Вот странная все таки компания подобралась у Анжее. Лягух с умертвием, да и избенка эта чего стоит. Такая свита только у магичек может быть. Магичка? Ах ты леший. Точно магичка. Где мои глаза были все это время? Ну и плевать! Злого от нее никто не видел , только хорошее. И я подошел к уткнувшейся боком в песчаный берег избушке. Спрыгнули орки с ведром в руке, поймали Ляватара своего, да умертвие.

А Анжее я руки протянул. Даже сглотнул от напряжения. Сейчас откажется в руки к такому уроду прыгать. Ну и не привыкать. Только хотел шаг назад делать, а невеста моя болотная не раздумывая в мои объятия и свалилась. Обхватила за шею, улыбается счастливая и давай целовать в щеки.

— Спасибо, спасибо—шепчет—граф.

Я стою, боюсь руки разжать. Поворачиваюсь с ней к своим, а эти дурни стоят я, в стороны невинными глазами смотрят, марш свадебный посвистывать начали. Ну я опомнился, девушку на землю поставил, у самого голова закружилась. А от нее еще и малиной пахнет, держал бы да не отпускал.

Нет, что-то у меня с головой не впорядке. Надо избенку их на ноги ставить да уходить. Что там в мозги крошечные собакам ударит. Пора и честь знать с их земли.

Подняли. Пацаны орки пешком собрались бежать. Ляватара Фига к себе забрал. Кошак на крыльцо избушки забрался. Туда кстати ведро закрепили.

— Это кто там плещется?—спросил я Анжею.

А она:

— За рыбками кистеперыми ходили. Вот наловили. А еще и огоньков нашли, мало, но огромных. А еще.. сейчас подожди. –и она повернулась к избушке.

— Кряква присядь на секунду.

Сбегала и принесла корзинку малины.

— Вот что набрали. Угощайся.

Взял я ягодку, съел. Голосом почему-то охрипшим спрашиваю Анжею:

— Со мной поедешь? Или как?

А она стоит смеется и говорит, подбоченясь:

— А вот и поеду.

Забрался я в седло. Девицу поднял с малиной ее и поехали мы до постоялого двора. Впереди бойцы мои едут. За ними Фига с Ляватаром разговоры разговаривает. Потом я с девицей голубоволосой, которая меня малиной на ходу кормит. Аккуратно так, пальчиками своими в соку измазанными ягодку за ягодкой то в рот то мне вкладывает, то сама угощается.

За нами избушка утиными лапами маршируют, а замыкает строй мои оставшиеся зубоскалы, песни свадебные запевают. Первые идут оборачиваются и ржут как жеребцы. Что самое интересное, Анжея даже не покраснела. Не знает свадебных песен? Не здешняя получается?

В ущелье въехали. А тут вот тебе и встреча. Неклид с баронетом со своим отрядом едут. Еле в седлах держатся с перепоя вчерашнего. Окинул меня братец Ангелининым задумчивым взглядом, на Анжее остановился. Бровь одну приподнял, ноздри раздул:

— Ну, ну –говорит—вот ты как значит развлекаешься.

Анжи

Пока доехали до моего добра, малину всю доели. Ох, ехала бы с Сиятельством и ехала. Вот всю жизнь бы ехала. Так спокойно с ним. Даже в Чернозонье весь страх ушел. Ладно, помечтала и хватит. У него вон невеста вроде есть— та белая фря.

Стоп, это про него же она тогда братцу своему придурку вещала и что-то там про извинения графские. И про помолвочный браслет. Что? Я взглянула на запястье Ворона, плотно закрытое наручами. Жених что ли? Мой? Не—напридумывала. А если нет? Я его тогда не разглядел, когда кольцо всовывала, но меня то хорошо луна осветила. А может, я такого вида была, что меня трудно идентифицировать сейчас. Гавнюк этот- Неклид сразу меня опознал, потому что вплотную прижался.

Попросить запястье показать— неудобно как-то. Вот дилемма. И с какого перепуга он тогда кольцо принял? Ну, с другой стороны, я бы тоже остолбенела, когда такая кикимора с глазом подбитым тебе что-то в руку всовывает, а потом я убежала быстро.

Ну вот я здесь сейчас, перед ним сижу—говори мне, чтоб я кольцо забрала, а он молчит. Может, самой попросить его отдать? А вдруг не он. Покажу себя полной дурой тогда. Какое кольцо—скажет. С ума сошла, простолюдинка. Я вздохнула. Как бы мне на руку его взглянуть.

Ну, с другой стороны— если он это, и меня опознал, и не просит кольцо забрать, хочу ли я расторгнуть помолвку? Я украдкой взглянула на Сиятельство. Не хочу! Вот хоть режьте меня— не хочу. А может ли граф на простолюдинке жениться здесь? Про мои маркизные корни забыть надо насовсем.

Так и мучилась последние метры.

А там народ уже радостными криками нас приветствовать стал. Спрыгнул граф, меня спустил. Ну, я неприступный вид напустила на себя. Поблагодарила, конечно, но так, без поцелуев и помчалась умываться и раненых смотреть.

Молодцы ребята. Справились без меня. Легкораненые супчик свой, для них специально сделанный, доели. Тяжелых покормили, которые перешли уже в ряд поправляющихся. Вставать не встают, но глаза открыли и переговариваются. Ну вот и хорошо. Теперь на кухню бежать.

Но прежде надо мне кого-нибудь из своих в город отправить, пока рынок не закрылся, траву сдать пряничную. Часть себе оставлю. Прямо сейчас заварю. Да может, лепешек накидать? К чаю. Я опять хотела пожаловаться дедушке на отсутствие второй пары рук, но тут же прикусила язык и отогнала эти зловредные мысли прочь. Знаем! Выходной мне уже устроили вчера. Я такой отдых в гробу видела!

Поэтому вперед, Анжейка, к плите. Чайник поставила на печь и бегом в город гонцов отправлять.

Орки натачивали топоры, а Ляватар что-то рядом вещал, прохаживаясь. Лапы, наверное, затекли на коне сидючи. Обозрела окрестности на предмет графского отряда, но они уже куда-то ускакали. Да и народа из стражей вообще практически не осталось, увидели, что я жива- здорова со своими, и разошлись кто в город, кто в Чернозонье.

Пятнашка на лужке валяется с выводком бабочек своих. Вот чем он им понравился? Добрый наверное потому что. Кряква, уставшая от перехода и волнений, бухнулась прямо при входе во двор. Притомилась, бедная.

Блин, я же гавноедок забыла, да про чудо измененное, которое где-то внутри болтается.

Бегом внутрь. Айшу крикнула. Дверь распахнула, а там это чудо доисторическое на порог выползает и звуки издает жалостливые, типа курлы-курлы. Проголодалось что ли?

Синее с перламутровым оттенком. Посторонилась я. Иди пасись, где хочешь. Сама к ведру. Рыбы там уже полудохлые совсем.

— Айша, хватай ведро, пойдем очистителей запускать в выгребные ямы.

Айша послушно подхватил ведро, я горшок, чтобы новых жильцов вылавливать, и потянулись мы к гостевому туалету. Открыли дверь. Да, запашок уже подошел. Подцепила я горшком рыбин и выпустила в дырку темную. Решила четырех здесь поселить и двух в наш личный отправить.

А оттуда как полился свет космический! Батюшки, красота-то какая! Рыбки мои оживились, давай плавать и светиться, как галактики в ночном небе. Переливаются. Вот так бы стоял и смотрел, глаз не отрывая. Даже Айша залип.

Может, пол стеклянный сделать? Правда, тогда время сидения на толчке надо будет ограничивать. Не более десяти минут.

Сбегали до нашего туалета и туда запустили парочку оставшуюся. Айша там и остался:

—О вечном – говорит — хочу подумать.

Чувствую, пара Пятнашке растет, философ тоже, главное, чтоб не пацифист. А то с этими детьми цветов мне в Чернозонье только и ходить потом. Кот хоть траву вынюхивает. А Айша что? Зубы будет чудовищам заговаривать о смысле жизни?

Вернулась к Ляшке:

—Ляватарчик, выбирай желающих до города сбегать, добычу скинуть и продуктов купить. Понимаю, что устали, но добровольцам разрешаю пирожок с повидлом прикупить и там же съесть. Даже Айша, вернувшийся просветленным, выразил желание на рынок смотаться.

Ляшка, узрев, сколько денег собираюсь вручить на покупки, заявил: деньги пригляд требуют, и этим когда-то в пух и прах проигравшимся, пока доверия сильного нет. Пригляда требуют вождевого.

—Ляватар, еще просьба- сбегай в наш сортир. Дума у меня есть стекло толстое вместо одной доски вставить,—кивнула я на места для уединения.

Заинтригованный Ляшка вместе с четверкой своих бойцов отправились посмотреть на чудо, плавающее в яме. Возвратился задумчивый: