Отвела подругу в купальню, полотенце вручила, сама — в госпитальную комнату.

—Ребята, чаёк не хотите?

Принесла табуретку, разлила по чашкам. Тяжелораненого сама с ложечки поить стала и рассказала я про произвол, чуть не случившийся.

Мужики поёжились.

—Беда с этими благородными. С ними лучше не связываться, конечно.

—Мужчины, а как с ними не связываться, если они насиловать полезут? Боюсь оружием они лучше орков моих машут. Чем можно их на расстоянии держать? Да и не только их. Мне, хочешь не хочешь, а в Чернозонье ходить придется как на работу. А там вчера уже такого нагляделись.

Раненые переглянулись:

— Огоньки нужны. Их кидаешь, если в чудище — того пламя покрывает, может, и сжечь, может, и подпалить чуток, а если на землю кинешь, то пламя стеной на метра полтора вырастает. Некоторые этого пугаются и уходят.

Я вздохнула:

—Ну, рассказывайте, где это чудо добывать можно и как.

Один из моих подопечных почесал через бинты заживающую рану и сказал:

—Большая плантация этих артефактов шибко далеко растет, аж за Болотным домом. Но ты туда даже не суйся. Не дойдете.

—Что это за Болотный дом?

Оказывается, когда катастрофа эта техномагическая с порталами случилась, запустилась неуправляемая реакция, и стало переносить куски из других миров. Так и появился среди болотистой местности домина огромный. И хорошо, что среди болот, — очень уж неприятные существа там обитали. Бледные, телом на людей похожие, с кожистыми недоразвитыми крыльями, с пастью, полной острых зубов. Ползали они шустро. На конечностях — загнутые когти. Спасало то, что они воду не любили и огня не переносили.

Стражи поначалу сунулись туда по дому пошукать, только все группы, что внутрь заходили сгинули. И вот прямо за этим Болотным домом плантация кувшинок выросла — красных. А внутри не дюймовочки сидят, а камешки красные. И не дай небо, чтоб они обо что стукнулись — пламя секунд тридцать полыхает.

Вот как получилось: тут же твари страшные, тут же оружие против них. Много таких кусков по Чернозонью натыкано. А огоньки эти потихоньку в разных местах на болотистой местности появляться стали, только совсем по малости. Максимум с пяток наберешь.

В голове я себе всё это положила. Думаю, завтра по болотам придется шариться.

—Как эти огоньки переносят?

—Тканью обматывают и в мешок складывают.

—Не горят?

—Не. Это же не обогревалки.

—А расскажите мне, что ещё от ближних болот ожидать можно, и хорошего и плохого.

И раненые наперебой стали выкладывать, кто что помнит.

Из страшненького: змеи там больше на глистов похожие, как пиявки присасываются. Не смертельные, но неприятные. Про трясины и говорить нечего— такого добра везде хватает. Про камни-обманки я уже слышала.

—Зазывала может обитать.

—А это что за зверь?

—Никто не знает. Голос раненого слышится: «Брат страж, помоги». И так жалостливо, что за сердце берет. Ну, идут туда наши. И не возвращаются.

Я поежилась. Вот это для меня самое страшное.

—Камыши-убаюкальщики могут запеть, но это если ты там с ночевкой встал, поэтому все норовят подальше от болот ночевать. Эти усыпят, потом корни болотные тебя в трясину и утащат.

Мамочки мои! Опять страшно стало. Но деваться некуда.

Тут кряканье да голоса на дворе послышались. Мои вернулись с сеном.

Показала Ляшке мысленно всё, что они пропустили. Тот озадаченно спросил:

—Что делать будем? В город не соваться?

Я покачала головой:

—Прятаться хуже. Надо наоборот показать, что не боишься, но обезопаситься необходимо. Завтра пойдем в Чернозонье, на болота. Пойду я Вальшу проведаю в купальне, а ты сено старое скажи оркам собрать, а новое разложить. Матрас ваять буду.

Вальша отошла и, уже успокоенная, вылезла из спа. Вот тут я и увидела, что прядка её стала насыщенного голубого цвета.

— Время надо, чтобы проявилась краска, — задумчиво рассматривала свои волосы бригадирша плотников. –Сейчас посмотрим, сколько она держится по времени.

Она поднесла прядку поближе к глазам.

—Нет, ну красиво же получилось.

Пока я матрас сшила, бригада закончила доделки. Столов новых с лавками сбили во дворе. Теперь человек тридцать по-человечески, правда, на свежем воздухе, накормить можно. А осенью, когда пора дождей и ветров наступит — милости просим во внутрь.

Крышу черепицей покрыть Вальша других пришлет и тоже в долг. Сказала, снова приедет завтра с утра раннего, сама зеркало привезет. И уехала.

А я посмотрела на матрас готовый грустненько и решила подложить под тяжелого больного. И вообще, мне на твёрдом спать — для спины полезно.

С этой успокаивающей свои бока мыслью, отправилась на кухню, обед готовить. Хоть надоела мне эта готовка хуже горькой редьки, а деваться некуда.

—Эй, Дед Мороз, может, ты понял, что с желаниями ты моими лопухнулся чуть?

Седьмое письмо Деду Морозу. С надеждой, что мои прежние претензии подействовали.

«Здравствуй, Дедушка. Ты, наверное, на меня обиделся за резкие слова в свой адрес, но пойми меня правильно. Я хотела спокойной жизни, а ты меня куда забросил? Здесь спокойной жизнью и не пахнет. Скорее покойной. Я уже не упоминаю нелюбовь ко мне короля здешнего, молчу про долг, который мне не выплатить, если я в Чернозонье этом что-то шибко дорогое не найду на продажу. Обращаюсь к тебе за малым — пошли мне, Морозушка, повара в мой постоялый двор. Аккуратного, терпеливого, работящего. Замучилась готовить на такую ораву каждый день. Твоя Анжи.»

Пока письмо в голове писала — картофанки начистила огромную кастрюлю. На печь поставила. Мяса достала. Огурчики малосольные накрошила. Жду Айшу с Байшей. Хлебов должны принести. Пойду, думаю, за огородиком пока поухаживаю своим. Только полила, прополола, крики во дворе:

—Госпожа Анжея! Госпожа Анжея!

Бегом туда. Там люди толкутся запыленные:

—Помоги, хозяйка. На людососов нарвались, одного нашего очень сильно подрали.

На носилках самодельных парня втаскивают. А у него выше колена рана открытая и кость торчит. Ох ты, бедный!

Кричу: «На стол кладите прямо во дворе!» И орков своих зову. Кастрюлю с водой на печь. Сумку мою медицинскую тащите. И, зараза, ни одного листа кровоостанавливающего нет. Завязала ему выше колена жгут плотный. Сама бегом рукава засучила и руки мыть корнем этим голубым.

Полотенце притащила, ножницы. Давай ими срезать штанину ниже жгута. Кровь течь перестала. Раненый белый лежит, как Ляшка при исправлении. Притащили кастрюлю. Ну, приступим.

Рану омыла. Руки опять продезинфицировала и стала у болезного в месиве ковыряться, кости складывать, раны сшивать. Вот только бы не загноилась. Часа два возилась. Крикнула, чтоб лубок сделали под ногу, чтоб кость зафиксировать. Забинтовала. Наложила. Села на лавку. Как будто целый день мешки таскала с картофанкой этой.

—Парни, вы болезного этого в город потащите?— обратилась я к погранцам, кто сюда его притащил.

Те мнутся:

—Госпожа Анжея, у нас ни денег нет, ни артефактов, как-то сразу по-глупому в засаду попали. Может в долг у вас парень наш побудет?

Впору мне не постоялый двор, а лазарет открывать.

—Заносите, говорю, больного в палату, где такие же лежат. Будут деньги — отдадите.

Ну а что мне делать — не на улице же оставлять.

Смотрю, Айша с Байшей, как ослы навьюченные, с сопровождающими вернулись. Бутыль самогонки притащили. Эх, чуть опоздали. Ну да ладно. Народ зашушукался, только на цвет орков моих да Ляшки внимание обратил.

Лягух ситуацию срисовал, опять про Аватара стал рассказывать. А я куда? Правильно. Где женщинам место? На кухне, чтоб её глаза не видели.

Мне теперь и для раненых надо готовить диетическое что-нибудь. Супчик отдельно поставить. А ещё хочу артефакт охлаждающий, чтобы побольше сварить и каждый день у станка не стоять.

Кабан для них жирноват, надо мальчишек за диетическим мясом в лес отправить королевский. Птицу подстрелить, а для этого луки нужны со стрелами. Что это они у меня, как дураки, только с топорами бегают? Вот кстати, что мне с погранцов можно стребовать. Лук запасной, хотя бы один. Выскочила сразу, поинтересовалась насчет этого. А то память девичья, забуду.