—Анжей, может, нам этот туалет платным сделать? Для вип персон, так сказать? Рядом попроще поставить. Туда обыкновенных гавноедок запустим.

Я хмыкнула. А почему нет? Деньги в этом деле не пахнут. Облагородить кабинки. Покрасить краской. И не просто дырку в полу оставить, а типа унитаза сделать деревянного. Воду опять же протянуть.

Точно. Нам же трубы нужны.

—Ляватарчик, ты в городе и к Вальше загляни. Нам водопроводчики нужны с материалом. А про платный туалет ты хорошо придумал. Абонемент пусть покупают на месяц.Тогда нужно краску купить: синюю, голубую и еще какую-то, чтоб чтоб красиво сделать. И плотника, чтоб унитазы нам сделал, завтра.

Также отдай ей часть денег—пусть ткани купит. Занавески хочу. Постельное. Матрасы на все комнаты сделать. Скатерти, полотенца. Посуду надо тоже. И бумаги купи с карандашами. Записи мне делать надо. Замучилась все в голове держать. Я сейчас лепешек накидаю, с чаем да вареньем покушаете и идите. Продукты запоминайте, какие надо будет купить. И еще чуть не забыла. Артефакт, охлаждающий кровь из носу, нужен. И молочки, если всю не распродали.

Вот сама бы сходила, но некогда. Мне еще и готовить на ужин , с огородом позаниматься. Сено поворошить. Посмотреть, хватит ли его на все матрасы. Полы помыть. Ох ты! Столько задач всплыло.

Помчалась на кухню резво. Приготовила лепешек. Раненым выдала. На стол во дворе накрыла. Сидим, чай пьем. Стали стражи проходящие заглядывать на лепешки. Не продавала ничего—так угощала, а когда узнала ,сколько народа в нашем спасении участвовало – еще и варенье наваливала. Граф, оказывается человек сто на наше вызволение организовал и артефактами пожертвовал. В груди что-то сладко потянуло. Захотелось танцевать, тут же с чайником и с лепешками.

Ну, я понимала, конечно, что, может, он так всем на помощь приходит, но все равно было приятно, очень. Опять же, что вдруг он мой жених всё-таки. Отгоняла я эту мысль веником, но она то с одной стороны залезет, то с другой.

Ушли мои в город, а я опять на кухню, к ужину готовиться. Мясо, капусты нашинковала и с песнями все. Голос у меня прорезался красивый. И слух, чувствую, есть. Всё, что вспомнила лирическое пропела. Приготовила заготовку для ужина. Крупу, типа риса, отварила. Мальчики хлебов принесут. Одни ленивыми голубцами начиню, вторые овощные будут. Сделаю побольше. Артефакт охладительный, если будет—забью погреб. На завтра утро хватит.

Слышу, подкашливает кто в зале. Высунулась я, а там и раненые мои выползли и пришлые стражи сидят. Дверь настежь открыта, смотрю ,так и во дворе тоже .

Я не поняла?

—Вы чего здесь? Оголодали?—спрашиваю.

—Нет, госпожа Анжея,—головой мотают,—слушаем. Как вы красиво поёте и не по-нашенски, главное. Никогда такой язык не слышали.

Ох, ёлки, я же на русском тут спевала.

—Госпожа Анжея, а про что эти песни-то были?

—Про разное,—буркнула, краснея,—про любовь в основном.

—Вот я знал, знал,—обернулся один.—Анжея, а давайте мы вам поможем картофанку ту же чистить, что мы сидим прохлаждаемся. Правда, ребята?—обернулся раненый к своим,— а вы нам еще попоёте. Только рассказывайте, о чём.

Да почему нет. Перетащила картофанки, ножи раздала. Давай песни им петь разные. Всё что вспомнила. Очень им Цой зашел. Даже подпевать стали припев стали. Может мне перевести на здешний? Вот вернется Ляшка с бумагой—точно песенник сделаю.

Чистили мы картошку в кастрюлю огромную. С огурчиками солеными выложу еще вечером. Народу сегодня много будет. Ляшка же опять про Аватара рассказывать будет. Кстати, можно и свежие огурцы на стол выставить. Вдоль разрезанные, да с солью, да с черным хлебушком, аж слюна потекла.

А очистки мы в горшки сбрасывали. Вдруг слышу под боком:

—Курлы-курлы.

Доисторическое мое приползло на запах еды, глазками своими жалобными на меня смотрит. Побирушка чистой воды, прав Ляшка—с ней только на паперти стоять, еды накидают на всю компанию точно.

Так и сейчас мои раненные умиляться стали:

—Ой, а кто это у нас такой хорошенький? Такой миленький?

Рыба бывшая по тону уловила, что ногой никто её отгонять не будет, раскурлыкалась жалобно, то на горшок с очистками смотрит, то мужикам в глазки робко заглядывает.

Они ко мне:

—Можно нам животинку голодную накормить? И что оно такое? Сроду такой милоты раньше не видывали.

Я вздохнула:

—И не увидите. В единственном экземпляре чудо такое. Родственница рыбок гавноедок, подвид побирушек.

Только я это сказала, а она голову на меня повернула, звала, типа?

Побирушка, значит.

—Побирушкой звать. Можете её отходами кормить. Один рукой очистки зачерпнул и перед её носом держит. А доисторическое интеллигентной особью оказалось, аккуратненько так ртом берет и с закрытой пастью пережевывает. Потом даже языком руку лизнула. Ну, все и растаяли. Картофанку уже никто не чистит, все Побирушку кормят. Любимицей стала.

Сожрала все очистки, как кругляшок раздулась, еле через порог вылезла, а со ступенек самой не спуститься, пузо круглое не позволяет, повернула мордашку и так жалобно и тихенько: «курлы-курлы», мои подхватились, снесли бедолагу обожравшуюся на полянку, на солнышко положили, пузиком кверху. А оно аж залоснилось от жирка. Красиво, как раковина изнутри перламутром переливается. Один даже рядом уселся, давай его почесывать. Побирушка на него благодарно взглянула и глазки от удовольствия зажмурила, лежит, урчит, как кошка. Даже Пятнаш от бабочек отвлекся и подошел послушать, да лапой потрогать урчалку-мурчалку.

А я картофанку на печь перебросила, побежала огородик обихаживать, да думаю надо в купальню сбегать, пока время есть. Одежду постирать. Мне бы еще что-то типа стиральной машины соорудить. Типа колеса водного, барабан сделать, с выпуклостями. Чтоб наполовину в воде был. Отверстие под него рядом с купальней выдолбить, со сливом, и дежурство для орков устроить. Стоишь около него и крутишь. Песочные часы соорудить, чтобы время отслеживать.

Ну а что? Без стиралки никак—постельное да полотенца надо регулярно стирать. Кстати , можно с мыльным корнем определенного цвета. И будет у меня и голубенькое, и фиолетовое, и синее. Главное, чтобы не светилось и не красилось. Надо поэкспериментировать будет. А пока не рисковать, отправлю Пятнашку мыльный обыкновенный искать, бесцветный.

Поставила горшок нагревательный и умертвие пинаю:

—Иди, дружок усопший, поработай еще на процветание постоялого двора. Выкопаешь и в зубах притаскивай на крылечко Кряквы.

Потом схватила чистую одежду и в купальню. Плюнула, что помыться можно голубым корнем и залезла в подогретую воду. Только разрешила себе понежиться совсем малость, хватит наотдыхалась. Погрозила я кулаком на предполагаемый север.

Успела тики-тики. Волосы мокрые в узел завязала и полотенцем завернула, когда послышалось много голосов. Громко раздавался и Ляшкин басок, раздававший команды. Выскочила, а там подвода прибыла с товаром. На ней Вальша сидит.

Кричит:

—Не смогла не приехать. И Ляватарчика послушать хочу, и рыб твоих галактических хоть краем глаза глянуть захотелось. Привезла тебе всё, что заказывала. Оставишь меня сегодня в гостевой?

Подбежала я к подруге—обняла её.

—А еще я дядьку Потема привезла. Плотник знатный, но уже возраст, так по мелочи готов все сделать. Около лошади стоял седой сухонький старичок с куцей бородкой.

—Показывай, хозяюшка.

И мы пошли. Долго цокали они над отверстием сливным, и одобрили, и пол стеклянный, для которого они, кстати, привезли толстенное стекло, и унитазы деревянные. Завела на кухню, ткнула пальцем, где водопровод хочу сделать. Вальша долго охала от умиления над Побирушкой, переварившей пищу и ставшей чуточку больше, как мне показалось.

—Какая миленькая девочка! Лапонька. Хочу такую же. Смагичь мне, а Анжеечка.

—Нету. Эта единственная особь во-первых, а во-вторых, с чего ты взяла, что я магичеть могу?

Вальша огляделась , потом загадочно зашептала: