Я стояла и хлопая глазами рассматривала на прекрасно устроившуюся у меня на руках ящерицу. Которая почему то стала еще и цвет менять с темно серого на синий с перламутровым оттенком. Корень подействовал?

Заглянула в ведро. Тоже самое . Таинственно мерцая там двигая плавниками плавали шесть рыб глубоко синего цвета.

Ляшка даже ничего не сказал. Только тяжело вздохнул. Видимо решив при орках не вносить мусор из избы.

— Анжея, это как это?—рассматривая чудо природы, растеряно поинтересовались орки. Я опустила животину на пол и буркнула:

— Смутировала, от корня мыльного, наверное.

А ящерица очень шустро поползла к горшку с очистками от картофанки и мигом проглотив, посмотрела на меня грустными бездонными синими глазами.

Ляшка поймав печальный жалостливый взгляд, сказал:

— Побирушка. С такими глазами только на паперти стоять—озолотимся.

И тут вдалеке послышался суетливый лай собак и какой-то посторонний шум. Мы шуструю толпой вылезли наружу и стали всматриваться в даль.

Граф Ворон.

Матушки в замке не было. Слуга передал, что она отбыла к подруге и останется у ней до утра. Я переоделся поприличнее, и задумался насчет наручей. В них идти было бы глупо. Но брачный браслет? Светить им не хотелось, Потом плюнул, и решил как будет, постараюсь за рукавом смотреть чтоб не задирался.

С чем интересно советник явился? Наверное, размеры налогов на этот год привез для каждого.

Так и было. Вначале он зачитал сколько с каждого аристократа Приграничья полагается в казну сдать. До этого счастливого момента оставалось полгода. Однако суммы выросли.

Народ зашумел. Как так? Границу охраняй. К волне готовься. Отряды стражей за свой счет содержи и еще нам налоги поднимают. Не дело это. Чем королевские войска занимаются? С нами будут стоять против чудищ Чернозонных? — нет. Они будут на второй линии обороны своего часа ждать. А сейчас вон за беглой маркизой по всему королевству гоняются. Как там ее? — Котен. Уже тридцать золотых обещают. Что она такого натворила?

— И я должен подчеркнуть, что это личный враг короля! Она чрезвычайно опасна. Не получится привезти живой-- убейте.— Гремел сановник.

Сосед мой барон, бородатый толстячок с обманчиво добрым лицом, у которого пика была как третья рука, повторив мои мысли, проворчал:

— Что же она такого сотворила, чтобы без суда и следствия?

— Ведьма она, наистрашнейшая. Черная колдунья. Магия в ней древняя сидит. Не смотрите на юный возраст и на невинное личико. Людей на завтрак ест. Кстати, художники вызываются во дворец портреты ее срисовывать. При первой оказии пришлю.

Затем последовал торжественный ужин, где одни и те же лица поднимали тосты за здравие нашего правителя и тут же их осушали. Один из таких лизоблюдов был и Неклид, нажравшийся как свинья.

Когда сановник удалился, я с несколькими соседями обсуждали грядущую волну. И налоги подождут и маркиза тем более.

— Я вам говорю, сам белую ворону видел—горячился баронет Очагин.— вдалеке в небе, правда. Его земли были на самом краю Пограничья, и чудовища до него вряд ли бы дошли, но баронет отрабатывал свой шеврон не на отвяжись, и через линию его обороны ни одна тварь не проскользнула.

Доказательств у нас не было, но поговаривали, что через их черные глаза с бельмами на нас смотрели Хозяева чужих миров, посылающие орды на захват нашего.

— Нету у нас двух месяцев!!—вторил ему мой сосед барон.—Посмотри что в Чернозонье творится, какие твари из земли вылезать стали.

И я вспомнил, как мы помогали отбиваться оркам от слепошаров, когда невесту стражем заделавшуюся искать побежал. Подумав об Анжее, я напрягся.

И как то мне не по себе стало, даже брачный браслет зачесался. К чему это? Я потер зазудевшее запястье. Ночь поздняя. Спит наверное уже Анжея в своей избушке на утиных ножках. И баронета с братцем Агнелининым можно не опасаться. Вот они, здесь под присмотром нажираются. Я поднял глаза и увидел Невклида. Тот стоял совсем близко с мрачной задумчивостью рассматривал мою руку, то есть татуировку, периодически припадая к фужеру с вином. Я одернул рукав. Тот мерзко улыбаясь, отсалютовал мне, и шатаясь пошел к дружку.

Поспать удалось мне часа два, хотя вскочил легко. И через минут двадцать уже мчался в сторону постоялого двора. Даже завтракать не стал.

Разглядев толпящихся во дворе наших, сразу почувствовал неладное. Рванул во всю мочь. Здесь были и мои и чужие. С тревогой взглянули на подбежавшего меня.

Избушки не было, как и никого из ее компании. Только раненные вышли на крыльцо что-то рассказывали Фиге.

— Только не говори мне что они ушли в Чернозонье—с досадой проговорил я.

Друг встревожено кивнул:

— Вчера. Днем еще.

— Блин, собаки чернозоновые. Ну какого лешего она потащилась туда? И куда конкретно? Знаете что?—обратился я к раненным.

— Анжея про дорогу к болоту спрашивала. Того что у Тихого озера.

— В седло— кинул я своим, и мы помчались искать невесту мою непутевую.

Что могло случиться? Около Горелого дерева все как обычно. Синички динькают, чью-то тушу раклевывают. Вон сразу две костяху огромную потащили. Еле от земли оторвали, крыльями машут, надрываются. Невесты нет.

Поехали дальше. Вот и Ленивые холмы. Тоже тишина.

Начали с них спускаться к болотцу мимо Тихого озера.

А стало оно совсем не тихое. Вся стая собак здесь обитающая на берег вылезла из своих нор. Только щенков оставили с мамками. И кого же они здесь караулят?— задал я сам себе риторический вопрос, который совершенно не требовал ответа.

Собаки кто валялся на бережку, кто устроил свару, а кто лаял на недоступную добычу.

Посередине озера на боку зависла знакомая до боли избушка с торчащими красными лапами.

Мы остановились.

— Что делать будем? А Фига? — спросил я подъехавшего ко мне правую руку.—Сколько здесь голов, как думаешь?

Друг пожевал мясистые губы, задумчиво потер подбородок:

— Голов четыреста. Ишь расплодились как, собаки чернозадые.

Я соглашаясь кивнул:

— И нашими силами их не отогнать. Помощи надо просить. Возьми десяток с собой и возвращайся к постоялому двору. Перехватывай там и по пути всех и сюда тащи. А я пока план придумаю, как девицу мою голубоволосую спасать.

Фига как-то странно посмотрел на меня и хохотнул. Забрал ребят и ускакал. А я всматривался в избушку. Внутри нее они? Ничего же не случилось?

Друг притащил с собой отрядов пять. Ну и то хлеб

— Они как услышали что Анжея наша со своими в беде—сразу все пришли кто был.—похвастался Фига. Про себя я ответил слово наша. Как-то потихоньку прекратили мои требовать избавиться от невесты. Да и я дурак, ничего не желаю для этого делать. А у меня же Ангелина есть. Тут я вспомнил приторный запах ее духов и поморщился. Вот Анжея пахнет—другое дело. Ох, да что ж у меня мысли опять на нее перепрыгивают.

Ко мне подошли командиры:

— Что делать будем Ворон? Как девчонку спасать?

— Есть у меня идейка одна. С разных сторон к скале норной подходим. У меня с собой дымовухи есть. Закидываете и отступайте. Сто процентов стая кинется своих щенят спасать. Вы если что поогрызайтесь, но на рожон сильно не лезьте. А мы на берег рванем.

Потом я обратился к Вьюге:

— У тебя ветровые камни остались?

Тот агакнул и полез в свой заплечный мешок. Любил он или пользоваться. И так умело. Соединял их всегда, то с огнем, то с заморозками. Его поэтому Вьюгой и прозвали. Штук пять он вручил отвлекающим отрядом.

— Для себя тоже приготовь.

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Вьюга, не тупи. Глянь на озере не ветерка, вода сам знаешь в нем какая холодная. Избушку сдувать к берегу будем. Бери Фигу с десятком и дуйте на противоположную сторону. Когда псы побегут потомство выручать, к берегу и активируй ветер. А мы здесь бедолаг наших встретим.

Все прошло как по нотам. Стоило заклубиться у норных скал черному дыму, собаки с лаем и воем рванули к себе. На той стороне показались фигурки задувающих, а я с остатком людей рванул принимать водоплавающую избенку. Жители этого теремка уже выбрались наружу и радостно махали нам конечностями.