Долго возилась. Последние стежки уже при свете факелов, что у парней этих были сделала. Но страж выжил. Замотала его своими бинтами. Двух других тоже посмотрела. Истратила последние листья чудо-травки. Хрен с ними. Новых наберу. Людям, да впрочем и не людям надо помогать.

Устала так хоть самой на волокушу ложись, но скремнилась и потащились мы дома нашего нового. Прошли мимо двух мужиков на камешке сидевших. Лошади около них паслись.Посмотрела я на них удивленным взглядом.

--Так часто делают конные. Доезжают до до этого места. Коней оставляют с охранниками, а сами пешком идут. Но некоторые отряды посильней да опытней, если дорогу хорошо знают и в глубину Чернозонья верхом могут двигаться.—пояснили стражи.

А дома темно, хоть глаз выколи, и никого уже нет. Попутчики наши встали лагерем около нашей ограды. Мальчишкам велела из печки Кряквиной камни печь кухонную перетащить, а сама пошла смотреть на работу по восстановлению наших хором.

Аж прослезилась, прикинув, сколько я плотникам теперь должна. Постарались бригада на славу.

Черепицу не положили, конечно. Тут, видимо, другие специалисты нужны. Но крышу дырявую залатали, окна новые вставили. Двери повесили, и, главное, теперь по полу можно шагать, не боясь ноги поломать. Из остатков досок скамьи да столы сколотили. Тут же в большой зале поставили. Заглянула в комнаты для постояльцев: кровати не сделали, но не беда, это даже к лучшему.

Мысль у меня появилась — в двух комнатах двухъярусные сделать, а-ля хостел. Еще недоделки есть, и инструменты в углу аккуратно сложены—значит, завтра ещё вернутся. Дозакажу. И также моим ямокопателям предстоит новый туалет сотворить—для заоградных, обгадили все кусты, скоро запах пойдет на всю округу.

Пошла к запасному выходу. Тут тоже глаз порадовался. Проём с выломанный досками заделали и дверь крепкую повесили с засовом. Открываю—есть в жизни «щастье»! Вот она, купаленка любимая, за щитами сбитыми, крышей накрытая, меня ждет. И камешки обогревательные есть, и мыльный корень.

Так! А главный экспонат моего постоялого двора? И я помчалась в сортир. А там уже кто-то из орков пыхтит, о судьбе своего народа думает. Надо, думаю, тряпку красную приготовить, чтоб сто раз понапрасну не бегать. А так повесил, и издалека видно—занято.

Вернулась на кухню. Всё-таки обогревательные камни—это вещь! Решила на вечер по-простому. Кашу поставила в огромной кастрюле. Наверняка заоградные тоже захотят. Мясных полосок туда копчёных накидала. Одного из орков позвала, посадила на табурет и за кашей приглядывать поставила.

— Когда убегать будет, на краешек сдвинь, — напутствовала, а сама в горшок глиняный один из обогревательных камешков кочергой забросила. Ухватом подцепила и в купальню в воду на ступеньку поставила. Так, чтобы вода до краев на ладонь доставала. Мало ли, может погаснет. Забыла я про это узнать. А так подогрею до какой надо температуры и уберу горшок на камень.

Пока в Крякву за одеждой сменной сбегала, пока чай с травами завариваться поставила, прихожу — а там благодать неземная. Вода тёплая-тёплая. Огарочек свечи поставила для романтики. Посидела, понежилась, мыльным корнем этим натерлась. Смыла. Голову помыла по-человечески. Несколько раз. Еще и посидела, не смывая минут десять, чтоб мыло наверняка всю грязь съело. Потом повздыхала-повздыхала и стала выползать.

Воду свою грязную спустила, стены куском соломы отмыла после себя и новую водичку поставила набираться. Корня прямо в купальню настрогала. Да побольше. Пена пошла. Горшок тоже в воду поставила. Пацанов надо отправить помыться. Да Ляшке тоже не мешало бы. Он теперь из белого серым стал.

Волосы полотенцем самосделанным обмотала и как Шамаханская царица побежала ужин раскладывать да хлеб нарезать. Ляшку попросила заоградных опросить на момент ужина. Согласились там все. Кто бы сомневался. Лягуху потом строгим голосом приказала и себе, и оркам в купальне посидеть. Тому деваться некуда, скомандовал своей пятёрке, и пошли они мыться.

Я уже при свете свечей и стражам всю еду распродала . Нашим всем наложила. Сижу, жду. Да чтож это такое?

Подхожу к купальне, а оттуда храп. Разомлели в теплой водичке. Хорошо хоть не утопли. Зычным голосом на ужин позвала. Слышу, закопошились. Сегодня даже фильму Ляшка не рассказывал—утомились все. Убрали со стола и спать разошлись.

А утром по солнышку раннему проснулась я и давай полотенце на голове разматывать. С ним вчера так и уснула. Смотрю на ткань, а она голубого насыщенного цвета. Блин!!! На волосы свои глянула. Вздохнула тяжело-тяжело. Про орков с Ляшкой вспомнила, сколько они там намыленные сидели.

Мальвина, как есть Мальвина, девочка с голубыми волосами. На коже есть оттенок, но, если не знаешь, за бледность примешь. Интересно, сколько краска на волосах держаться будет, да и на коже.

Судя по тишине Лягух со своими орками еще не проснулся. Тут раздались оглушительные крики. Сглазила!

Выхожу из избушки, а на пороге постоялого двора пять голубокожих здоровяков стоят , глазками растерянно хлопают , а перед ними Ляшка уже не белый, а голубой и пушистый. Народ около ограды выстроился, рот разинул.

—Чудеса какие, —шепчутся.

Ворон, этот Сиятельство, тоже с несколькими людьми прискакал зачем-то, тоже глаза трут. Аллергия у них что ли? У нас в больницу много таких попадало весной, на цветение березы не то что глаза тереть будешь—дышать разучишься.

Но смотрю, у кого-то смешинки в глазах начинают играть. Сейчас хохотать будут. Надо ситуацию исправлять по-срочному.

—Лягнар, —шепчу,—ты теперь Ляватаром станешь. Так и объяви. Скажи, вечером новый фильм будешь рассказывать про голубых иномирцев. А сейчас в роль входишь,—и маленький кусок начала ему перемотала.

Ляшка не дурак. На лету все схватил. Проходит до гостей походкой вальяжной. На лавку запрыгнул и объявил анонс, значит. Вечером фильма новая будет . За час до заката солнца. И называть его теперь надо брат страж Ляватар. Прическу ему чин по чину сделала. Орки, смотрю, тоже стали кожей своей синей кичиться. А Сиятельство головой покачал да обратно в Гранец. Что, спрашивается, приезжал?

Раненых я осмотрела. Те, что полегче были, даже ходить стали, кому покрепче досталось— состояние стабильно тяжелое. Попросили меня здесь оставить, пока они в город сходят добычу сдадут:

—Набрали по мелочи,-- говорят.-- Осветяшек вон целый мешок.

Я сразу встрепенулась.

— За сколько отдадите?— спрашиваю.

Они пошушукались, говорят:

—На неделю ребят наших раненых возьми да нас завтраком и ужином. Квиты и будем.

Я и согласилась. Потом только узнала, что мне дешевле рыночной цены отдали. В благодарность, так сказать.

Попросила я их с собой на рынок Айшу да Байшу взять, растения, что нашли, на рынке сдать. Потом продуктов закупить. По хозяйству расходные материалы—бумагу растительную для туалета. Ткани еще для матрасов, хлеба побольше, капусты или что там здесь похожее на нее. Обрисовала, как выглядит. Те головами голубыми закивали – знаем, про что речь идет. И не один кочан, а мешок. Картофанка заканчивается. Думаю, придется через дня два всей компанией идти. Крякву в качестве перевозчика использовать.

А еще мне блинов захотелось—мочи нет. Любила я их с вареньем да со сгущенкой кушать. Стало быть, муки, яиц и варенья подешевле. Сделаю сегодня, думаю. В честь нашей успешной первой ходки. Вспомнила про раненых, подошла к старшему отрядному:

—Когда мальчики травы сдадут, купи, пожалуйста, бутыль самой крепкой настойки. Мне раны промывать понадобится. А то мои еще подростки, им не продадут.

Тот удивился моим речам про возрастной ценз, но головой кивнул.

Только выпроводила всех. Мадемуазель Вальша приехала со своей бригадой. Меня как увидела— в голубой раскраске—остолбенела. Потом обошла кругом и задумчиво:

—В этом что-то есть.

Я ей говорю:

—Хочешь, прядку выкрашу?

Мальчишек с Ляватаром отправила сортир гостевой копать с несколькими кабинками. Плотников Вальша — недоделки добивать. Плюс кровати двухъярусные я попросила сделать в двух комнатах побольше, которые были. Одну с одной кроватью оставила—Вип так сказать, остальные с двумя.