Народ мой всхлипы услыхал , под окошки открытые собрался.

— Любим тебя—кричат.—Жалеем, даже с магией твоей дурацкой. Ты же как лучше хотела.

— Ага,— зарыдала я—а получилось как всегда.

Граф меня по волосам гладит, говорит:

— Ну что получилось— то получилось.

Тут гном этот исправленный из под окошка голос подал:

— А я вообще-то и рад. Я же в душе поваром был. Возьми меня к себе в работники—я хороший.

И хор из стражей ему вторит:

— Возьми , он хороший.

И граф туда же:

— И тебе легче будет, бери.

А я лицо к окну повернула, кричу:

— А вы на меня ругаться не будете? И не выгоните?

— Да ты что!—отвечают –Никогда. Ты ж наш сестр страж.

Я носом хлюпнула, на графа глаза подняла. Он улыбается на меня смотрит. А за окном хор шепчет:

— Ну целуй ее давай.

Я фыркнула. Рассмеялись мы с ним. Отпустил меня. Говорит:

— Чаем напоишь с травкой пряничной.

— А то—отвечаю—у меня этой травкой Кряква битком набита. Мне б ее с рук сбыть надо пока не завяла.

Потом новому работнику кричу:

— Иди обязанности принимай.

Тот бочком на кухню прошел. Я обвела руками помещение:

— Вот. Твое место угодье, а комнату можешь самую ближнюю занять, она с окошком маленьким, но думаю это не страшно. Гном заулыбался во все свои белоснежные зубы. Надо же, даже их восстановила. Помнится трех в верхнем ряду не доставало.

— Как звать то тебя?

— Гимли,— отвечает.

Да ладно.

— Ляватар,— в окно высунулась—сюда иди.

Тот видя, что буря по наши головы миновала, резво прискакал.

— Гимли он—кивнула я на на нашего нового повара.—В Ляголаса перевоплощайся.

Лягуху мысленно рассказала , он все понял. На стол взгромоздился и анонс делать начал.

— Расскажу я вам братцы сегодня историю про братство кольца. Про Ляголаса — ельфа смелого , про гнома могучего Гимли, ну и про хоббита с волосатыми ногами что носильщиком кольца при них был.

Потом видимо вспомнив про орков , задумался и продолжил потом:

— И шли с ними и орки и люди. Друзья его и защитники. А нападали на них войска страшного Саурона из циклопов.

Ну враль! Врет как поет. Хихикнула я про себя , но виду не подала. Зачем мне Ляшкину репутацию портить.

Сгрудила я на Гимли все обязанности по кухне. Пальцем ткнула где что. Новый повар нашего трудового коллектива походил посмотрел и попросил в помощь орка- на помочь. Отдала ему художника нашего. В купальне стены с потолком тоже получились на славу. Все таки талантище у нас растет.

А граф чаек попил и предлагает:

— Могу Анжея тебя с травой твоей в город свезти, а вечером с подводами приедешь.

Естественно я согласилась.

Срок выплаты налогов близится , а денег кот наплакал. Побежала мешки готовить, чтоб на лошадей грузить. Сама думаю:

— С одной стороны засветилась с гномом по-черному, с другой дед желание то мое выполнил. Выйдет оно мне конечно боком—попой чувствую. Но зато на кухне пропадать больше не придется. В Чернозонье каждый день ходить будем. Ту же прянишную траву собирать и еще если что попадется . Может потихоньку глубже забираться, круги так сказать расширять.

Оставила всех сегодня дома. Только Ляшка сам попросился:

— Прическу мне измени на ельфовскую. Ленточкой только закрепи. Поеду с тобой рекламу делать.

Краска голубая с лягуха почти сошла. Белым стал опять. Ленточку тоже белую ему на волосы приспособила. Один из отрядных его к себе забрал. Гоблин кажется.

Граф меня на лошадку свою подсадил, потом сам залез. Едем, молчим. И говорить ничего не хочется, так бы и ехала всю жизнь. От счастья мне кажется даже светится стала. В город когда въезжать стали—люди смотрят, улыбаются.

До рынка меня Сиятельство довез

А навстречу экипаж знакомый принесло, чтоб ему пусто было. И высунулась оттуда фря. Глаза выкатились, рот открылся и полилась из него такая ругань, что даже граф мой опешил.

— Влад, я тебе верила, невестой твоей себя считала, а ты шлюху трактирную по городу катаешь. Да через эту дрянь полгорода прошло.

Мне дурно стало от таких оскорблений. В перепалку с ней вступать—на ее уровень скатишься. Стыдно, что еще перед всем городом устроила.

Граф с коня спрыгнул и не обращая на нее внимание аккуратно меня снял. Улыбнулся и говорит:

— Не обращай внимания. Я разберусь.

Вскочил на коня обратно, своим двум приказал со мной остаться:

— Госпоже Анжее помогите мешки отнести и сопроводите ее к подруге.

Подъехал к кучеру фряшному и сказал тихо, но строго:

— За мной следуй.

И поехал. Экипаж за ним. Маркиза та замолкла, видимо поняла, что не в те края ее занесло.

Ворон.

Я ехал в сторону дома Ангелины и поражался сам себе. К девушке, в которую я думал что был влюблен, у меня не осталось никаких теплых чувств. Казалось она сбросила маску, а там уродливая рожа. Почему то вспомнились бесконечные слухи о ее плохом отношении к прислуге, гадском поведении Неклида.

Как пелена с глаз моих спала. Невежественная, грубая, чванливая. Куда я смотрел. Сцену такую устроила на рынке. А Анжея молодец, показала себя как настоящая аристократка. Не гримасы на лице. Даром что из служивого рода, но манеры как у маркизы настоящей. И о людях точнее нелюдях своих заботится и хозяйка рачительная, да и вообще с ней не скучно. С Ангелиной вон иногда даже поговорить не о чем было.

Довез я ее до замка . Подъехал к окну. Она сидит типа плачет, глаза кружевным платочком промакивает:

— Ах, Влад, сама не своя от любви к тебе. Прости меня. Сердце мое разорвалось, когда с этой… тебя увидела.

Вот раньше бы поверил. На колени бы стал, руки целовать начал, а сейчас сижу на лошади смотрю на нее. Глаза маркизы сухие холодные. Кукла сидит красивая.

— Ангелина, ты вела себя.—Он поморщился—как, как... В общем недостойно . Прости, но я больше не хочу тебя видеть. Никогда.

Больше ничего не сказал. Развернул коня и уехал и из головы выкинул. Ей там не место. Там девочка с дурацкой магией поселилась. И поехал к Старому на кордон. Линия обороны сама не выстроится.

Анжи

Когда граф увез маркизу, к нам с Ляшкой бросился наверное весь рынок. Ругали фон ряшную, хвалили меня и осторожно спрашивали про выступление. Ляшка залез на лавку анонс делать. Сбежалась остальная половина города звезду слушать, а я пошла торговкам траву сдавать.

Возвращалась я в приподнятом состоянии духа, в кармане денежка звенела. Подхожу, смотрю человек служивый прискакал в форме королевской рати и что-то на стену прикрепил. Народ туда –смотреть пошел. Тишина воцарилась гробовая.

Смотрят на плакатик, потом на меня. Ох, чувствую по мою душу объявление. Подхожу, люди раздвинулись. А там портрет мой висит, и награду повысили еще на десять золотых.

Ляшка прискакал. Посмотрел на меня, на объявление. Стащил с головы ленточку белую, говорит:

— Нагнись Анжейка.

Я нагнулась, сама не понимаю, что он хочет. А он бантик мне сверху завязал. Народ сразу загалдел:

— Не, не маркиза наша Анжея. Хоть и похожа. Наша с бантиком. А эта нет.

И опять про фильму интересоваться. Выдохнула я. Не стали меня сдавать хоть с бантиком хоть без бантика.

Обратно с Вальшей домой поехали, на подводе зрительской. Говорит она мне тихонько:

— Не ходи больше в город без нужды. У нас и не очень хорошие люди встречаются.

Вечером на “Властелина колец”, казалось, собрался целый город. Ляголас у нас звездой стал, однако, местной. И люди, и орки, и гномы собрались. Про меня, видно, шушукались, но осуждающих взглядов не было.

А когда Ляшка про Гимли рассказ начал, так вообще мне все простили, кажется. Прототипа такого боевого гнома от смерти лютой спасла. Я, кстати, гнома порасспрашивала потом про магическую ловушку, что силы вытягивает. И очень удивилась, когда узнала, что дрянь эта — цветочек Аленький.

Гадость, оказывается страшная. Кого запахом притягивает, кого красотой манит, кому кажется, что желание заветное исполнит. Мозги туманит на раз-два. Живое к нему приблизится, а он- бац!- тычинкой в него как кошкой стрельнет и силы жизненные тянет. Причем поцветет на одном месте, жатву соберет и в другом вылезет. Близко оказываешься- пиши пропало. И зацветает он перед волной. Ох, я напряглась от этих слов. Мне ж тогда тоже на защиту вставать придется.