Через некоторое время лес начал редеть и дорога вывела нас к небольшой возвышенности, откуда уже просматривалась цель. Не настоящая крепость, конечно. Скорее укреплённый круглый двор, построенный на основе старых руин. Невысокая стена высотой метра три, башенки по углам, деревянно-металлические ворота, внутренний навес и несколько бойниц. В диаметре вся эта радость занимала метров десять, может, чуть больше.

На стене стоял мой противник и не узнать его было трудновато. Тот самый инженер, который в первом этапе управлял своим големом, применив технику «бой с тенью». В финальном поединке его механизм уничтожили, но сам принцип я запомнил хорошо.

Я остановил своего голема у последней контрольной отметки перед крепостью и сплюнул в сторону, понимая, что с этим товарищем просто не будет.

В голове шевельнулась мысль Барсика:

«О, двуногий нашёл ещё одну проблему. Какая неожиданность.»

Я не стал отвечать, потому что впервые за утро был с ним полностью согласен.

Интерлюдия.

На одной из дальних смотровых площадок было тихо. В отличие от городских вышек, где толпились зрители, спорили торговцы, смеялись гости и слуги разносили напитки, здесь находились всего двое. Барон Патрик Стоун стоял у перил, опираясь ладонями на тёмное дерево, и смотрел вдаль. Рядом с ним, чуть в стороне, застыла фигура в странном балахоне с глубоким капюшоном. Лица незнакомца по-прежнему не было видно.

С площадки открывался широкий вид на лес, старую дорогу и несколько расчищенных просек. Вдалеке медленно двигались атакующие инженеры. Каждый шёл своим маршрутом, вёл или сопровождал собственный конструкт, и приближался к крепости, где его уже ждал защитник.

— Надеюсь, в этот раз они примут более достойные решения для управления конструктами, — произнёс скрипучий голос. — И покажут нам действительно что-то стоящее.

Барон не сразу ответил. Он наблюдал за одной из дальних фигур, рядом с которой шагал крупный человекоподобный механизм. Даже отсюда, через усиленную оптику, было видно, что конструкт движется не идеально, но уверенно. Не дёргается, не заваливается, не требует кабеля и не ползёт, как испуганная железная ящерица.

— Я сделал всё, что мог, — наконец сказал Патрик. — Им передали материалы, кристаллы, сенсоры, управляющие элементы. Всё, что было подготовлено. Даже те образцы, функционал которых до сих пор остаётся неизвестным.

Человек в капюшоне тихо усмехнулся. От этого звука барон едва заметно напрягся, хотя и не повернул головы.

— Если не ошибаюсь, Александр Грант уже проверил несколько твоих неизвестных элементов, — сказал незнакомец. — И мне самому интересно, как именно они работают.

Стоун скривился.

— Подобными проверками уже занимались несколько лабораторий. Далеко не все из них удалось отстроить заново.

Он помолчал, потом добавил суше:

— А большинство инженеров и учёных, работавших с этими металлами, погибли. Эти материалы опасны.

— Всё ценное опасно.

— Не всё ценное прожигает стены, ломает кости собственным весом или выворачивает контуры наизнанку, — возразил барон. — Я до сих пор не уверен, что их стоило выдавать участникам.

Человек в капюшоне чуть наклонил голову.

— Стоило.

В его голосе не было сомнения. Только сухая уверенность того, кто давно привык считать чужой риск расходным материалом.

Где-то в стороне зрители на вышке радостно загудели, видимо заметив нечто занимательное.

— Толпе похоже нравится, — заметил Патрик.

— Толпе нравится всё, что достаточно далеко от неё, — ответил скрипучий голос. — Огонь, кровь, чужой страх, чужая смелость. Они смотрят и думают, что присутствуют при великом событии.

— А разве нет?

— Нет, они видят лишь то, что мы хотим им показать.

Барон медленно повернул голову. Человек в капюшоне продолжал смотреть на лес.

— Настоящая работа начнётся потом. Когда станет ясно, кто из этих восьми способен не просто собрать игрушку за неделю, а думать в условиях давления, риска и неполных сведений. Кто способен использовать неизвестные материалы, не уничтожив себя сразу. Кто способен управлять конструктом не на арене, где всё подготовлено, а в поле, где земля неровная, обзор ограничен, а противник не обязан вести себя удобно.

— Ты хочешь привлечь победителей? — спросил барон.

— Не только победителей. — усмехнулся неизвестный, — Победа в игре не всегда означает пригодность. Проигрыш не всегда означает слабость. Один может проиграть из-за плохого жребия, неудачной местности или слишком сильного противника. Другой победит случайно, за счёт грубой силы или чужой ошибки. Смотреть нужно глубже.

— На что именно?

Человек в капюшоне поднял руку и указал на дальнюю просеку.

— На решения. На скорость мышления. На готовность нарушить привычный подход. На то, кто попытается защитить себя, а кто будет думать только о победе. На тех, кто ищет способ удержать управление на расстоянии. На тех, кто сумеет соединить несовместимое.

Скрипучий голос стал тише:

— И на тех, кто уже понимает больше, чем должен.

Барон проследил за его взглядом. На просеке двигался конструкт Александра Гранта.

— Ты всё ещё считаешь его самым интересным?

— Одним из.

— Его система управления нестандартна, точнее слишком хороша для того, что мы видим, — признал Патрик. — Но пока не ясно, насколько она повторяема.

— Повторяемость важна для ремесленников. Для нас важнее источник решения.

Ветер прошёл по площадке, шевельнул край балахона, принёс запах леса, сырой земли и далёкого дыма от сигнальных чаш. Где-то далеко снова протрубил горн, отмечая прохождение одной из контрольных точек.

Я смотрел на ворота и постепенно понимал, что первая проблема второго этапа оказалась до смешного простой — мне было непонятно, как их взламывать. Нет, в теории всё выглядело логично: есть крепость, есть ворота, а ещё мой конструкт, у которого есть все задатки тарана. Значит, голем должен подойти и что-нибудь сломать.

На практике же ворота были совсем не декоративными. Толстые, деревянно-металлические, с внутренними поперечинами, усиленными петлями и явно не рассчитанные на то, что их будут вежливо толкать плечом. Стена вокруг тоже выглядела крепкой. Всего три метра высоты, но для голема без нормальных рук-кошек и лестницы это всё равно препятствие. Перелезть можно попробовать, но кто же даст это сделать?

При этом в правилах ничего не говорилось про запрет убивать инженера противника. Что, конечно, не значило, что стоило начинать именно с этого. С точки зрения кармы, совести и дальнейших переговоров с бароном убийство конкурента выглядело плохой идеей. Особенно если где-то на вышках за нами наблюдали зрители, судьи и, возможно, церковный представитель с очень хорошей оптикой.

Так что для начала я выбрал самый древний инженерный метод. Я поднял руки, браслеты мягко отозвались теплом, и мой голем двинулся к воротам. Тяжёлые шаги глухо отдавались по земле. Максим стоял наверху, на стене, и наблюдал. Даже с расстояния было видно, что он улыбается, заставляя меня нервничать.

Голем дошёл до ворот, отвёл правую руку назад и со всего маха ударил кулаком в створки. Грохот получился внушительный, однако это был весь эффект. Ворота вздрогнули, с креплений посыпалась пыль, где-то жалобно скрипнула внутренняя балка, но на этом всё. Мой конструкт от удара даже слегка повело в сторону, и мне пришлось быстро выравнивать его, чтобы он не впечатался лбом в собственную неудачу.

Сверху раздался короткий смешок. Инженер поднял руку, и рядом с ним, на стене показался его голем. Двигался он резко, почти синхронно с хозяином. Инженер опустил ладонь, и конструкт повторил движение.

Из предплечья голема вылетел дротик. Я даже не сразу понял, что произошло. Только увидел короткую вспышку металла, услышал резкий свист и почувствовал, как что-то пролетело совсем рядом с плечом. Дротик ударил в землю позади меня и воткнулся почти на половину длины.