За два дня до первого сражения нас наконец допустили на стадион. Не в зрительскую часть, разумеется: любоваться трибунами, махать рукой публике и заранее изображать будущего победителя никто не предлагал. Участников провели через боковой вход, мимо складских помещений, служебных коридоров и нескольких постов охраны, после чего вывели на нижний уровень арены.

Там всё оказалось куда серьёзнее. Сам стадион внутри разделили на отдельные секции. Для каждого участника выделили свою комнату-мастерскую, соединённую с испытательным отсеком. Снаружи — массивная дверь с номером и печатью турнира. Внутри — рабочие столы, крепления, стойки для инструментов, место под сборку, защитная решётка и небольшая закрытая площадка, где можно было запускать конструкта, не опасаясь, что он сразу убежит в город и запустит новую религию.

Мне всё понравилось, особенно защитная решётка. После эксперимента с пауком я стал относиться к словам «управляемый механизм» с чуть большим уважением. Да, паук ходил и слушался. Да, я мог заставить его ползти куда угодно, пока видел собственными глазами, но отсутствие обратной связи превращало его из разведчика в странную игрушку, полезную только в пределах прямой видимости. Надеюсь, на турнире мы будем видеть свои творения в процессе сражения.

Кристина помогла донести ящик с деталями. Самого малого голема я разобрал на крупные узлы, и со стороны всё это выглядело как набор для сборки очень злого металлического ребёнка.

— Уютное место, — сказала Кристина, осматривая комнату. — Для людей, которые собирают запрещённые механизмы под присмотром церкви…

— Для них даже слишком уютное, — согласился я, поставил ящик на стол и первым делом проверил стены, дверь и решётку.

Естественно, я не планировал обнаружить тайных отверстий для наблюдения. Просто после последних событий уже привык: если где-то может быть подляна, лучше заметить её до того, как она начнёт разговаривать человеческим голосом. Браслет под рукавом несколько раз попытался подсветить скрытые каналы в стенах, крепления решётки и линии подачи энергии. Я посмотрел достаточно, чтобы понять: помещение действительно рассчитано на испытания. В случае аварии решётка блокировалась, питание испытательного отсека отрубалось, а дверь в коридор закрывалась. Что, в принципе, хорошо. Плохо было то, что те же системы могли закрыть и нас.

Я достал из сумки коробку с пластинами ноэра и несколько разобранных блоков. После паука стало понятно главное: прямое управление через интерфейс работает. Стабильно, удобно, почти естественно, но показывать это перед бароном, церковником и толпой инженеров я не собирался.

Во-первых, я не был уверен, что интерфейс вообще стоит демонстрировать, а во-вторых, мне не обязательно было побеждать. Эта мысль оказалась неожиданно трезвой. Я ведь пришёл на турнир не за славой, не за наградой и не за желанием доказать местным инженерам, что самозванцы тоже люди. Мне нужно было потянуть время, легализовать Барсика, разобраться с городом, найти возможности и не попасть под раздачу. Для первого этапа хватило бы чего-то интересного, не выдающегося, а просто достаточно рабочего, чтобы меня не выгнали и не начали задавать неприятные вопросы.

Первым делом я принялся за блок управления. Идея была простой только на словах. Если ноэр создавал канал отклика между оператором и механизмом, значит, его можно было попробовать использовать не напрямую через интерфейс, а как посредник. Не самое лучшее использование хорошего материала, но зато со стороны это выглядело бы как обычное инженерное решение, а не как «господин Грант смотрит на голема, и тот внезапно начинает двигаться».

Пульт я собрал на отдельной деревянно-металлической рамке. Небольшой, ладони на две шириной, с несколькими рычажками, поворотными кольцами и нажимными пластинами. Ничего особо красивого, даже наоборот, я специально не стал доводить корпус до идеала. Пусть выглядит как опытный образец, собранный впопыхах. Внутрь поставил тонкие полоски ноэра, пару кинетовых пластин для преобразования команды в управляющий импульс и маленький кристалл питания. Люмин добавил только для индикатора — тонкая полоска должна была вспыхивать при передаче команды. Полезно и убедительно.

— Это что ты такое придумал? — спросила Кристина.

Я вздохнул, понимая, что придётся пояснить.

— Я не хочу показывать, что могу управлять механизмами напрямую. Поэтому сделаю вид, что управление идёт через пульт. И в этот раз оно действительно будет идти через пульт. Просто у меня будет возможность корректировать работу конструкта.

Кристина с ещё большим интересом посмотрела на изобретение. Я же продолжил работу. Сам блок для конструкта пришлось делать крупнее, чем у паука, но всё равно компактным. Я собрал несколько управляющих пластин в пакет, развёл каналы к плечам, ногам и корпусу, поставил ограничители сигнала, чтобы при ошибке команда не уходила сразу во все узлы. Потом долго настраивал направление отклика.

Это было похоже на попытку научить глухого музыканта играть по твоим жестам через зеркало. Команда с пульта доходила до блока, блок пытался понять, что от него хотят, после чего передавал импульс на нужный узел, который отвечал с задержкой, будто размышлял, стоит ли вообще связываться с этой сомнительной компанией.

[Синхронизация канала нестабильна.]

— Знаю, — отмахнулся я.

[Рекомендуется прямое подключение оператора.]

— Не рекомендую рекомендовать очевидное.

— Тебе не надоело с железяками спорить? — спросила Кристина.

— Он хочет, чтобы конструкт был в состоянии танцевать балет, а мне такое не требуется, — вздохнул я.

Девушка только покачала головой, но дискуссию продолжать не стала. Потому рабочий процесс вновь сдвинулся с мёртвой точки. Блоки я спрятал в спинной раме конструкта. Снаружи всё выглядело прилично: металлический кожух, крепёж, защитная скоба, паз под кристалл питания. Никто не увидит ноэр, если специально не разберёт корпус. А если кто-то попытается специально разобрать мой корпус, то всё равно нифига не поймёт. Отключив блоки, я продолжил фиксировать узлы. В итоге маленький металлический воин встал на низкую платформу за решёткой, пока без питания он выглядел почти безобидно.

— Тебе стоит отойти в сторону, — сказал я Кристине.

Она посмотрела на решётку.

— Тут же защита.

— Не стоит рисковать лишний раз, — отрезал я.

Девушка смерила меня взглядом, но спорить не стала. Отошла за дополнительный защитный барьер и сложила руки на груди.

Я вставил кристалл питания в паз на спине конструкта, защёлкнул фиксатор, и перед глазами тут же вспыхнула подсказка.

[Обнаружен малый управляемый конструкт.]

[Канал управления: внешний посредник.]

[Стабильность: низкая.]

Я взял пульт, встал за решёткой и осторожно активировал первый рычажок. Полоска люмина на пульте мигнула, и конструкт дрогнул. Я плавно сдвинул правый рычаг вперёд. Голем поднял ногу, дёрнулся всем корпусом и с металлическим стуком поставил ступню обратно. Не туда, куда я хотел, но хотя бы не свалился.

Я попробовал ещё раз. На этот раз движение вышло лучше. Правая нога шагнула вперёд, левая подтянулась следом. Корпус качнулся, рука резко дёрнулась в сторону, клинок звякнул о броневую пластину на бедре.

— Координация как у пьяного воробья, — улыбнулась Кристина, глядя на подопытного.

— Надеюсь, у остальных будет не сильно лучше.

Далее последовали новые этапы испытания, в том числе для боевых навыков. Удар клинком по деревянному столбику не принёс феерического результата, тем не менее он попал в цель, пусть и не в центр. Столбик получил кривую зарубку и, кажется, стал относиться ко мне с уважением.

— Чего он так дёргается? — поинтересовалась Кристина.

— Эпилепсия у парня, — усмехнулся я.

— Это инженерный жаргон? — нахмурилась девушка.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я, понимая, что Штирлиц ещё никогда не был настолько близок к провалу.