— Сейчас это не аргумент! — ответил инженер.

Через пару минут тяжёлого бега что-то изменилось. Под ногами заскрипели камни, воздух резко стал холоднее, а свет снаружи больше не догонял беглецов. Несколько секунд Александр слышал только собственное дыхание, стук крови в ушах и шаги Беллы, но вскоре он понял, что за ними больше никто не гонится. Александр сбавил шаг, но ещё какое-то время двигался вперёд по инерции. Наконец он остановился, упёрся рукой в стену и попытался вдохнуть так, чтобы лёгкие не взорвались от обиды. Белла остановилась рядом и упёрлась руками в колени, тяжело дыша, а потом подняла голову и посмотрела назад.

— Оно нас не преследует.

— Пока, — мрачно уточнил Александр.

— Думаешь, оно умеет ждать?

— После произошедшего я готов поверить, что оно умеет читать, считать и вести переговоры. Слишком уж вовремя появился зверь.

Белла нервно хихикнула, но почти сразу замолчала. Коридор оказался не полностью тёмным. Где-то вдоль стен мерцали тусклые линии, они вспыхивали и гасли, словно комплекс делал вдохи через раз. В воздухе висел странный запах: металл, пыль, влажный камень и что-то ещё, незнакомое.

Александр медленно выпрямился. Страх ещё никуда не делся, но рядом с ним просыпалось другое чувство. Проклятый, неуместный, совершенно самоубийственный интерес.

— Саша, — тихо сказала Белла.

— Что?

— Посмотри вперёд.

Он посмотрел и забыл, что недавно едва не был разорван неизвестным зверем. В расширении коридора стояли конструкты. Высокие, массивные, с гладкими металлическими корпусами и странными круглыми узлами вместо обычных суставов. Их позы были застывшими, неестественно неподвижными. Один держал руку вытянутой вперёд, будто собирался шагнуть или ударить, второй стоял боком, прикрывая проход, третий же был развёрнут к стене, словно в момент остановки выполнял какую-то команду. И что самое странное — они не шевелились. А ведь всем известно, что големы либо лежат кучей металлолома, либо пытаются тебя убить.

— Мама родная, — прошептала Белла.

Александр медленно сделал шаг вперёд.

— Не подходи, — тут же сказала она.

— Я только посмотрю, — отмахнулся мужчина.

— Ты всегда так говоришь перед тем, как что-нибудь взрывается.

— Ты преувеличиваешь, — пробормотал инженер, разглядывая находки.

— В мастерской герцога ты говорил так же!

— Там виноват был ученик, — проговорил он заученную фразу.

— Ученик находился в другом здании.

Александр не ответил. Он уже подошёл вплотную к находке. Конструкт был прекрасен. В нём не было изящества статуи или вычурности парадного доспеха. Однако каждая линия имела назначение, каждая пластина прикрывала узел, каждый шарнир был рассчитан на движение, силу и долговечность. Александр протянул руку, но всё же остановил пальцы в паре сантиметров от корпуса.

— Древняя работа, — прошептал он.

Белла подошла следом, забыв про осторожность. В глазах обоих появилось то самое выражение, из-за которого нормальные люди старались держаться от инженеров подальше. Александр достал из внутреннего кармана тонкую линзу в складной оправе и поднёс к лицу конструкта. Белла уже водила пальцем в воздухе вдоль линии нагрудной пластины, даже не касаясь металла.

— Как жаль, что церковь запрещает запускать эти прекрасные механизмы, — вздохнул мужчина.

— Они боятся за свои шкуры, — скривилась девушка. — Думают, что мы не сможем ими управлять.

— К сожалению, они пока что правы, — грустно улыбнулся Александр и присел, осматривая нижнюю часть корпуса. — Люди боятся неизвестности, потому и останутся до конца дней на руинах погибшей цивилизации, так и не открыв их главного секрета.

После нескольких бесплодных попыток я понял, что головоломка пока побеждает, ведь у неё были время, спокойствие и нормальное состояние владельца, который придумывал код, а у меня — дрожащие руки, последствия успокоительной гадости и несколько трупов, недавно отправленных в древний комплекс на бессрочную экскурсию.

— Ладно, — сказал я, откладывая шкатулку в сторону. — Ты победила, но это временно.

Барсик повернул голову.

— Ты сдался какой-то коробке?

— Я стратегически перенёс вскрытие на более подходящий момент.

— То есть сдался, — заключил питомец.

— То есть не хочу доломать то, что потом может оказаться полезным.

Две оставшиеся шкатулки я тоже трогать не стал. Схемы показывали, что без ключей можно попытаться вскрыть их силой или инструментом, но риск повредить содержимое был слишком большим. А после всех последних событий мне хотелось хоть иногда вести себя как разумный человек. Пусть даже исключительно для разнообразия.

Я сложил шкатулки обратно, прихватил инструментальный ящик и посмотрел в сторону кареты. Кристина как раз начала приходить в себя. Девушка пошевелилась, тихо застонала и открыла глаза. Взгляд у неё был мутный, будто она проснулась после очень плохого сна и ещё не решила, стоит ли возвращаться обратно.

— Серж?.. — с трудом произнесла она.

— Сиди пока, мы в безопасности, — сказал я и подошёл ближе. — Как самочувствие?

Она попыталась выпрямиться, но почти сразу передумала.

— Паршиво.

— Это пройдёт, просто не напрягайся в ближайшее время.

Кристина посмотрела на меня так, словно хотела сказать что-то резкое, но сил хватило только на тяжёлый вздох.

— Что произошло?

— Вкратце: нас попытались превратить в имущество, мне это не понравилось, Барсик всех напугал и, выжившие идиоты убежали в древний комплекс.

Она моргнула.

— А если подробнее?

— Поверь, полная версия звучит ещё хуже, а тебе незачем нервничать лишний раз.

Я помог ей подняться. Девушка всё ещё заметно слабела, ноги слушались плохо, а лицо оставалось бледным. Пришлось поддерживать её почти до самой кареты. Кристина не спорила, и это говорило о её состоянии лучше любых слов. Обычно она хотя бы попыталась изобразить самостоятельность.

— Забирайся внутрь, — сказал я. — Посиди, отдохни. Я пока разберусь со всем остальным.

— Может, я лучше помогу? — попыталась возразить девушка.

— Потом. Сначала тебе нужно прийти в себя.

Она нехотя кивнула, забралась в карету и устроилась на сиденье. Я закрыл дверцу не до конца, чтобы ей было легче дышать, а сам вернулся к лагерю.

Картина меня совсем не радовала. Складной стол, остатки еды, разбросанные вещи, лошади, которые смотрели на нас так, будто хотели написать заявление об увольнении, и открытый тёмный провал тоннеля, куда уже улетели несостоявшиеся хозяева этого праздника жизни. Дверь комплекса пока не закрылась.

— Непорядок, — пробормотал я.

— Что именно? — спросил Барсик.

— Это я о своём, не обращай внимания, — отмахнулся я и начал собирать вещи.

Всё, что казалось мне бесполезным, отправлялось в тоннель. Пусть древний комплекс переваривает. Если он прожил столько веков, переживёт и чужую походную кухню. Когда в темноту полетел поднос с мясом, Барсик проводил его таким взглядом, что мне даже стало неловко.

— Ты что, и правда настолько голоден? — спросил я. — Так возьми пайки из рюкзака. Или поймай что-нибудь в лесу.

Питомец медленно повернул ко мне голову.

— Как я тебе поймаю что-нибудь в лесу, когда я сижу и охраняю вход?

— Ну да, тут я дал маху, — признал я свою ошибку.

— А по поводу пайков, — продолжил он с явным упрёком, — они невкусные, я пробовал.

Я нахмурился, заглянул в рюкзак и замер. Пришлось даже перепроверять, потому что первая проверка могла быть ошибочной. Однако это не помогло, половина добытых пайков и всякой съедобной мелочи уже исчезла.

— Ну да, — сказал я, медленно поворачиваясь к Барсику. — Они невкусные, а сожрал ты их как два взвода.

Барсик довольно прищурился.

— А что ты хотел? У меня растущий организм, и ему требуется пища.

— И куда ты до сих пор растёшь?

— В сторону величия, — гордо заявил питомец.