню, заметила Мэдока, стоявшего позади Эдди. Перекинув руку через ее плечо, он пытался зачерпнуть ложкой тесто, которое она замешивала. От его непринужденной улыбки, всегда озарявшей глаза, я замерла на месте, затем прищурилась.

"Перестань улыбаться", – мысленно приказала ему. Я настолько сузила глаза, что мои брови, наверно, соприкоснулись.

Мэдок перевернул ложку, покрытую шоколадной смесью, и сунул в рот, в то время как Эдди попыталась ее выхватить. Он увернулся, а она отвесила ему подзатыльник, хотя они оба смеялись.  

– Не лезь грязной ложкой в еду, маленький негодник! Я тебя лучше воспитала. – Эдди пригрозила ему деревянной лопаткой, разбрызгивая шоколад по своей белой рубашке, несмотря на надетый фартук.   

Подмигнув ей, Мэдок подошел к холодильнику, держа серебряную ложку во рту (кто бы сомневался), и достал бутылку Гаторэйда.

Мой взгляд сосредоточился на большой татуировке у него на спине, растянувшейся от плеча до плеча.