— Как? А мы разве?..

Рука Анжелы, расстегивающая пуговицы шубки, замерла. Они с Виктором не женаты? Вот это новость! Но хорошая или плохая? Это надо было еще обдумать.

— Ой, только не начинай снова! Мы с тобой уже сто раз это обсуждали! — поморщился Виктор.

Он выключил телевизор и раздраженно бросил пульт на диван. Пластиковая коробочка, соскользнув, с грохотом упала на пол. Крышка отлетела, и оттуда выкатились батарейки.

— Тише! — возмутилась Анжела. — Варяшу разбудишь!

— Кого?

— Варяшу…

Анжела осеклась, увидев искреннее недоумение в глазах мужа. А через секунду, так и не раздевшись, бросилась в детскую. Вбежала и ахнула.

Комната выглядела такой, какой была до ремонта. Спортивный велотренажер, компьютерный стол с большим монитором. Полки с книгами.

— Не-а-ет!!!

— Анжела! Ты в своем уме?

Но девушка, сбросив с плеча руку Виктора, уже бежала в прихожую. Там лихорадочно натянула на ноги сапоги и понеслась по коридору, схватив сумку.

— Анжела, стой!

Нет-нет-нет! Анжела остервенело забила по кнопке лифта, и тот — благо остался на том же этаже — раскрылся.

— Да подожди ты, ненормальная!

Но двери закрылись прежде, чем недоумевающий и разозленный Виктор успел добежать до лифта.

Анжела выскочила из подъезда и ринулась в ночь, не глядя, куда бежит. Глаза ей застилали слезы. Казалось, что стоит ей хоть на секунду остановиться, и сердце просто не выдержит и разорвется. Нет-нет, подожди! Может, это все неправда? Снежный морок, наведенный колдовской зимой? Надо просто вернуться, найти дорогу назад, в ту правильную жизнь, где была Варяша! Анжела просто сбилась с пути, заплутала, свернула не туда! Наверняка, если пройти путь заново, то все вернется, обязательно вернется!

Вот уже видна поликлиника. Елочки весело поблескивали, окрашивая снег вокруг в разные цвета. Да, надо пройти путь еще раз! Пусть это безумие, но Анжела пыталась найти в окружающем ее безумии хоть одну узкую, заметенную снегом тропинку, которая выведет ее на правильный путь. Хоть куда-нибудь!

Слезы мешали ей глядеть. Она бросилась через дорогу, слишком поздно заметив выросшую прямо из темноты машину. Беспомощно замерла в слепящем свете фар. Машина отчаянно тормозила, но скользкая дорога не давала ей остановиться, заставляя идти юзом. Еще миг, и Анжела почувствовала удар, боль, глухой и страшный удар о мостовую, а затем наступила полная темнота.

Анжела очнулась не сразу. Сначала в ушах стоял какой-то звон, голоса больно ввинчивались в уши и ударялись о черепную коробку.

— Пришла в себя! — прошептал кто-то. — Врача позовите!

Анжела застонала и попыталась открыть глаза.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался подошедший мужчина в белом халате.

С бородатого лица на Анжелу смотрели внимательные голубые глаза.

— Что со мной было? — прошептала девушка.

Во рту было сухо, и язык шершаво скользил по зубам и деснам.

— А вы не помните?

Анжела напряглась.

— Машина? Авария? — полувопросительно спросила она.

— Имя помните?

— Анжела Леонидовна Вистицкая.

Врач сверился с картой у него в руках.

— Ну почти, — ласково сказал он. — Фамилия не та. Ничего, при такой травме бывает.

— Какой травме?

— Черепной, — пояснил врач.

— Я хочу домой, — прошептала Анжела.

— Мы вас не задержим, — пояснил врач. — Больница переполнена. Гололед, сплошные травмы. Не беспокойтесь. Завтра сделаем вам МРТ, и если все в порядке, то послезавтра выпишем.

— Спасибо!

— Пока спите! — добавил врач, уже отворачиваясь и начиная что-то на ходу объяснять медсестре.

И Анжела послушно провалилась в полудрему.

Она пришла в себя поздно вечером, когда над городом наливался кровавый тревожный закат. В палате она была почему-то одна, хоть врач и говорил, что больница переполнена. Две другие койки стояли пустые. На столике лежал кем-то заботливо оставленный телефон. Стоял стакан с водой. Анжела постаралась сесть на постели, и ей это удалось. Голова кружилась, но не тошнило.

— Проснулись? — спросила заглянувшая медсестра. — Удачно. Скоро ужин принесут.

И она вышла, оставив пациентку одну. Девушка набрала номер телефона.

— Анжела! — тут же отозвался Виктор. В его голосе был лед и недовольство. — Ты специально мне на нервы действуешь? Какого черта?..

— Я в аварию попала, — торопливо пробормотала девушка, коротко пересказывая, что с ней случилось. — Сейчас в больнице.

— В какой? — тут же убавил гнев Виктор.

— Не знаю, — растерялась Анжела.

— Узнай, пожалуйста. Я приеду.

— Меня уже послезавтра обещали выписать, — сообщила Анжела.

— Вот и хорошо. Тогда я тебя заберу.

— Виктор, скажи, пожалуйста… — слова давались тяжело, потому что к горлу уже подбирались слезы. — А Варяша… Ее правда нет?

— Про какую Варяшу ты все время талдычишь? Ты в своем уме, Анжела? И какого черта ты ломанулась куда-то бежать ночью?

— Извини, так получилось.

— Адрес больницы пришли, непутевая.

— Хорошо, — прошептала Анжела и нажала отбой.

Отчаянье безжалостно подступало, и от него уже некуда было деться. Девушка встала и подошла к окну. Приложила пальцы к холодному стеклу, которое вибрировало от шума города. Закат над городом был так пронзительно ал и нежен, что Анжела зарыдала, пронзенная в самое сердце. Опустилась на пол, где и продолжила оплакивать свою потерянную жизнь. Все, она потеряла теперь все. И всех. Всех, кто ей был дорог. Была ли в этом ее вина? Наверняка! Не пытайтесь обыграть казино! И уж тем более заключать сделки с богами. Где-то в волшебном контракте были приписки мелким шрифтом, которые она пропустила. Боль была такой сильной, что было даже трудно дышать.

— Так же нельзя, — шептала сквозь сжатые зубы Анжела. — Это просто бесчеловечно — лишать человека всего. Так нельзя, так просто нельзя. За что? Чем я виновата?

Но ответов в ставшем ядом воздухе не было, и Анжела травилась своими собственными вопросами. А разве есть вообще справедливость в жизни? За что наказывают родителей, у которых рождается неизлечимо больной ребенок? Или детей, над которыми издеваются родители? Есть ли вообще смысл в бесконечных человеческих страданиях? Ради чего это все? Чтобы понять? Понять что?

— Ты что на полу сидишь? — всполошилась нянечка, которая прикатила в палату еду. — Ну-ка вставай!

Анжела покорно вернулась в постель. Легла на жесткие накрахмаленные простыни. Даже проглотила пару ложек каши, пюре и салата, абсолютно не чувствуя вкуса еды. Приняла лекарство, которое принесла медсестра, и вскоре снова провалилась в сон. Как в темный колодец без дна. Но ей сейчас хотелось утонуть в забытьи. И ни о чем не думать.

МРТ показало, что все с Анжелиной головой в порядке. Скопления крови нет, так что и беспокоиться было не о чем. Так объяснил ей ее врач, заглянувший в палату утром в понедельник.

— Меня выписали, — сообщила она по телефону Виктору, который так до нее и не добрался.

— Ну и ладненько, — спокойно согласился тот. — Анжел, тут у меня завал на работе. Никак не могу приехать. Ты на такси доедешь? Денег сейчас тебе перешлю.

— Не надо, — коротко отказалась девушка. — Не беспокойся, доберусь.

Она уже знала, что будет делать.

Такси довезло ее до дома Виктора. Анжела входила в пустую квартиру, как в склеп. Снова сползла по стенке в прихожей на пол и прорыдала пару часов. Потом, зажав сердце в кулак, принялась за дело.

Ее вещей в доме Виктора было немало, но, в основном, одежда, косметика, другие женские аксессуары. Все влезло в чемодан и три большие сумки. Анжела снесла их по очереди, стараясь не напрягаться — врач запретил ей тяжести и активную физическую нагрузку. Но оставаться в этом доме и с этим человеком Анжела больше не могла.

Стремительно темнело, и, когда девушка прогревала и очищала основательно заметенную машину, на город уже опускалась темнота. Небо, набрякшее готовым снова просыпаться снегом, провисало до самых крыш и отливало в огнях города сиренево-серым. Машины зажженными фарами прощупывали дорогу в снежной каше. Анжела обтрясла сапожки и уселась в салон. Включила обогрев сиденья. Дворники стряхивали тающие снежинки с лобового стекла, превращая их в мокрые разводы.