— Ты бы нес свои чудеса домой, — добродушно пожурила Деда Мороза Анжела. — Небось, дома ждут.

— Пойду! — широко улыбнулся Дед Мороз. Борода у него тоже была хороша: осанистая, сказочная. — Вот вручу всем подарки и пойду. Тебе тоже один приготовлен.

Артист подмигнул и скинул со спины синий мешок, на котором были вышиты серебряные снежинки.

Анжела снова развеселилась.

— Лучше детишкам отнеси!

— Ну зачем же детишкам твои беды? — спросил Дед Мороз, копаясь в мешке. — Это не у них же муж стал чужим человеком, которого с трудом терпишь? Это не они же, лежа в постели, думают, как отомстить своему близкому человеку? Унижая его и делая больно?

Анжела так побледнела, что даже голова закружилась. Ей пришло в голову, что она здесь одна наедине с этим мужчиной. А вдруг он маньяк? Иначе откуда он знает про…

— Откуда я все знаю? — подмигнул ей Дед Мороз. — Ну так я же тебе говорю, дочка, волшебник я. Могу подарить тебе чудо.

— Какое чудо? — еле прошептала непослушными губами Анжела.

Она уже прикидывала, куда бежать. Вот туда, к ресторану, где еще сидят люди? Или лучше на другую сторону площади? Там через два дома будет аптека, куда она шла.

— Вот возьми! — протянул ей руку Дед Мороз. На его ладони в большой бархатной варежке с меховой белой оторочкой лежало елочное украшение — стеклянная снежинка.

Анжела покосилась на игрушку. Не опасно ли брать что-нибудь у этого человека? Он же явно хороший психолог, раз сумел за пару минут разговора прочесть ее сокровенные желания. А вдруг он гипнотизер? Хотя что с нее взять? У нее и денег-то почти нет.

— Нет, спасибо! — отказалась Анжела. — Я не принимаю подарки от незнакомых людей.

— Это твое дело, — почти равнодушно пожал плечами Дед Мороз. — Но как бы тебе не пожалеть однажды. Хотя и взяв, ты можешь пожалеть. Чудо, оно, знаешь ли, тоже цену имеет.

— Разве? — удивилась Анжела. — Разве чудеса не бесплатны?

— Только для детей, — строго отрезал артист. — Они так искренне в них верят, что получают бесплатно. А взрослым за свое чудо платить надо. И чем меньше человек в него верит, тем больше будет плата. Но ты бери, красна девица, бери! Другого случая может не представиться!

Анжела с опаской покосилась на незнакомца и отрицательно покачала головой.

— Ну вот так всегда! — укорил ее Дед Мороз. — Ладно, твое дело! Хочешь — бери! Не хочешь — пусть чудо пропадает. Или его кто другой возьмет. Только чудо это для тебя лично приготовлено, другому счастья не принесет. К тому же оно растает скоро, — подмигнул артист, снова накидывая на плечо мешок. — А я пошел. Дел у меня перед Новым годом невпроворот.

Он положил стеклянную снежинку под елку и пошел прочь размашистыми шагами, хрустя по свежему снегу. Мешок поблескивал в свете фонарей. Анжела провожала незнакомца взглядом, пока он пересекал проезжую часть. Мужчина остановился на другой стороне, повернулся к ней и, приложив руки рупором ко рту, крикнул:

— Только ты сама должна захотеть чуда, Анжела! И помни про плату.

А затем полностью потерял к ней интерес и пошел дальше.

Анжела ахнула. Но нет, ей, наверное, это послышалось. Не мог артист знать ее имя. Она в раздумьях посмотрела на лежащую снежинку. Потом подошла и взяла ее в руки.

Снежинка была аккуратная и очень красивая. Она блестела искрящимися гранями и умещалась ровно в ладони.

Чудо! Разве не этого хочет каждый человек? Есть ли на свете абсолютно счастливые люди, которые ни о чем не мечтают, ничего не желают? Здоровья родителям, счастья детям, мира и лада в семье, успехов на работе, да просто материального благополучия! Но Анжеле вряд ли бы помогло одно чудо. Ей бы потребовалось по крайней мере несколько чудес. А снежинка была одна.

Анжела положила украшение в карман: все же негоже отвергать подарок. Да еще и от Деда Мороза, усмехнулась она. Решила: подарит Варюше, а та повесит игрушку с другими украшениями. И то — пора уже ставить елку, припозднились они в этом году.

Анжела подождала, пока по пустынной площади проедет машина и торопливо пересекла проезжую часть. Достигнув безопасного тротуара, оглянулась. Деда Мороза в яркой шубе с волшебным посохом уже не было видно, и все окружающее показалось девушке серым и тоскливым.

— Я хочу чуда, — вдруг вслух произнесла Анжела, сама не ожидая от себя этого. По щекам снова заструились слезы. — Только я не верю в него.

Стоило ей сказать это, как метель завыла, и с неба пошел такой густой снег, что улицу тут же затянуло в почти непроглядную снежную пелену.

Анжела тут же снова закуталась в капюшон. Снег был таким сильным, что она практически шла наощупь. Фонари служили ориентиром, но головы девушка не поднимала, упрямо глядя в снежную кашу под ногами. Надо пройти два дома, и там будет аптека. Снег бесновался, летел прямо в лицо, отчего оно опять намокло. Анжела шла, опустив низко голову. Но вдруг через несколько минут метель решила сменить гнев на милость. Снежинки стали более редкими, и они уже не так хлестали по лицу. Какая капризная нынче зима, подумала Анжела, и как прихотливо меняет ее настроение. Девушка сбросила капюшон, подняла глаза и недоуменно остановилась.

Дом, рядом с которым она остановилась, был и похож на знакомую ей аптеку, и в то же время не похож. Во-первых, он был, кажется, ниже на пару этажей. Во-вторых, вместо привычного горящего зеленого креста на цепях болталась вывеска «Аптека Докторъ Здоровъ». Красивые, стилизованные под старину буквы были припорошены снегом, но хорошо читались в свете фонаря. Да и фонарь был похож на музейный, к тому же намного тусклее, чем обычно.

Анжела с удивлением оглянулась. Сколько она здесь не была? Месяц? Неужели за это время здесь все переделали? Ну ладно, с количеством этажей она могла просто ошибиться. Но зачем переделали аптеку и даже фонарь… нет, все фонари на улице. А может, тут снимали кино? Что-нибудь про жизнь начала двадцатого века? Только этим можно было бы объяснить сильные изменения в городском ландшафте. И аптека, хорошо освещенная и видная через большое витринное окно, выглядела непривычно.

Заинтригованная Анжела постучала сапогами, чтобы обить снег, вытерла ноги о жесткий половик на крыльце и толкнула дверь. Приветливо прозвучал колокольчик, и она оказалась внутри. Колыхнулась темно-синяя занавесь, и из глубины помещения к прилавку выплыла сухопарая дама в строгой белой блузке.

— Что вам угодно, барышня? — деловито осведомилась она.

Анжела с любопытством оглядывала непривычный интерьер без стеллажей, где обычно стояли дезодоранты, шампуни и другие мелочи. Зато стены и зеркала в простенках между шкафами были украшены еловыми ветками, на которых блестели шары и мишура. Слово «барышня» Анжела отнесла к еще одной сегодняшней странности, но не стала заострять на этом внимания.

— Добрый вечер! — любезно сказала она. — Мне нужна мазь от ожогов. Забыла, как называется. Такая серая, в тюбике.

— Серая в тюбике? — нахмурилась продавщица. — Такой не помню, но могу вам посоветовать вот эту.

Дама полезла в верхний ящик за лекарством. Анжела с удивлением увидела, что продавщица одета в длинную юбку. Чего только мода ни делает, подумала она. Взгляд девушки невольно скользнул вниз, и Анжела едва не ахнула. Она нагнулась и неверяще приподняла край своей длинной юбки, который выглядывал из-под шубки серебристого меха. Шубка?

Анжела на подгибающихся ногах подошла к зеркалу в полутемном простенке и со страхом взглянула на своего двойника. Это была она и одновременно не она.

Норковая шубка лежала пышными складками на ее ставший слишком длинной юбке, а верх рукавов в районе плеча был оторочен мехом чернобурой лисицы. Шляпка в тон была тоже меховой. Из-под нее выходили тщательно завитые локоны. На груди висела меховая же муфточка. Анжела запустила туда руку и нащупала маленький кошелек. Открыв его, обнаружила монеты — странные, по виду старинные — копейки и рубли, а также бумажные деньги. Она с недоумением повертела их в руках.