—Стражи, вперед!

20.2

Анжи

Я очнулась в экипаже под мерное постукивание колес.

—Ты ее не убил, случайно?— донесся до меня как издалека голос маркизы.

—Да какая разница. Денег за нее и живую, и мертвую отвалят, — послышался ленивый голос Неклида.

— Придурок,—зашипела маркиза,— я хочу, чтоб эта тварь на костре мучилась. Жениха отбила моего—пусть заплатит сполна, шлюха.

Ох, вот я попала. Что такое не везет и как с этим бороться! Как та цапля на болоте: нос вытащила—хвост завяз. Нечестно это. Я тоже должна по-человечески пожить спокойной жизнью, и волшебства мне этого уже выше крыши. Потом вспомнила про первое желание. Ну да, сама заказала, сама и кушайте.

Осторожно пошевелила руками—связаны. И голова болит. Потом подскочили мы на кочке и опять сознание померкло. Затем были постоялые дворы и подвалы, куда меня сажали. Из еды только кусок хлеба да кружка воды—чтоб до казни дожила.

Грустно мне стало, и про Ляшку вспоминала—живой ли мой лягушонок. Если меня так по голове огрели, что до сих пор прийти в себя не могу—то ему бедному втройне тяжелее пришлось. Он у меня маленький и хрупкий, даром что из себя ярла строит. Тоже еще подросток несформировавшийся, как орчата мои.

Два? Три дня ехали? Смазалось. Только притащили меня во дворец под утро. С головы мешок сдернули. На пол кинули под очи нашего короля. Руки за спиной у меня связаны крепко-накрепко. Изогнулась червяком, голову подняла.

Трон в метрах трех от меня, на нем венценосный сидит и аурой красной светится. И в кого мы хотим исправиться? В Повелителя Морского? Что за суть в тебе сидит, дяденька? Старый, с обрюзгшим лицом, мясистым носом в красных прожилках, с жалкими остатками волос на голове, король изволил подняться и обойти меня широким кругом. Перегаром от его величества несло так, что мухи от такого запашка зигзагом залетали.

В залу вошли какие-то люди в черном и шар притащили. Пошептали, поплевали, пошушукались.

— Она это. Как есть она, Ваше Величество. И к ней вы лучше не приближайтесь.

—Так и мы говорили, что маркизу привезли,—выступили вперед мои похитители. Я голову повернула, смотрю—маркиза переодевшись стоит, в реверансе склонившись перед корольком. Он гадюку нашу взглядом заинтересованным окинул, в декольте не маленькое заглянул и благословил, и деньгами вознаградить тридцатью серебренниками, и при дворе остаться на полном пособии. Потом на меня опять воззрился черными маленькими глазками.

— Ну что, набегалась!—брезгливо, как-то не по-людски склонил голову королек. Потом, обратившись к распорядителю своему, добавил высоким голосом:

—Поначалу колдунью сожжем, потом отобедаем. Ибо ничто так не разогревает аппетит, как зрелища на свежем воздухе. Распорядитесь, чтоб помост организовывали. А пока эту — в темницу, связанную,—бросил брезгливо повелитель местных морей и земель.

Особо ретивые слуги бросились ко мне и, поднимая, рванули платье. Хотела покричать на них:

— Что же вы делаете, гады, за него же деньги заплачены?!

Потом закрыла рот, вспомнив, что меня ждет через час. Какая разница, в каком платье на костре жариться. Притащили меня в камеру, классическую, как из фильмов про средневековье. Сено на полу, решетки на окнах, и крыски пищат по углам. Даже руки не развязали.

Вот что за беда? Только-только от тварей спаслась—тут же на костер угодила. И так жалко себя стало. Не хочется помирать в расцвете лет. Слезы струйками побежали, и не утереться. Так и прорыдала все время. И никто меня не спасет. В Гранце бы да—шанс был. Спрятали бы меня, а здесь? Никому я ненужнаяяяя!

Стражники пришли, подняли меня рывком и потащили. На площади народу тьма. Войско королевское кругом стоит. Посередине помост. И трибуны сбоку выстроены для местной аристократии, видимо.

Привязали меня к столбу, и так туго, главное. Веревка впилась в тело. Я опять носом захлюпала, и хочется гордо, как героиня сгореть, ан нет, не получается. Я лучше за то, чтобы меня спасли.

И тут народ загудел. Шеврон стражей у меня на плече увидел. Жалеть начал. Ну, снова думаю, может, отпустят. Три раза отпустили, видимо, крепко про меня что-то наговорили правителю местному. Платочком белым махнул, чтоб костер поджигали. Мужчина какой-то попробовал из аристократов за меня вступиться, только не помогло—самого его схватили и утащили. В темницу, наверное.

И тут… Я даже глазам не поверила, думала, померещилось от близости смерти. Граф мой стоит. Проморгалась, точно ! Влад! Он здесь. Мой рыцарь, мой герой. И рядом с ним тоже наши. Много наших.

А он как закричит:

—Стражи, вперед!

И началась рубка. Со всех сторон на королевских стражников наскочили. И горожане тоже в рукопашную пошли. Видимо, допекло и их, Величество наше.

А палач с факелом замер около меня. В двух шагах стоит, озирается, а факелок горит.

—Иди отсюда, мил человек,— шепчу ему,— не хулигань. Меня вон, видишь, спасать пришли, а то превращу тебя в земляного червяка. Слышал же, какие про меня страсти рассказывали?

Палач опешил, глаза на меня вылупил. Тут король подскочил и вопит фальцетом:

—Сжечь ведьму! Приказываю!

А я кричу:

—Прокляну! Импотентом станешь!

Палач даже шаг назад сделал. Тут король одной рукой шпагу вытащил, второй факел схватил и хворост поджег.

20.3

Я в ужасе на огонь уставилась. Даже кричать от шока не могу.

А король на меня смотрит и хохочет как сумасшедший. Тут Влад прорвался ко мне и веревки режет. А пламя уже к юбке подбирается. Я голову повернула и вижу, как король на жениха моего шпагой в шею ткнул в шею.

—Нееет! —закричала я. Влад повернулся и начал с ним биться, но бесполезно. Около короля защита непробиваемая. Точно, мне же Вальша рассказывала про королевскую кровь. А граф мой слабеет, смотрю, кровь толчками выходит.

Я руками дергаю, и веревка, наконец, надрезанная, лопнула, поворачиваюсь и вижу, что Влад уже на колено упал, силы теряет. Одной рукой шпагой отбивается , второй рану зажал. А на короле ни царапины. Ох и испугалась я за жениха моего. Думаю:“Да что ж это такое! Только мужика нормального встретила, и тут же из-за козла в короне потеряю”.

Плевать, в кого ты,королек, превратишься! В кого бы ты ни превратишься, потом разберусь—только чтоб защита королевской крови с тебя слезла. Подскакиваю к нему , повисла на руке со шпагой и ору:

—Исправься, скотина!

Он заискрил, а Влад свалился на землю, глаза закрываются. Я на колени перед любимым упала, сердце сжалось. Тут тишина мертвая на площади воцарилась. Обернулась, а вместо короля нашего крыса облезлая около короны ползает, обнюхивает. Вот она какая суть в нем настоящая сидела. Да плевать на него, у меня Влад ранен.

А милый мой побелел уже. Умирает. И аурой красной все так же пылает, как и в первую нашу встречу, когда я ему кольцо в лесу всунула.

Что делать? Подняла я лицо в небо, глаза зажмурила. Будь что будет. Хоть козленочком становись, но живым. Обхватила его лицо руками, поцеловала в губы и шепчу:

—Исправься.

И запылал магическим огнем мой милый. Встала я, отошла, стою, плачу. Понимаю, что могла руками своими счастье сгубить.

И поднялась горящая фигура с земли. И погас огонь, и стоит мой милый живой и невредимый, даже шрамы ужасные на лице исчезли. И светится только над его головой корона.

—Принц! — донеслось из толпы.

—Это же наш принц! Истинный король вернулся!

Он стоит растерянный, на всех оглядывается. Тут придворные, набежали оттерли меня со стражами. Корону подняли ему , крысу прогнали, за руки схватили и во дворец повели—на королевство становиться. А я стою, смотрю, улыбаюсь горько.

А через минуту мои ко мне прорвались: и Ляшечка с головой перевязанной, и Пятнашка около ноги трется, орки с номом радостные мнутся, Крякушка от радости чуть в пляс не пустилась. Побирушка в руки плюхнулась –курлычет. Друзья мои. Вытерла я слезы, посмотрела на дворец, куда жених мой несостоявшийся ушел.

Ну что делать? Бывает в жизни всякое. И такое тоже… Но пусть лучше живым королем, чем моим женихом, но мертвым.