Куда завтра отправляться? В Чернозонье? В сторону Тихого озера больше ни ногой. Аллергия у меня на него выявилась, особенно на собачью шерсть. Тогда направо – травку собирать ранозаживляющую. Что там вещал Конфуций? Типа : «Делай что нужно и будь как будет».

Пойду сейчас раненных поспрашиваю, чем еще в правой стороне поживиться можно будет. А потом попкорн готовить. Скоро уже трансферные подводы прибудут со зрителями.

Такси с жаждущими зрелищ посетителями вереницей стали припарковываться около ограды ровно в 20:00. Вальша же мне часы подарила, и я теперь могла во времени ориентироваться, а то как дикий человек, по солнцу да по солнцу.

Празднично одетые горожане семьями рассаживались в сектора. Ляватар , принимающий гостей, ненароком похлопывал по ящику с будущими пожертвованиями в фонд театра. Тем самым обращал внимание зрителей на этот важный атрибут сцены.

А я, периодически выглядывая в окно, готовила попкорн. Мальчики мои зеленые соорудили себе подносы, заготовили лопухи, разлили в пять горшков лимонад и ожидали только попкорна. Послышался стук копыт. Я метнулась к окну. Ворон прибыл. Надо бы в избушку заглянуть , в зеркало хоть посмотреться. А то как чучело болотное, наверное, выгляжу. Поставив каждому официанту на поднос по огромной миске сладкого и соленого попкорна, через задний ход рванула к Крякве. Причесалась, поулыбалась на себя в зеркало и отправилась на представление.

Уселась чуть сбоку от основных рядов. С краю сидел граф со своими и весело поглощал попкорн. Встретившись со мной взглядом, улыбнулся и подмигнул. Я смутилась. Ведь это было моим всегдашним занятием—графам всяким подмигивать.

И Ляшка начал историю про далекую планету Пандору с ее голубыми жителями. На землю спустились сумерки, и таинственно светящиеся голубым фигуры орков и лягуха усиливали эффект погружения в фильму. Когда Ляшка объявил перерыв, выстроилась длинная очередь в туалет. Вот тут и начались проблемы: из двух обновленных кабинок люди не выходили. И на стук жаждущих уединиться оттуда доносились мечтательные голоса:

—Ща, еще пять минут посижу. Ну, чего вам всем приспичило?

В итоге позвали меня, которая строгим голосом заявила:

—Если сразу не выйдете, выведу с фильма.

И только тогда там началось шебуршание, и горестно вздыхающий залипатель вываливался из кабинки. Прежде чем запустить следующего, я попросила Айшу сгонять за часами и объявила:

—Время посещения туалета строго регламентировано. Отводится три минуты. По крику смотрящего выходят, иначе сами знаете, что ожидает проштрафившегося.

Воцарился порядок. Потом посетившие тихонечко обменивались впечатлениями, закатывая глаза:

—Ляпота там какая, как на Пандоре, мать её.

—Не говори.

Даже граф вопросительно поднял бровь, но я, улыбнувшись, пожала плечами и побежала готовить новую порцию попкорна и разливать лимонад.

Когда Ляшка объявил, что через три звонка начнется фильм, неуспевающие стали занимать очередь в будущий перерыв. Те, кто уже там побывал, попробовали было туда тоже сунуться, но были выявлены, злобно высмеяны и выдворены.

Когда Дайша ложкой по кастрюле отбил три звонка, вся толпа с попкорном в руках уже сидела на местах и, замирая, слушала про начинающуюся любовь между землянином и жительницей Пандоры.

Дамы, —а здесь, кроме нас с Вальшей — прикладывали кружевной платочек ко рту и вздыхали. Груди их приподнимались в тревоге за будущее влюбленных. На дворе стояла уже глубокая ночь. Двор был подсвечен осветяшками и мерцающими Ляшкой с орками. Еще я тихо светилась в темноте голубыми волосами, да Побирушка, нагло попросившаяся мне на колени. Эта вообще была как пришелец из космоса. Все смотрели на лягуха, и только граф не сводил с меня глаз. Я, конечно, делала вид, что слушаю Ляватара нашего, и, опустив голову, почесывала Побирушке спинку между двух холмиков, от чего она урчала как кошка, но, периодически поднимая глаза, натыкалась на пристальный взгляд Ворона. Губы его были тронуты улыбкой, а глаза… Я таяла и, стесняясь, опять склонилась над Чернозонной зверюшкой.

Ночью, когда таксующие телеги забрали зрителей, я развела по комнатам постояльцев и ушла в Крякву. Сидела в темноте около приоткрытого окна и смотрела на небо.

Кто-то вышел во двор. Черная фигура встала посередине двора. Человек задрал голову и долго смотрел вверх.«Кому-то тоже не спится»,—подумала я, улыбнулась и кивнула ему, зная, что меня не увидит, — тот, который тоже не спит.

Потом все-таки отправилась на боковую. Завтра вставать рано. Очень рано. С мальчиками оговорено, что за час до рассвета они на цыпочках покинут двор. Раненым я объявила, что еда для них и для постояльцев будет ждать на кухонном столе, накрытая полотенцем. Я заготовила все заранее. Завтра нас ждало Чернозонье.

Ворон.

Я не мог уснуть. Со мной такое случилось в первый раз. Даже во время волны я засыпал в краткие моменты отдыха махом. А тут—никак. Мужики мои, увидев застеленные чистыми простынями матрасы, даже в купальню сбегали. Так, под струями золодной воды помылись, и теперь спали без задних ног, храпя на разные лады. Пошушукались, правда, о фильме. Очень им понравилось выступление.

А я весь вечер от Анжеи глаз не мог оторвать, и она не боялась на меня смотреть, но стеснялась, тихо улыбаясь. Зверюшку только свою гладила. Магичка моя голубоволосая. И затейница такая, засмеялся я про себя, вспомнив о придумке её с туалетом. После, когда все уехали, сходил я туда любопытства ради, а там… Никогда не видел я такой красоты—точно себя в космосе этом, про который Ляватар рассказывал, оказывался.

Ветер колыхнул новые занавески. Подушка приятно пахла сухими цветами. И сон не шел. Чтоб его собака чернозонная облаяла. Надеюсь, невеста моя не сунется больше в Чернозонье. А с ее долгом придумать надо что-то. Через недели три приедут купцы, сдам им все небоевое, что в закромах лежало. Поворочался , поворочался и вышел во двор. Вон умертвие в траве лежит, глазами красными светит. Побирушка эта рядом с ним прикорнула, курлычет, светясь. Вон избушка стоит, где… где девушка , которая мне нравится, спит, а вон звезды. Висят над нами и наблюдают за одним придурком , который, похоже, влюбился.

Утром я проснулся поздно. Солнце уже поднялось. Только тишина стояла, лишь птицы пели на деревьях. Мои зашуршали, и один встал. Увидев, что я проснулся, кивнул:

—В туалет сбегаю, космический.

Вернулся он сразу же. Встревоженный:

—Ушли. Ни избушки, ни кота, ни орков с лягухом.

Я выругался, вскакивая и натягивая одежду. «Вот что за напасть. Ну, послал мне кто-то невесту неугомонную такую. Что с ней делать? К кровати привязывать?»

Вышли мы из ущелья нашего и потопали направо. Вспомнила я, как мы в лесу артефакты обогревательные нашли. Решили опять разделиться. Два орка с избушкой и лягухом около скал идут, а мы с Пятнашкой да с оставшимися мальчишками по лесу.

А вдруг свезет. Камней мелких, как полагается набрали. Идем, раскидываем. Умертвие у меня на руках едет. Бабочки теперь надо мной облаком кружатся. Вроде их больше стало. Да и подросли опять. С такими опознавательными насекомыми от монстров только и скрываться в траве. Я им кыш, летите отсюда пока что мы на задании. Цветочки вон поопыляйте, хотя нет — не надо. Тут такие цветочки— сожрут опылителей за милую душу. Вон лучше на камешке посидите. Стоп.

— Айша, камень кидай туда.

Вот ты, чуть не напоролись с этими бабочками.

— Пятнаш, скажи этим дурындам, чтоб не мельтешили. Пусть хоть на голову мне да мальчишкам усядутся.

Самое смешное, что они послушались. Шли мы бабочками украшенными, но хоть хорошо, что не отвлекали. От лиан ползучих поотбивались. Тут Пятнаш носом поводил.

— Чем-то оттуда веет,— говорит.—и лапкой вглубь машет. Переглянулась я с орками, решили одним глазком глянуть. Вышли мы к болотцу, а на середине кувшинок с огоньками море. У меня аж глаза от жадности расширились.