Она вошла тихо и с непроницаемым лицом направилась ко мне.

Похоже, Елена принесла плохие новости.

Выглядела она усталой, под глазами залегли синие круги, лицо осунулось, платок повязан криво. Елена всегда ходила аккуратно, а тут явно накинула, что было. По рукам было видно, что она провела весь день над книгами и склянками.

— Макс, — сказала она. — Выйди на пару слов.

Мы вышли на крыльцо.

— Прости, я не могу ничего сделать, — сказала Елена. — Я перебрала всё, что знаю сама и что есть в моих записях. Потом полезла в книги Антония, которые ты мне дал. Я ничего не могу найти и ничего не могу придумать. Я не знаю, что с этим делать.

— Спасибо тебе, что ищешь решение. Тебе бы своими делами заниматься.

— Да какие уж тут дела.

— Ты знаешь, раньше я сам всегда проблемы решал. Чувство, что я не один тоже многого стоит. И я уверен, что найду решение.

Елена улыбнулась.

— Есть один вариант, — сказала она. — Но нужно дождаться, когда вернутся Анатолий, Павел, Николай и остальные. Хочу сделать круг силы, и попробовать протащить тебя окольным путём.

— Это как?

— Мы встанем вокруг и будем вливать в тебя силы, как делает твоя Ника, — Елена подобрала с крыльца щепку и начертила на земле круг. — Тут самый главный секрет в разных стихиях. Чем они разнообразнее, тем лучше. У Николая камень, у Павла дерево и воздух, у меня жизнь, у Анатолия своё. На стыке разных стихий иногда происходит слом. Сама не знаю, как это работает. Или из-за конфликта стихий, или из-за того, что нужно подобрать правильный ключик.

— Звучит любопытно. Однозначно попробуем, — подбодрил я её, а про себя подумал: «Лишь бы хуже не стало».

Видимо, она заметила что-то в моих глазах и поспешила объяснить.

— Идея не в том, чтобы его пробить. Пробить мы уже пробовали и кончилось все не хорошо. Идея в том, чтобы протолкнуть тебя. Не через стену, а… — она поискала слово. — А по шву. Там, где одна стихия стыкуется с другой, всегда есть шов.

— Ты так уже делала?

— Я о таком только слышала, — честно сказала Елена. — Один раз, от старого лекаря, и он сам это видел в молодости, при переходе бессмертного на пятый ранг. У него тоже были проблемы. И у тебя ведь совсем не стандартный случай, Макс. У тебя вообще всё не как у людей. И других выходов как будто бы и нет. Сколько я ни копалась в своих знаниях и в книгах, ничего путного не нашла.

— Мне кажется, или ты сомневаешься в этом способе?

— Учитель говорил, что тогда два слабых практика погибли и один лишился силы. Стал нулевым.

Я нахмурился.

— Но они слабыми были. Их в круге вообще не должно было быть.

Мы помолчали.

— Макс, ты пойми, время поджимает, нужно пробовать всё.

— Поджимает, — кивнул я. — Только своими не хочется рисковать. Как бы мы хуже не сделали.

— Но альтернатива — это сидеть и ждать, когда ты умрёшь. Никто на такое не пойдёт.

Я вздохнул. Вот только сдаваться я сам не собирался, как и создавать проблемы окружающим. Завтра сам пойду к тому дубу и буду пробовать разобраться.

— Будем надеяться, что они вернутся пораньше, — продолжала тем временем Елена. — Анатолий обещал управиться дня за три-четыре, а он слово держит. — Елена устало потёрла глаза. — А когда вернутся — соберём круг. И попробуем все вместе.

— Так и сделаем, — сказал я. — А теперь присядь и поешь.

— Мне надо работать…

— Отставить споры, — я взял её за плечо и повернул к двери. — Ты на ногах не стоишь. У тебя круги под глазами такие, что впору пугать детей.

— Спасибо, Макс. Умеешь ты говорить комплименты.

— Я честный. Тебе нужно набраться сил, иначе через два дня лечить придётся тебя.

Она поворчала, но спорить перестала.

Я поставил перед ней большую тарелку с крайней порцией, ту, что с корочкой по краю, и кружку взвара.

— А что это, почему квадратное.

— Попробуй, потом будешь вопросы задавать.

Она лишь попробовала, а потом и не заметила, как съела всё до крошки.

Потом откинулась к стене и минуты три просто сидела с закрытыми глазами.

Вера подсела к ней.

Они перебросились парой слов — я не слушал, но краем уха поймал, что речь шла о каких-то снадобьях. Вера благодарила Елену, и говорила, что она совсем хорошо себя чувствует. А Елена изучила повязку на порезанном пальце и поворчала о том, что рану надо промывать, а не заматывать грязной тряпицей.

— Тряпица чистая, — возразила Вера.

— Она была чистая, — сказала Елена. — Следить надо!

— Будет сделано! — улыбнулась Вера.

А Елена вдруг посмотрела на неё внимательно и спросила что-то очень тихо. Вера ответила так же тихо.

Я сделал вид, что очень занят подносом.

Когда ужин закончился, я был выжат как лимон. Вручил Вере книгу «Сказания героя».

— Тяжёлая, — заметила девушка, взяв её обеими руками. Повертела, провела пальцем по тиснению. — И красивая.

— Тут все тяжёлые. Обычной бумаги нет. Зато долговечные.

Она открыла первую страницу и застыла.

Я сначала решил, что она читает. А потом увидел знакомый расфокусированный взгляд, ушедший мимо страницы.

Это длилось дольше обычного. Секунд десять.

— Макс, — сказала она наконец. — Тут какая-то тарабарщина.

— Что?

— Мне пишут.

Она моргнула, потрясла головой и прочла вслух, глядя в пустоту:

— «Внимание. Обнаружено несоответствие». Дальше… — она поморщилась, вчитываясь. — «Ваш уровень Пути знаний находится ниже допустимого предела для носителя». Потом: «Разум не соответствует носителю в этом мире и подвержен растворению». И дальше: «Поднимите уровень Пути знаний. При отсутствии прогресса, целостность разума не гарантируется. Идёт расчёт срока».

Она замолчала, а я стоял и переваривал.

С одной стороны, легче, чем у меня. У меня-то в первый день было чётко: три дня, потом смерть. Никаких «не гарантируется». С другой стороны, у меня хотя бы был счётчик. Я знал, сколько осталось, и мог считать. А тут, тикает что-то невидимое, и ты даже не знаешь, с какой скоростью.

— Так, я что-то не поняла, — возмутилась вдруг Вера. — Эта твоя система меня тупой что ли считает!

Я поперхнулся.

— Нет, ты вдумайся! — Вера отложила книгу и всплеснула руками. — Я, между прочим, кандидатскую по экономике писала! А эта штука мне пишет: «Разум не соответствует»!

— Она не про то…

— Сама ты тупая, система! — возмутилась Вера.

— Тише ты, — я оглянулся.

Вера сердито села на лавку.

— Нет, ну правда, — уже спокойнее сказала она. — Обидно же.

— Обидно, — согласился я. — Только она не про твой ум.

— А про что тогда?

— Про здешние знания. Там ты кандидатскую писала, а про этот мир ничего не знаешь.

Я сел напротив:

— В этом мире всё, что ты знаешь, не работает. Тут другая физика, другие болезни, другие законы и другие деньги. Тут трава лечит, слово может убить, а за неправильную фразу жгут на костре.

Вера нахмурилась.

— Твой разум сейчас, — я подбирал слова, — как дерево, которое пересадили. Корни висят в воздухе. И система тебе, по сути, говорит: укореняйся.

— Что значит дерево? — сощурилась она.

— Да я же…

— Да ладно, шучу я, — вздохнула девушка. — Защитная реакция такая. Так проще думать. Понять бы, что делать.

— А вот тут хорошая новость. — улыбнулся я. — Поднять этот путь, как по мне, проще всего. Надо читать и применять усвоенное. Ну и осваивать всякое новое, хоть травничество, хоть счёт. У меня туда капало за то, что я разбирался в травах, и за то, что головой думал.

— Читать, — повторила она. — Просто читать?

— Ну да. У меня целый сундук от Антония: книги о травах, справочники, зельеварение, сказания. Бери любые. А я постараюсь помочь: объясню, что непонятно, покажу травы, натаскаю по мелочи. Завтра в лес сходим, может, у тебя в другом талант откроется.

Читать она начала в тот же вечер, прямо в зале, пока я убирался.