Сяду, красиво одетая, при макияже посреди цветочков голубеньких и фотографируюсь, с намёком, значит. А мне пишут: “Анжелка, я ж тебя вчера в трамвае видела. Ты когда успела до Ниццы смотать?” А я таинственно молчу.

Из груди вырвался тяжёлый вздох, вспомнила я мой другой мир. По фиг, и там хорошо, и здесь хорошо. Правда, здесь чуток похуже, и в розыске, и замуж за неведомого мужчину вляпалась. Все из-за этого старого "отморозка".

Тут в голову мысль пришла. А если я за моим виртуальным полгода замужем буду считаться, как насчёт совместно нажитого имущества за это время? Пятнашка же говорил, что они что-то удачно продали.

Стоп, Анжела, не в ту сторону думаешь, а если он придёт совместно нажитое именно тобой начнёт делить? Домик наследный например и бизнес. А то, что я с бистро развернусь, ни капли не сомневалась, вон как лихо торговля пошла.

Под эти мысли и одобрительные кивки Пятнашки на съедобные грибы, притащила их целую кастрюлю. Кстати, замучилась я с кастрюлей по лесам бегать, надо Ляшку, то бишь Ляголаса корзинки плести обучить. Где-то в памяти у меня болтается об этом информация, вот и пускай делом занимается, а то только фильмы смотреть готов.

Охранники и костёр нормальный запалили, и воды принесли. Две рогульки по бокам вкопали, палку посередине положили. Из своих запасов, непроигранных, моток проволоки достали к чайнику, и кастрюле за ручки прикрутили , над огнём подвесили. Сидят на меня голодными глазами смотрят. Ляшка, то есть Ляголас, тоже, кстати.

—Ляголас,—обратилась я к фамильяру,— пока я кушать готовить буду, поройся в моей памяти, найди информацию, как корзины плести. И сидите себе, делом занимайтесь. Мне ещё и картошку почистить, и грибы обработать.

Я посмотрела на мускулы Айши:

— А ты, родной, будешь у меня масло из семян добывать. За работу дам всем по лишней порции. Настороженно замолчавшие перед этим орки радостно загалдели:

—Да мы! Мы на всё готовы, госпожа Анжейка.

Притащили мешки с семками, горшок пустой приготовила. Выбрали каменный блин, который положили на костёр. Айша семечки лущит, да на сковородку импровизированную раскладывает. Пятнаш палочкой помешивает чтоб не пригорали. Высушится да поджарится партия – ее в горшок. Ляшка по памяти моей полазил, про корзины нашёл инфу. На бережок попрыгал с парнями— нужные веточки, похожие на ивовые, нарезали. Принесли столько, что на гнездо для Кряквы хватило бы. Сели плести.

Как-то очень нашли они друг друга. Ляшка получил себе в управление пятерых грозных с виду парней, а пацаны, у которых ещё молоко на губах не обсохло, сбежавшие из своего орочьего села за приключениями, — наставника.

Ляшка— умный товарищ всё-таки, быстро суть понял плетения. Сидят они, плетут. Скучно лягуху стало, он опять ко мне в голову залез. Сериал «Викинги» нашёл. Сидит, смотрит и парням пересказывает:

—И говорит Рагнар Флоки, другу своему: «Давай, брат, лодку строить.»

Что людям надо? И не людям. Хлеба и зрелищ. Хлеба с похлёбкой я им дала за охрану, а зрелища фамильяр предоставил.

Глазки их орочьи загорелись, про такое раньше слыхом не слыхивали, а лягух в роль вошёл, в одно лицо фильм изображать начал. Театр одного актёра у нас организовался.

Пока я грибы с картошкой потушила, они и корзин наплели, в которых я сама могла залезть, только у Ляшки наподобие нужного организовалось, и Айша мне масла надавил из подготовленных семян. С кружку, но я и этому порадовалась.

Накормила я зелёных юнцов, а они к Ляголасу нашему бочком:

— Уважаемый Ляголас, а что дальше-то было?

Ляшка, не будь дураком, и говорит:

— У меня для выражения моего таланту мяса не хватает. Силы закончились. Сбегайте, ребятки, до леса, зайца подстрелите что ли в уплату за способности мои актёрские.

Помчались они, благо еще не стемнело. Лягух проследил их зеленые пятки, босиком эти дети степей, ходили и говорит мне:

— Анжейка, надоело мне Ляголасом ходить, Лягнаром хочу величаться. И причёску, значит, соответствующую.

Пока телохранители до лесу бежали и тушу косули притащили, Ляголас у нас в Лягнара преобразился, о чём он и сообщил своему вышедшему из лесу фан-клубу.

Смотрю я на косулю и головой качаю. Что мне с ней делать—испортится же. За раз не съедим. Спросила я охранников своих:

—А почему вы охотиться в лес не пошли, когда деньги проиграли?

А они смутились, глазки в землю опустили, говорят:

—А мы всё кроме топоров и проволоки проиграли, даже камни разжигательные.

Я только головой покачала. Помогли они мне половины косули отрезать и на полоски тонкие нарезать, я их подсолила да в горшок большой заложила. Эти точно не испортятся. Часть мяса завтра приготовлю.

Пока Лягнар новые серии показывал, я картошки новую партию на завтра начистила, водой залила в ведре. Огурцов бешеных новых выпросила и засолила в горшок. Огородик свой полила. Ночь наступила.

Звезды зажглись, в реке отразились. У костра тоже присела. Сидим на огонь смотрим. Лягнар тоже притомился, рядом примостился на бревне, лапки свесил, с другой стороны умертвие бока греет и лапу облизывает.

Мальчишки наши непутевые, тоже рядком сели на пламя смотреть, фильм Ляшкой пересказанный в глазах их стоит, как бы в моря не подались под впечатлением.

Роза плетистая цветы распустила, ароматом окутала ночным. Огурцы под ветром качаются—в такт друг о дружку бьются, ритм создают. Река шуршит около берега. Хорошо сидим.

Утром поднялась— все еще спят. Пятнашка лежит на лавке лапки, свои толстые свесил, сон изображает по живой привычке. Ляшка на топчане в ногах моих похрапывает, уют создает.

Поднялась я тихонько. Выглянула. Мальчишки зеленые около костра рядком лежат, сопят в десять ноздрей. Солнышко встает, птички запели. Сбегала до кустиков. К реке помылась, бельишко постирала, на кусты развесила панталоны свои шелковые. Возвратилась, костер развела, чайник повесила, кастрюлю с водой, сама в лес за ягодами. Вернулась, поднялись все уже, у костра сидят взъерошенные, потом попахивают.

— А теперь, охранники мои верные, быстро на речку мыться, вот я вам золу приготовила, я, конечно, понимаю, что ваш запах это тоже как отпугиватель действует, но мы тоже не железные—задохнуться можем.

Засопели подростки великорослые и пошли указания выполнять. Накормила я их легким завтраком. Мясо из кастрюли натушила, картошки с ведро сварила. Компота налила. Часть еды на торговлю уличную оставила. Огородик полила, сорняки выщипала. Сбегала до реки, рейтузы свои забрала и пошли мы опять на дорогу.

Нашли местечко поудобней, орков по бокам посадили, чтоб статус наш повысить. Дескать, под охраной мы орочьего агентства.

Людная была дорога. И купцы на возках в Гранец, и люди военные и верхом и пешком двигаются. Пока торговали, телохранителей своих поспрашивала обо всём, вечером же им не до меня было— уважаемый Лягнар про викингов рассказывал.

В этом королевстве орочьи земли как бы значились, но особняком всё равно были. И они особо людей не привечали, и люди за дурных на голову их держали. Обитали в степи своей, друг на дружку кланами войной ходили. Не до смертоубийства, так больше для потехи, силу молодецкую потешить, да соседа пограбить.

Про Чернозонье что знали тоже рассказали. Рассказали, что вроде маги человеческие эксперименты какие-то ставили, чтоб в миры разные ходить, и что-то не то сотворилось у них, стали открываться отверстия огромные, из миров куски их приносились. Потом прямо посередке зоны этой вообще дыры стали образовываться, и оттуда раз в сколько-то десятка лет волны чудищ начинает лезть. Бедствия до людей приносят.

Орки, ребята сильные, стали покупать нашивки стражей, да в Чернозонье ходить. Штуки интересные, волшебные оттуда притаскивать, продавать их, но когда волна пойдет, на защиту вставать королевства. Оборону держать.

Наших парней в отряд не брали, потому как малы были, так они и сбежали. Тишком в Чернозонье сходили. По мелочи насобирали прямо при входе и рванули, гордые, продавать. Можно было конечно и в Гранце это сделать, но боялись на дядьев нарваться, а эти бы уши оторвали вконец.