— Всё, — сказал я. — Утечку перекрыл.

Барсик приподнял голову.

— То есть ты залез к ядовитому туману, потрогал неизвестную железку и теперь считаешь, что спас всех?

— В общих чертах — да.

— Я даже не знаю, что сказать, — вздохнул питомец.

— Скажи, что я молодец, — хмыкнул я.

Кристина посмотрела в реакторную. Голубой туман возле трубы действительно больше не клубился. Остатки ещё висели в воздухе лёгкой дымкой, но нового потока не было.

— Если это правда… — тихо сказала она.

— Узнаем позже. Сейчас пора ускоряться и валить отсюда, — перебил её я, включил фонарик и сверился с маршрутом. Направление я помнил. Выход был далеко, но не так уж недостижимо, особенно теперь, когда все двери открыты, а големы изображают мебель.

Мы даже ускорились. К сожалению, бежать среди застывших конструктов, тёмных коридоров и древних механизмов было бы глупо, а я сегодня и так израсходовал почти весь лимит глупости.

Двери действительно были открыты. Там, где раньше наверняка потребовали бы доступ, теперь створки стояли распахнутыми. Некоторые проходы освещались только моим фонариком. Где-то на стенах тускло мигали аварийные огоньки, доказывая, что комплекс уснул не полностью.

Мы проходили мимо боковых помещений, некоторые двери тоже оказались открыты. И каждый раз внутри меня просыпался маленький жадный человек, который шептал: «Ну одним глазком. Ну быстро. Ну вдруг там кристаллы или ещё что-то ценное. Ну ты же инженер, тебе надо». Я же стиснул зубы и прошёл мимо.

— Даже не заглянешь? — удивился Барсик.

— Нет.

— Ты болен?

— Не исключаю подобного.

Кристина посмотрела на меня с подозрением.

— Что он сказал?

— Удивляется, что я не граблю всё подряд.

— Скажи ему, чтобы не провоцировал тебя, а то я переживаю.

Я покосился на очередную открытую дверь, за которой в луче фонаря блеснуло что-то металлическое, довольно соблазнительно.

— Жадность до добра не доводит, — пробормотал я. — У нас и так в рюкзаках хватает интересного. Пусть на пару баронств не купим, но и с голоду не умрём.

— Я запомнил, — тут же отозвался Барсик. — Ты обещал, что с голоду мы не умрём.

— Кто о чём… — вздохнул я и прибавил шаг.

Дорога заняла около часа, по ощущениям. В подземелье время вообще странная штука, особенно когда вокруг темнота, застывшие големы и древний комплекс, который в любой момент может решить, что перезагрузка завершена досрочно.

Коридоры сменялись техническими галереями, широким тоннелем, медленно поднимая нас выше. Воздух постепенно становился другим, менее тяжёлым и металлическим. В нём появились запахи сырости, земли и чего-то живого. Я сначала даже не поверил своему счастью, но впереди показался слабый естественный свет.

— Неужели выход, — тихо сказала Кристина.

Последние метры тоннеля мы прошли молча. Я всё ждал, что сейчас дверь закроется, пол уйдёт вниз, сверху посыплются големы, а интерфейс радостно сообщит, что выход был тестовым. Но ничего подобного не произошло.

Свежий воздух ударил в лицо так резко, что я на секунду остановился. После духоты тоннелей он казался почти роскошью. Влажная земля, трава, листья, слабый ветер и обычный лес с дорогой, проходящей рядом. Никаких светящихся труб, стражей внутреннего круга, древних экранов и реакторов. Я вдохнул глубже.

— Вот теперь я почти люблю природу.

Барсик принюхался.

— А я люблю, когда природа содержит еду, — в принципе, другого я от него и не ожидал.

Впереди действительно тянулась дорога. Нормальная, укатанная, с колеями. По обе стороны рос лес, не похожий на декорации к кошмару местного биолога, даже птица где-то крикнула.

Мне стало интересно взглянуть на аномалию на прощание, ну и зафиксировать в памяти момент, где я бросил добычу, ценности которой даже не представляю. Вход в тоннель выглядел довольно своеобразно: узкий тёмный провал, почти полностью скрытый кустарником. Если не знать, где искать, легко пройти мимо. Над ним нависали камни и корни, а чуть дальше, за зарослями, поднималась огромная стена. Она уходила в обе стороны, теряясь за деревьями. Серый камень, зубцы наверху, следы старой кладки и более свежих укреплений. С этой стороны стена выглядела как граница мира.

Я прикинул расстояние, направление, положение тоннеля и понял неприятную вещь. Когда вход закроется, отсюда в аномалию попасть уже не получится. Древний выход словно вывел нас на внутреннюю сторону закрытой территории.

Кристина тоже обернулась, взглянула на стену и заметно напряглась, как человек, который узнал место и уже мысленно пересчитал все неприятности, связанные с ним.

— Ты знаешь, где мы? — спросил я.

Она медленно кивнула.

— К сожалению, знаю.

Мне очень не понравилось это «к сожалению».

— И?

Кристина немного поколебалась и продолжила:

— И я не уверена, что это место лучше, чем попытка пересечь аномалию ещё раз.

— К сожалению, я знаю только ещё два выхода, — сказал я, глядя на тёмный провал тоннеля. — Точнее, помню направление к ним. Первый — это то место, через которое мы вообще попали в комплекс. До него далеко, и часть пути, как я подозреваю, всё ещё проходит через районы, где нас не ждут. Ну или по поверхности.

— А второй?

Я поморщился.

— Второй расположен рядом с местными жителями, не особо гостеприимными, насколько мы все помним.

Барсик лениво зевнул.

— Если ты про голодную обезьяну, то она мне тоже не понравилась, некультурная, даже не поздоровалась перед тем, как попыталась нас съесть.

— Вот именно, — кивнул я. — И я очень сомневаюсь, что она вместе со всем комплексом ушла на перезагрузку.

— Жаль, — задумчиво сказал Барсик. — Меня бы устроил подобный расклад.

— Ну да, возвращаться в комплекс тоже не хочется, — сказала Кристина. — Но и покинуть это место без особых проблем точно не получится.

— А подробности вообще будут? — спросил я.

Она кивнула на стену.

— Это баронство полностью окружено стеной.

Я хмыкнул.

— Очень дружелюбные люди.

— Стена постоянно охраняется, — продолжила Кристина. — Просто забраться на неё и перелезть на другую сторону вряд ли получится.

— Обожаю хорошие новости.

Она посмотрела на верх стены, скрывавшийся за кронами деревьев.

— И дело не только в стражниках. Стену строили сильные маги. Любая попытка её преодолеть фиксируется. Если полезешь наверх или попытаешься пройти через неё каким-нибудь нестандартным способом, поднимется тревога.

Я медленно перевёл взгляд на вход в тоннель.

— Надеюсь, наше появление здесь ещё никому не известно.

— По идее, не должно быть. На подземные ходы это не распространяется. И вряд ли они… — она вдруг замолчала.

— Не нагнетай, — напомнил я о себе. — Сейчас не время для повышения напряжения.

— Вряд ли они вообще знают про этот вход, — уже тише сказала она. — Слишком уж он сливается с местностью. Если бы его нашли, здесь наверняка стояла бы охрана.

— Или табличка: «Древний комплекс, вход платный».

— Опять ты со своими шуточками, — вздохнула девушка.

— А что? Вдруг тут туризм развит.

Барсик принюхался и повернул голову в сторону дороги.

— А вот и местные.

Я тоже услышал: сначала слабый скрип, потом стук колёс и фырканье лошадей или каких-то местных аналогов, если фантазия этого мира решила опять отличиться.

Мы все одновременно посмотрели на дорогу, на которой из-за неровности рельефа в нескольких сотнях метров показалась карета. Рядом ехали сопровождающие — на таком расстоянии я не сразу разобрал детали, но силуэты людей заметил.

— Так, — сказал я очень тихо. — Прячемся в лес, только без паники.

Барсик уже сделал пару шагов в сторону кустов, но не смог выполнить приказ без комментариев.

— Мне нравится часть «без паники». Особенно после того, как ты сказал это голосом человека, который паникует.

— Я не паникую, а стратегически ускоряюсь, — я махнул рукой, показывая направление. — Кристина, туда. Барсик, рядом. Держимся так, чтобы я тебя слышал.