– Стивен Кинг зарабатывает миллионы в Америке, – напомнил я. – Мы с тобой живём в России. Тут чужая интеллектуальная собственность ничего не стоит. Думаешь, тот же Кинг сейчас зарабатывает в нашей стране деньги?

– Разве нет?

– Почти уверен, что нет. Я думаю, что он пока и понятия не имеет, что стал вдруг популярен в РФ. Почти не сомневаюсь, что наши издатели его романы попросту спиратили. Украли, я имею в виду.

– Почему ты так решил? – спросила Наташа.

– Потому что гонорары Кинга сейчас не потянет ни одно из наших издательств. Они в настоящий момент работают по принципу: зачем платить за то, что можно безнаказанно спереть. Они тоже: лишь зарабатывают деньги.

Я хмыкнул и спросил:

– Кто напечатает книгу Максима Клыкова, да ещё и за деньги, если пока не все бестселлеры Кинга украдены? Помимо Стивена Кинга есть множество других уже раскрученных иностранный авторов. Лотки в метро сейчас завалены их книгами.

Зайцева вздохнула.

– Я видела. Что же нам теперь… ничего не писать?

– Ну, почему же, – ответил я. – Пиши. Если тебе нравится сам процесс. Вот только сейчас это работа на перспективу. Мне так кажется. Кто из наших писателей сейчас получает миллионы? Напомни мне, если знаешь. Ни одна фамилия на ум не приходит.

– Ну…

Наташа задумалась.

– Я о деньгах за книги раньше не задумывалась, – призналась она.

– Напрасно не задумывалась, – сказал я. – Именно деньги – реальный показатель того, что твой труд востребован. Чужие похвалы будут стимулом лишь поначалу. Вот только в любой бочке мёда обязательно окажется и бочка дёгтя.

– Что ты имеешь в виду?

– Любую твою работу не только похвалят, но и назовут отвратительной. Любую: даже ту, которая не принесла тебе ни копейки. К хорошим отзывам ты быстро привыкнешь. К плохим привыкнуть сложнее. В итоге, у тебя опустятся руки.

– Потому что будут ругать?

– Потому что ты сама себя станешь ругать. Займёшься самоедством. Погрязнешь в сомнениях. Со всеми так случается. Поэтому оплата за труд и является важным показателем. Именно её величина показывает ценность твоей работы.

Я оттопырил вверх указательный палец и сказал:

– Сумма гонорара – это конкретный показатель. Тут никакой относительности. Стивен Кинг чётко понимает, что его книги востребованы. Хотя наверняка и он получает гневные комментарии от недоброжелателей… то есть, письма.

Зайцева вздохнула.

– Что же теперь, не писать? – повторила она.

Печально улыбнулась и заявила:

– Я так не смогу.

– Пиши, если хочешь, – снова разрешил я. – Только мой тебе совет: сразу обозначь для себя цели твоей писательской работы. Чтобы потом не было мучительно больно за понапрасну потраченное время и силы.

– У меня одна цель, – сказала Наташа. – Писать книги.

– Зачем их писать?

– Что значит, зачем?

– То и значит: для чего конкретно ты их пишешь? Чтобы выплеснуть на бумагу свои чувства и мысли? Я бы посоветовал для этого использовать дневник. Чтобы его никто не прочёл. Чтобы равнодушные к твоим проблемам читатели не плюнули тебе в душу. Потому что людей интересуют только их собственные проблемы. Твои проблемы им будут интересны лишь в том случае, если пересекутся с их собственными. Ты нуждаешься в сочувствии и утешении?

– Причём здесь это? – удивилась Наташа. – Нет. Я просто… люблю придумывать интересные истории.

Я кивнул и сказал:

– Понимаю. Я тоже люблю. Часто придумываю. Придумывай и ты. На здоровье. Но зачем ты их записываешь на бумагу? По какой причине? Что бы их оценили другие люди? Для чего тебе чужая оценка? Хочешь, как в школе, получать пятёрки? Так я тебя огорчу. Тебе наставят и много двоек. Просто потому, чтобы сделать тебе гадость, чтобы тебя расстроить; а ещё из зависти, если твои книги будут действительно хороши. Тебе так важны чужие оценки?

– Ну…

Наташа потёрла указательным пальцем переносицу.

– Нет, наверное, – сказала она. – Некоторые, конечно, важны. Мамины, к примеру. Или твои.

Она подняла на меня глаза.

– Тогда расскажи нам эти свои истории устно, – предложил я. – Не трать своё время на их записывание. Мы тебя с удовольствием выслушаем. Воздержимся от плохих комментариев, чтобы не задеть твои чувства. Даже если твои рассказы нам покажутся глупыми и бессвязными. Я уверен, что твои соседки по комнате, к примеру, не пощадят твои чувства. Так для чего показывать посторонним твои рассказы и романы? Да ещё и править в них стилистику и ошибки.

Я снова подтолкнул в Наташину сторону справочник по русскому языку.

– Может, ты всё же мечтаешь о славе Стивена Кинга? – спросил я.

Наташа встрепенулась.

– Нет!.. – ответила она.

Выдержала паузу, стыдливо опустила глаза и призналась:

– Если только… чуть‑чуть.

Снова взглянула мне в глаза и сказала:

– Я пишу точно не ради денег.

– Понимаю, – ответил я. – На славу без богатства ты тоже согласна.

Зайцева улыбнулась.

– Согласна.

– Вот только слава и богатство в любом деле приходят обычно рука об руку, – сказал я. – Часто именно слава у творческих людей становится следствием обрушившегося на них коммерческого успеха. Знаменитым писателям платят большие гонорары. А коммерческий успех книги делает её автора знаменитым. Эти два показателя взаимосвязаны. Сомневаюсь, что ты сознательно нацелилась на повторение судьбы Диогена Синопского, который жил в бочке.

– Кто такой этот Синопский? – спросила Наташа.

Я махнул рукой.

– Древнегреческий философ. Относительно знаменитый, но нищий. Отрицал роскошь и комфорт, искал счастье во внутреннем мире и в духовной гармонии. Не думаю, что ты мечтаешь о судьбе бомжа.

Наташа покачала головой.

– Не мечтаю. Точно.

– Тогда определись в главном, – сказал я. – Какова цель твоей работы? Именно твоей, Наташа. Я тебе честно ответил. Своей нынешней писательской цели я достигну, когда в конце сороковой главы поставлю жирную финальную точку. Всё. Дальнейшие писательские планы я определю после. Вполне возможно, что попросту положу перо на полку – на веки вечные. Иллюзий относительно заработанных писательством славы и богатства я не питаю. Изначально. Потому вот эта штука мне не нужна.

Я указал на справочник.

Сказал:

– Вряд ли ошибусь, если предположу: ты, Наташа, смотришь на своё писательство иначе. Потому что просто мечтаешь. Надеешься, что напишешь книгу. Её опубликуют. Восторженные читатели забросают тебя письмами, издатели выстроятся в очередь за твоими новыми рукописями. Соседки по комнате тебе обзавидуются. Твой бывший жених утонет в собственных слезах, когда поймёт какую гениальную женщину он променял на некую самую обыкновенную и бездарную серую мышь. Примерно так?

– Ну… не знаю.

– А ты узнай, Наташа, – сказал я. – Это важно. В первую очередь, для тебя. Прислушайся к своим желаниям.

– Прямо сейчас?

– Сейчас. Пока ты снова не погрязла в самообмане. Подумай немного.

Наташа кивнула.

– Ладно, – ответила она. – Подумаю.

Зайцева сняла очки, вынула из кармана чистый носовой платок и протёрла им линзы. В линзах отразился проникавший с улицы в комнату солнечный свет – по оклеенным новыми обоями стенам пробежались солнечные зайчики. Птицы за окном притихли, словно задумались вместе с Наташей. Я посмотрел на Наташино лицо сверху вниз. Снова увидел знакомые две родинки на тонкой шее. Отыскал взглядом и примеченную ещё позавчера вечером крохотную родинку над верхней губой: убедился, что та не померещилась мне под воздействием «лекарства». Вспомнил, что даже потрогал её тогда…

На фоне лица Зайцевой появились золотистые надписи:

Доступно задание «Помочь Наташе Зайцевой, 4 часть»

Срок выполнения: 180 дней

Награда: 5 очков опыта

Принять задание?

Да/Нет

«Сто восемьдесят дней? – мысленно переспросил я. – Задания попроще у вас не нашлось?»

Наташа снова спрятала глаза за прозрачными стёклами. Откинулась на спинку стула и взглянула на меня сквозь всё ещё светившееся в воздухе сообщение от игры.