— Ты у меня в голове, как по своему дому, ходишь! — возмутилась я.

— Не, я вижу только то, что ты сама видела или читала. Ну или сказать хочешь,— успокоил меня фамильяр.— Вот будет свободное время — фильмы буду у тебя смотреть. А теперь ложись, спать пора. Только Пятнашку охранять под луну выгони, а то светит тут своими красными глазищами, ужасти на меня нагоняет.

Граф Ворон.

Я почему-то застыл и долго смотрел вслед убежавшей в кусты лесной девке. Как она малиной пахла, стоял бы и нюхал. Кусты малины есть, но ягоды редки, а я с детства их любил до дрожи. Замотал головой, чтобы скинуть наваждение.

Потом разжал ладонь, пробуя рассмотреть, что она мне всунула. И тупо уставился на тоненькое колечко.

Что? С каких пор болотная нечисть в жены к людям стала набиваться? Правда, только они на меня и польстятся, помрачнел я, вспомнив и слова Неклида и лицо моё, с младенчества покореженное. Только Ангелина, любовь моя, жена моя будущая, шрамов этих не замечает. А у остальных девушек только ужас вызываю. Вот еще и кикиморы лесные заинтересовались. Прогресс, однако. Хотя эта вроде симпатичная, даром что с гнездом на голове да с фингалом под глазом.

Ах ты, собака чернозоновая! О чем тут думаю, стою? И я бросился к костру. Рассмотрел свою руку и выругался.

А чего вы хотели, Ваше Сиятельство, девка кольцо вручила? Вручила. Вы его приняли? Приняли. Сразу на землю не кинули? Да она, гадина, как мозги замутила. Мужчина опять выругался. Не кинул. Получай тогда браслет жениха. Витиеватая с голубыми листиками татуировка брачной цепью вилась около запястья. Теперь, если за полгода девица сама не подойдет и кольцо не заберет— стать вам, граф Ворон, женатым человеком. Бредовее ситуации я даже представить себе не мог. Получить в жены невесть кого. Я стоял, как идиот, качая головой.

— Командир,— послышались сзади тяжелые шаги. Подошел моя правая рука, Фига.

— Что за шумы тут случились?

Я молча протянул вперед свои руки , одну с кольцом, вторую с браслетом.

— Оба-на,— остолбенел Фига, — и когда же ты успел, а?

— Я уже сто раз пожалел, что взял с собой Неклида, —злость опять поднялась во мне на всю эту долбанную ситуацию, — всё с него началось. Сука, пошел специально около моей палатки гадить. Да девку лесную поймал и, естественно, полез насиловать. Я вступился, а она ,представляешь, взяла мне и в руку кольцо свое сунула.

Фига присвистнул.

— Помолвилась, значит. И чего, даже и не представилась?

— Шутишь, бежала так, что голые пятки в темноте сверкали.

Фига хохотнул:

— Удружил тебе будущий свояк, ничего не скажешь. Что невесте несостоявшейся говорить теперь будешь, а Сиятельство?

Я опять выругался себе под нос:

— Беда с этой поездкой.

И артефакты вроде за хорошие деньги сдали, но братец Ангелины все норовит влезть куда попало. Еще задержка эта, когда приказ вручали маркизу беглую искать. Полдня потеряли.

— Вот скажи мне, Фига, какую фигу нам, стражам, что границу от чудищ берегут, аристократку беглую разыскивать?

Я махнул рукой и оглянулся, осматриваясь. В палатку заглянул.

Что она здесь вертелась-то? Ах ты, воровка ты болотная, да она рубашку стащила и сапоги уволокла, и в мешке с провизией, смотрю, покопалась. С рубашкой-то шут с ней, а с сапогами— хорошо хоть, что всегда с собой запасную пару таскаю. В Чернозонье нам, стражам, ноги надо беречь, в мокрых сапогах вмиг до костей пятки сотрешь, и от лысых собак с людососами далеко не убежишь.

Мать честная, да что у меня с головой! О девке лесной думаю, о сапогах, а про Ангелину?

— Фига, сдаётся, девка лесная меня заворожила.

Друг тревожно на меня глянул:

— В голове помутилось?

— Да не то слово. Про Ангелину забыл напрочь. Что теперь делать? Я же у нее по возвращении руки просить хотел. А как теперь, с украшением таким на запястье, в любви признаваться? И матери своей названной что скажу? Она же меня умоляла быстрее жениться, внуками её порадовать. Вот повстречал бы снова эту нечисть, не хуже Неклида, придушил бы сейчас!

Я качал головой и рассматривал колечко. Оно мне даже на мизинец не налезет. Что я несу, какая кикимора. Не бывает у нечисти украшений, девушка эта настоящая. Странноватая конечно, но обычная девка. Откуда только здесь взялась?

Я снял с шеи шнурок с металлической отрядной бляшкой. Вдел туда кольцо и опять повесил на шею. Мы же местные аристократы все на королевской службе в стражи приграничные вступаем. Бедные или богатые. Отряды свои собираем или к другим пристраиваемся.

Со своим отрядом заказали бляшки у кузнеца. Кругляшки с дыркой, да с личным знаком.

Нередко нашему брату в Чернозонье, так доставалось, что живого места не было. А по жетонам павших опознавали и весточку домой отсылали. Я тоже, как и мои бойцы сделал такой, ворон молнией перечеркнутый.

— Слышь, Фига, напомни мне, сапоги еще пару запасную надо забрать. Невеста, которую убить мало, старые утянула в качестве подарка, наверное.

— Ну, надо так надо, — философски заметил Фига, — хоть ничего девица-то была?

Я хмыкнул:

— Хоть ты не издевайся! Вот что мне Ангелине говорить? Она же знала, что по возвращении я руки её просить собрался.

Я выругался, потом, закрыв неприятную для себя тему, пошел к костру, где сидели мои отрядные. Кто прилег, положив голову на мешок, кто сидел на подтянутом к огню бревне. Глянули на меня вопросительным взглядом, но, не дождавшись ответа, забили. Правило было—захочет человек—сам расскажет, не захочет—не лезь, а то по мордам получишь.

А мне о другом надо думать.

Во-первых, братца невестиного с утра отправлю восвояси. Достал, гаденыш, то напьется, то служанок на постоялом дворе изнасиловать вздумает. Мерзостный человек оказался, даром что маркиз. Пусть со своим шевроном к кому хочет пристраивается. Отрядов много.

Во-вторых, по приезду надо глубокий рейд сделать. И артефакты поискать, и чудовищ прорядить. Решали мы всегда вместе с отрядом, куда в Чернозонье сунуться. С десяток лет вместе, побратимами стали. На границе только так и нужно. А в Чернозонье всегда за чем-то конкретным ходить надо. Праздно болтающихся оно не любит. Вступать за черту надо с четкой целью.

— Давайте на юго-восток двинем, за старую крепость, — подбивал нас Мотыга,— слышал разговор в таверне прошлой, что там аномалия объявилась с летающими камешками. И неплохо их купцы закупают, на носильщиках тратиться не надо.

— А я думаю,— подхватил дружок его мелкий, по прозвищу Гоблин,— орки там уже подчистую все выгребли, они там любят отираться, а идти надо прямиком на юг, за Болотным домом, там должны огоньки вызреть.

— Ха-ха-ха, — подразнил того Мотыга, — да огоньки твои уже гномы все собрали.

Так они и переругивались беззлобно, а я о девахе этой опять вспомнил. Может, не местная и обычаи здешние не знает?

Тогда вряд ли я её снова увижу. Нам через дня три на границе надо быть. Службу служить, да деньги сами не заработаются. Артефактов много нашли, в столице выгодно продали и обратно. Хоть у матери моей названной деньги есть, но я сам хочу заработать состояние. А за невестой своей неизвестной не по лесам же здешним теперь бегать. Ну похожу потом еще полгода женатым, если брак не подтвердится постелью—татуировка брачная потом сама и исчезнет. Но что Ангелине говорить? Год ждать будет ли она?

А теперь выкидывай всё из головы. В Чернозонье с посторонними мыслями нельзя. Там головой вертеть надо, отвлечёшься — сразу в аномалию вляпаешься.

Фига подсел ко мне и вручил кружку с наваристым чаем. Я понюхал. Уу, какой запах!

— Пряничная травка?—спросил я у друга.

— Она самая, говорят, на Ленивых холмах собрана. Мало сейчас охотников, что сбором зелени занимаются, так её пойди найди на рынке.

Мы сделали по глотку обжигающего душистого чая. Горячая жидкость побежала по горлу, наполняя тело умиротворением. Мы сидели и смотрели на языки пламени.