Анжела вдыхала морозный воздух, и ей казалось, что она дышит самим счастьем. Так вот оно какое, счастье, короткий отрезок времени, который может оборваться в любой момент, который непременно скоро оборвется. Но разве она понимала это раньше? Разве она ощущала это так, как сейчас?

Время от времени она поворачивалась, чтобы разглядеть в полутьме лицо мужа, полюбоваться им украдкой.

— Что, Жейли? — в очередной раз поймав ее взгляд, удивленно и насмешливо выгнул брови Виктор.

— Ничего.

«Просто я так люблю тебя!» — хотелось сказать Анжеле, но слова застревали в горле.

У нее уже заболели ноги, когда они подошли к реке. И снова знакомый пешеходный мостик над черной рекой, в которой размытыми пятнами отражаются фонари. Черемухово!

Оно было таким же, каким Анжела его увидела в прошлый раз — замершим в снежной сказке, дремотно-волшебным. Уютные домики, из труб которых шел дым, редкие машины, еще более редкие пешеходы, лениво взгавкивающие собаки.

— Я хочу зайти в церковь, — сказала Анжела, когда они проходили мимо храма.

— Конечно, Жейли.

— Нет, я хочу одна, — твердо сказала девушка, заступая путь мужу.

— Хорошо. Я подожду у входа.

— Ты иди, — ласково сказала Анжела.

Она приблизилась к Виктору, взяла его за воротник, потянулась, и муж понятливо наклонился, подставляя ей губы. Поцелуй был коротким и легким, как снежинки, летящие с небес.

Муж вытащил руку из перчатки и вытер со щеки Анжелы растаявший снег. Пальцы были теплые, а прикосновение ласкающим, берущим за душу.

— Ты иди домой, — повторила Анжела, стараясь заставить голос не дрожать. — А я скоро приду. Не жди меня, пожалуйста.

Она тоже выпростала руку из перчатки и нежно погладила мужа по щеке.

— Как скажешь, мой ангел.

Анжела повернулась и пошла к дверям церкви, не оборачиваясь. Она была уверена, что муж смотрит ей вслед, но, когда дошла до порога и кинула взгляд назад, никого за оградой уже не было.

Девушка дернула за ручку, и, на ее удивление, дверь отворилась. Анжела порадовалась, что ее догадка оправдалась. Она где-то читала, что в дореволюционной России все церкви были открыты круглосуточно, а не по часам, как в современном мире.

Внутри Анжелу встретила гулкая тишина. Свечки, потрескивая, бросали отблески на позолоту икон и на задумчивые лица святых. Около прилавка никого не было. Анжела прочитала цены, нарисованные на бумажке рядом со свечами, отсчитала нужную сумму монет и положила к другим на тарелочку.

Пошла к иконостасу и перекрестилась на икону Спасителя. Посмотрела направо на следующую за ним икону. Праздник Покрова Богородицы. Значит, этот храм был Покровским.

В ее мире старинная церковь давно была снесена, как и множество других больших и мелких, красивых и не очень храмов. Сметен с лица земли, не оставив после себя даже воспоминаний. А в этом мире он продолжал существовать и был открыт всегда, чтобы страждущие душой могли прийти и излить душу.

Анжела перекрестилась еще раз на иконы и медленно побрела вдоль стен, разглядывая фрески. Зажгла и поставила перед иконой Богородицы все три свечи одну за другой. Одна за Виктора, ее настоящего мужа. Другая за тетю Женю. Третья за маму.

— Спасибо! — прошептала Анжела, глотая слезы. — Ты выполнил мое желание. Пусть и не так, как я просила. Но так даже лучше. Теперь я знаю, что мама жива. Что она есть. И она не страдает. Она здорова и счастлива. Теперь, когда я вернусь в свой мир, я буду об этом помнить. И пусть там мамы не будет, но я буду знать, что она живет в старом семейном особнячке, сидит в уютном кресле, пьет час со своими любимыми корзиночками. Ты знаешь, мне этого хватит. Спасибо тебе! Два раза я просила тебя о чуде. Два раза я шагала в неизвестность. И два раза ты исполнял мои желания. Я была глупа. А ты мудр. Ты сделал все правильно. Пусть мама живет в этом мире, где все так безопасно и уютно. Пусть. Если для ее счастья мне нужно ее потерять, то пусть так и будет. Спасибо тебе!

Анжела смахнула слезы, постояла еще, глядя в лицо Богородицы. Но та смотрела не на нее, а на Сына. И в ее глазах сияли любовь и радость.

— Я знаю, что мне надо сделать, — тихо сказала Анжела, словно в ответ на непроизнесенный укор. — Не торопи меня.

Она вышла из храма и затворила за собой дверь. Снег уже валил стеной, падал на подставленную руку Анжелы.

— Спасибо! — снова прошептала она. — Но я должна вернуться в свой мир.

И она шагнула вниз по ступенькам, зная, что все делает правильно. Где-то сзади, в уютном тепле, перед иконой, горели три свечи.

Анжела уже не удивилась, когда снег пошел стеной, стоило ей ступить за церковную ограду. Она застыла на месте, ожидая, пока снегопад утихнет. Не дождавшись, сделала несколько шагов, и тут ее оглушил звук клаксона и визг тормозов. Она резко качнулась назад, едва успев увидеть пронесшуюся мимо смерть.

Снежная пелена разорвалась, открыв вид на широкую дорогу с редкими проезжающими машинами. Сама девушка стояла на пешеходном переходе. Анжела в два прыжка достигла безопасного островка между двумя полосами движения. Светофор на тонущем во мраке перекрестке мигал желтым, засыпанная снегом мостовая была исполосована свежими следами шин.

Анжела оглянулась. Никакой церкви позади, конечно, не было. В этом мире на ее месте стояла детская поликлиника с новогодними елочками на широком козырьке и веселым изображением сказочной избушки у входа. От переливающихся гирлянд на снег ложились тревожные разноцветные всполохи. Калитка во двор поликлиники была заперта на замок.

Анжела обнаружила, что одета в шубку из стриженной норки, а через плечо у нее висит сумка. Достала телефон и посмотрела на дисплей. Ну вот, тот же год, тот же месяц. Только день опять сдвинулся: Анжела снова вернулась в пятницу, вернее, в ночь с пятницы на субботу, потому что времени было уже три часа после полуночи.

Домой! Скорее! Она бежала знакомыми дворами, привычно сокращая дорогу. Около подъезда вдруг затормозила. Что-то на секунду привлекло ее внимание. Анжела недоуменно остановилась и вернулась на несколько шагов назад.

В ряду припаркованных заснеженных автомобилей стояло зеленое «Пежо» со знакомым номером. Девушка непонимающе перечитала цифры и буквы. Ну конечно — это же ее машина, проданная еще четыре года назад. Какое совпадение, что она оказалась около Анжелиного подъезда. Нет, стоп! При регистрации с машины снимали номера. Тогда почему?.. Анжелу осенила догадка.

Девушка раскрыла сумку и стала нервно копаться в ней. Нашла ключи, и через секунду машина пикнула, послушно открываясь. Анжела распахнула дверцу, и часть снега обрушилась внутрь, на сиденье. Машинально стряхивая снег, девушка обегала глазами салон. Все, как было тогда — те же диски в боковых карманах, запас жвачек, гигиеническая помада в бардачке, что-то еще, уже забытое, но сейчас воскресшее из небытия прошлого. Анжела захлопнула дверцу, и звук отозвался гулким морозным эхом в спящем дворе.

Мир снова поменялся, пока она путешествовала между параллельными реальностями. К лучшему ли? Дай Бог! Но сердце невольно сжало нехорошее предчувствие.

Подъезд был пуст. Лифт послушно вез Анжелу наверх. Стараясь не сильно стучать каблучками по плиткам, девушка прокралась к двери квартиры и повернула ключ. Но что она объяснит мужу и дочери? Где она пропадала всю ночь?

— О, Анжела! — отозвался Виктор из гостиной, ставя кино на паузу. Муж лежал на диване перед телевизором. — Как корпоратив?

— Какой корпоратив? — удивилась девушка, расстегивая сапожки и отзываясь из прихожей.

— В смысле какой? — теперь Виктор снял наушники и положил их рядом на диван. Повернулся недоуменно к жене. — Ты же сказала, что у вас корпоратив в ресторане. Предновогодний. Кстати, могла бы и раньше приехать.

В его голосе звучало недовольство.

— Можно потише! — поморщилась Анжела.

— Анжел, — продолжил выговаривать Виктор, — я, естественно, не возражал против корпоратива. И даже против того, чтобы ты туда пошла без меня. В конце концов, как ты сама сказала: «Приглашают только жен и мужей, а мы с тобой просто живем вместе».