Я действовал быстрее, чем думал. Выскочил наружу, перехватил вожжи, скинул тело кучера с козел и сам сел на его место.

Я не был великим кучером, но базовый принцип управления живым транспортом понимал: не дать им разбежаться в разные стороны, не врезаться в дерево и делать вид, что всё под контролем. Последнее у меня получалось лучше всего.

Позади ещё несколько раз свистнули снаряды. Один вонзился в дорогу за каретой, второй снёс верхушку молодого дерева, третий ушёл куда-то в сторону. Расстояние постепенно увеличивалось, и древний механизм, похоже, терял нас из виду. Или находил другие цели.

Через несколько минут в голове прозвучала знакомая мысль:

«Притормози. Я с тобой.»

Я стиснул зубы.

— В городе опасно.

«А тут прям рай земной. Ты бы видел, какую гадость вы разбудили.»

— Где ты?

«Справа. Через двадцать шагов будет поворот. Там кусты.»

— Только быстро.

Я натянул вожжи, заставляя лошадей сбавить ход. Они возмутились, но послушались. Карета прошла поворот, и из кустов тенью выскользнул Барсик. Он одним прыжком оказался рядом с каретой и запрыгнул на заднюю площадку. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. Транспорт полностью остановился, а я полез помогать хищнику размещаться.

Барсик протиснулся к большому транспортному ящику, в котором раньше лежали инструменты, крепления и часть деталей. Питомец недовольно фыркнул, но всё же забрался внутрь. Пришлось уложить сверху плотную ткань и закрепить крышку так, чтобы оставалась щель для воздуха. Со стороны это выглядело как плохо упакованный груз. В нынешнем хаосе сойдёт.

Мы снова тронулись. По дороге нам ещё несколько раз попадались люди. Я останавливался только на несколько секунд. Люди запрыгивали внутрь, цеплялись за борта, задавали вопросы и тут же замолкали, когда сзади доносился очередной далёкий удар.

Через какое-то время карета стала напоминать не транспорт для почтенных господ, а эвакуационную телегу для тех, кому повезло оказаться по дороге.

Примерно через пару часов мы добрались до Стоунграда. У ворот творился хаос. Кареты, телеги, всадники, пешие люди, стража, крики, команды. Никакой нормальной проверки не было. Стражники только махали руками, требуя не задерживаться и быстрее проезжать внутрь. Баронский порядок внезапно превратился в обычную человеческую панику, прикрытую форменными плащами.

Я направил карету через ворота, затем свернул с главной улицы. Попутчиков начал высаживать по дороге, когда стало ясно, что дальше они сами доберутся быстрее и без риска оказаться у меня дома вместе с очень недовольным ящиком.

В свой двор я въехал уже почти на остатках сил. Лошади тяжело фыркали, колёса скрипели, в ящике недовольно шевельнулся Барсик. Дверь дома распахнулась ещё до того, как я успел спрыгнуть с козел.

Кристина стояла на пороге.

Я устало улыбнулся.

— Я вернулся.

«Про меня не забудь», — напомнил Барсик.

— И Барсик снова с нами, — добавил я.

Интерлюдия.

Барон Патрик Стоун и человек в капюшоне стояли на смотровой площадке, наблюдая за одной из крепостей через усиленную оптику.

На расстоянии всё выглядело почти игрушечным: низкая стена, ворота, две фигуры инженеров, голем на стене и второй конструкт у рощи. Но кристаллические линзы приближали картину достаточно хорошо, чтобы видеть детали.

Грант снова вышел из укрытия.

— Смотри, — скрипуче произнёс человек в капюшоне.

Барон подался вперёд. Маленький предмет, брошенный атакующим, ударил в голема соперника. На мгновение показалось, что ничего не произошло, а потом защитный конструкт сорвало со стены так, будто его ударили тараном. Металлическая фигура перелетела через парапет и рухнула во внутренний двор крепости. Следом из-за стены вырвался столб пламени.

Патрик невольно улыбнулся.

— Великолепно.

— Да, — сухо отозвался человек в капюшоне. — Очень достойно.

Пламя быстро опало, но дым ещё поднимался над крепостью. На стене застыл Максим. Его поза даже с расстояния выглядела растерянной. Голем атакующего начал разворачиваться к проломленным воротам.

— Он использовал не просто пирон, — сказал барон.

— Нет. Там была какая-то связка.

— Значит, он действительно разобрался с частью материалов.

— Быстрее, чем лаборатории.

Барон хотел ответить, но земля внутри крепости внезапно шевельнулась. Сначала это было почти незаметно. Дым качнулся, каменная кладка у внутреннего двора осыпалась, несколько плит вспучились. Потом в центре крепости образовалась трещина.

Патрик нахмурился.

— Что это?

Человек в капюшоне не ответил. Трещина расширилась. Из-под земли поднялась изогнутая металлическая пластина. За ней показалась суставчатая опора, потом вторая. Камни разошлись, и наружу начал выбираться металлический конструкт.

Его корпус напоминал сплющенного жука с несколькими бронированными сегментами. По бокам раскрывались длинные лапы с острыми концами, а над передней частью шевелились тонкие металлические отростки, похожие на щупы. Внутри трещин на броне тускло мерцал красноватый свет.

Следом рядом просела ещё одна часть двора. Оттуда выбрался второй механизм — выше, уже, на четырёх опорах, с вытянутым корпусом и длинным стержнем вместо головы. Он повернулся к упавшему голему Максима, будто заметил движение, и в его передней части вспыхнула узкая линия света.

Потом из земли показался третий. Меньше первых двух, но быстрее. Он выскочил из провала рывком, ударился о стену, оттолкнулся и пробежал вдоль внутреннего двора, оставляя на камне глубокие царапины.

Барон побледнел.

— Руины проверяли.

Человек в капюшоне медленно опустил оптическую трубу.

— Плохо проверяли.

В крепости тем временем веселье не заканчивалось. Старые конструкты выбирались из-под земли один за другим, будто просыпались от общего сигнала. Некоторые двигались рывками, с провалами, другие — слишком уверенно для механизмов, пролежавших под руинами неизвестно сколько лет. На дальних вышках начался шум.

Барон резко повернулся к человеку в капюшоне.

— Это ещё можно остановить?

Голос из-под капюшона впервые прозвучал напряжённо:

— Объявляй эвакуацию. Срочно.

— Отправляйся в дом, — сказал я Барсику, когда ящик наконец оказался во дворе. — И не высовываться. Вообще. Никому на глаза не попадаться.

«Если меня перед этим покормят, я только за, — довольно отозвался он. — Наконец-то отдохну от вечного нахождения в состоянии охоты.»

— Ты неисправим.

«Я прекрасен. Просто голодный.»

Кристина стояла рядом и смотрела то на меня, то на ящик, из которого доносилось тихое шевеление. По выражению её лица было понятно, что вопросов у неё накопилось много. Но задавать их она пока не стала, за что я был ей искренне благодарен. Сначала нужно было спрятать Барсика.

Мы с огромным трудом затащили ящик в дом, закрыли ворота, проверили двор и только потом выпустили нашего чёрного бедствия наружу. Барсик выбрался из ящика с видом оскорблённого аристократа, которого несколько часов везли в мешке с картошкой, потянулся, разминая спину, и прошёлся по комнате.

Кристина отступила на шаг, видимо впечатлившись размерами. Всё-таки одно дело — помнить, что где-то рядом существует огромная разумная пума. И совсем другое — видеть, как эта пума занимает половину комнаты и при этом смотрит на обстановку так, будто сейчас будет оценивать качество обслуживания.

— Он сильно вырос? — Кристина осторожно улыбнулась.

— Нет, просто помещение маленькое.

«И меня кормить пора.»

— Сейчас.

Запасы позволяли не мелочиться. Я открыл охлаждающий шкаф и выгреб оттуда всё, что могло заинтересовать голодного хищника: мясо, куски птицы, какую-то местную копчёность, которую мы так и не успели попробовать, и ещё пару свёртков, происхождение которых решил не уточнять. Барсик смотрел на это с благосклонностью монарха, которому наконец принесли достойную дань.