– А как же… этот твой метод запоминания?

– Такой действительно существует. Я пару лет назад прослушал вебинар на эту тему.

– Что прослушал? – переспросила Наташа.

Она чуть приподняла брови.

– Лекцию. Я тогда заинтересовался проблемами памяти. Когда готовился к экзаменам.

– К школьным? Ты, наверное, школу с золотой медалью окончил?

Наташа улыбнулась – показала мне ямочки на щеках.

Я развёл руками, ответил:

– Золотые медали не для таких ленивых людей, как я. Но в школе я учился неплохо.

Я замолчал: сообразил, что понятия не имею, какие оценки стояли в моём нынешнем школьном аттестате.

Зайцева вздохнула и сообщила:

– Я тоже в школе была почти отличницей. Но на медаль даже не замахнулась. Из-за этого дурацкого английского языка. Ну не умею я думать и говорить на чужом языке! Потому и пошла… сюда. С математикой-то у меня всё прекрасно.

Первый учебный день тянулся долго и нудно. Я решил, что и все последующие занятия в университете будут такими же: тягучими, скучными, но совершенно несложными. В прошлый раз все мои проблемы с учёбой были по причине прогулов. Особенно на старших курсах. По ночам я рубился в компьютерные игры. Утром убеждал себя, что первые занятия необязательны. Зачастую прогуливал по нескольку дней подряд, что однажды едва не вылилось в моё отчисление (на четвёртом курсе). Меня спасла тогда заполненная хорошими оценками зачётка и дружеские отношения с преподавателями.

Сейчас я пока ещё не решил, доведу ли нынешнюю учёбу до получения диплома. В университет я сегодня приехал больше потому, что «так надо». Планы на будущее я пока не придумал. Лишь выполнял то, что полагалось мне согласно нынешнему статусу. К тому же, меня напрягали все эти скрытые задания. Я предчувствовал, что за отчисление из универа игра меня по голове не погладит. Во всяком случае, до тех пор, пока я не докажу ей бесперспективность учёбы. Вот только в этой бесперспективности я пока не убедил и самого себя. Потому что всё ещё не видел цель игры. Если в этой игре глобальная цель вообще была.

Во время лекции по физике я подумал о том, что снова плыву по течению – как и в своей реальной жизни. Вот только теперь я заметил, что постоянно жду подсказок от игры. Как в том случае, когда мне выпало задание помочь Наташе Зайцевой. Я в очередной раз взглянул на Зайцеву и сам себе признался, что без толчка от игры вряд ли бы с Наташей познакомился. Как толком не познакомился до сих пор даже со старостой своей группы. Отметил, что все эти семнадцатилетние детишки меня совершенно не интересовали. В их компании во время сегодняшних перемен я почувствовал себя лишним звеном.

Заметил, что такой же лишней ощущала себя в университете и Зайцева. То и дело видел, как на переменах Наташа замирала около окна и будто бы проваливалась в собственные мысли, никого вокруг себя не замечала. Хотя одногруппники всё же оценили её внешность (сделали при этом в своих оценках ожидаемую поправку на дефицит девчонок на Горном факультете). Они то и дело заговаривали с Зайцевой, выдёргивали Наташу из задумчивости. Зайцева улыбалась. Часто отвечала парням невпопад и даже грубовато. Вела себя «странно». Чем уже к концу учёбы отпугнула от себя всех потенциальных ухажёров.

А вот мне такой финт не удался. Мои грубые ответы только раззадоривали сокурсниц. После первой лекции по физике на меня буквально обрушилась известность. Моё имя запомнили едва ли не все девицы, которые сидели сегодня вместе со мной в аудитории на лекции по физике. Скромные первокурсницы с любопытством посматривали на меня со стороны. Решительные – осаждали меня расспросами. Сокурсники наблюдали за этим процессом с почти нескрываемой завистью, разом записав меня в свои конкуренты. На последней сегодня перемене я снова оказался рядом с Зайцевой. Словно мы сговорились вместе держать осаду.

К метро после занятий мы тоже отправились вдвоём (у Мичурина и Дроздова занятия пока не закончились). Вместе с нами по коридорам университета шла Оксана Плотникова, Наташина соседка по комнате в общежитии. Но по пути к главному выходу Ксюша потерялась: задержалась около группы наших одногруппников, которые в вестибюле обсуждали совместный поход в «Макдак» – чтобы отметить знакомство и первый день обучения. Меня и Наташу перспектива поесть булки с котлетами и запить их газировкой не заинтересовала. Поэтому мы зашагали по Ленинскому проспекту к входу в метро вдвоём.

Наташа придерживала висевшую у неё на плече сумку, рассматривала проезжавшие по проспекту автомобили. Я то и дело замечал, как в стёклах её очков отражались то чёрные «Мерседесы», то «БМВ» – словно взятые со съёмок фильмов о «лихих» девяностых. Я тоже оглядывался по сторонам. Но всё больше посматривал на причудливые наряды девиц (пока не знавших о моде на одежду оверсайз). Зайцева заметила мой интерес к молодым женщинам в коротких юбках, когда я едва не свернул себе шею, засмотревшись на очередной любопытный экземпляр. Зайцева громко хмыкнула, поправила пальцем очки.

– Максим, – сказала она, – я в университете заметила, что многие девочки с тобой заигрывали. Ты им явно понравился.

Она хитро сощурилась.

Я кивнул и заявил:

– Конечно, понравился. Я же сегодня был звездой. После того, как выпендрился на физике. Вот и результат. Девчонкам нравятся знаменитости. Потому они ко мне и слетались, как пчёлы на мёд.

Зайцева на пару секунд задумалась и кивнула.

– Пожалуй, ты прав, – сказала она. – И в том, что прославился. И в том, что девочкам интересны знаменитости.

– Только женский интерес ко мне скоро пройдёт, – сказал я. – Когда отличится кто-то другой. Или если я снова спрячусь в тень.

– Думаешь?

– Я в этом уверен. Я такое уже проходил. Неоднократно.

Наташа пожала плечами.

– Ну… не знаю, – произнесла она. – Моим соседкам по комнате ты сразу понравился. Ещё когда помог мне перевезти с вокзала вещи. Они о тебе тогда много говорили. Не скажу, что они в тебя влюбились. Но точно заинтересовались. И без всякой физики.

Зайцева посмотрела мне в лицо и сообщила:

– Наши, костомукшские, сегодня вечером соберутся в комнате мальчишек. На четвёртом этаже. Вечером, когда проводят на вокзал родителей. Отметят начало студенческой жизни. Так мне девчонки сказали. Максим, ты туда придёшь?

– Меня пока не пригласили…

– Пригласят. Хочешь, я девчонкам скажу?

Я покачал головой.

– В любом случае не приду. Сегодня вечером снова работаю. А после работы мне уже не до вечеринок будет. Вернусь поздно, схожу в душ и сразу же отрублюсь. Сил на веселье точно не останется.

Наташа повела бровями.

– Максим, ты уже работаешь? – спросила она. – Какой молодец. Совсем недавно приехал и уже нашёл работу. А где ты работаешь? Если это не секрет, конечно. Охранником, как Коля Дроздов?

Я невольно улыбнулся. Потому что разговор с Зайцевой свернул на проторенное в прошлом русло. Он шёл по разработанному мной давным-давно шаблону – по вполне «рабочему» шаблону, многократно опробованному: я снова с деловитым видом рассказывал наивной девице о том, какой я серьёзный и деловой мужчина. Говорил уверенно и будто бы нехотя. Вот только в этот раз я «ездил по ушам» без привычной цели. Да и говорил правду, что мне и самому сейчас показалось необычным делом. «Опыт не пропьёшь», – промелькнула мысль. Я хмыкнул и дёрнул головой – словно сам своим речам удивился.

Сломал «стандартный» шаблон словами:

– Нет, до охранника я пока не дорос. Начал с самых низов. Зарабатываю грубой физической силой. Тружусь грузчиком. Разгружаю вместе с парнями со старших курсов вагоны.

Улыбнулся и отметил намеренно допущенную при «охмурении» ошибку: моя работа выглядела недостаточно романтично в глазах юной особы и совершенно неперспективно.

Наташа пожала плечами и заявила:

– Всё равно: ты молодец. Надо же с чего-то начинать. Как говорил мой парень: не боги горшки обжигают. Кто-то должен и вагоны разгружать. Такая работа не хуже прочих.