— Очень содержательно. — заключил я и проверил вторую пластину.

Результат оказался почти таким же. Эфир уходил бодро, материал не подавал признаков полезной жизни, интерфейс снова делал вид, что занят более важными делами. Но плохой результат — тоже результат.

Я некоторое время смотрел на испытательную рамку и думал. Возможно, эти металлы не работали сами по себе. Кинет без правильного контура тоже не превращался в готовую ногу, пирон без теплообменника мог быть просто опасной пластиной, а ноэр вообще выглядел бесполезным мусором, пока не попадал в систему управления с интерфейсом. Значит, неизвестные материалы могли проявляться в связке. Нужно было дать им «соседа», свойства которого уже понятны.

Я выбрал маленькую пироновую пластину. Подключил к ней тёмный неизвестный элемент через ограничитель и поставил перед рамкой короткий пустой держатель, чтобы понять направление возможного импульса. В теории система должна была либо усилить огонь, либо изменить характер отдачи, либо опять ничего не сделать. Теория, как обычно, решила не мешать практике позориться самостоятельно. Я подал эфир, пластина мгновенно вспыхнула и из испытательного блока рванул столб пламени, облизал край навеса и с хлопком погас, когда я инстинктивно разорвал цепь.

Результат опыта заставил меня отпрыгнуть в сторону. Надеюсь зрители не сильно смеялись над моим финтом. Несколько секунд я лежал на боку и смотрел на дымящийся испытательный блок.

— Вот теперь содержательно. — прокряхтел я

Зато интерфейс наконец проснулся.

[Обнаружено новое свойство функционального материала.]

[Название материала: неизвестно.]

[Функция: усиление свойств связанного материала.]

[Побочный эффект: неконтролируемый выброс энергии при нестабильной связке.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,3%.]

Постаравшись сохранить беззаботный вид, я принял сидячее положение.

Вот это уже было серьёзно. Такая прибавка за удачный, точнее почти удачный, эксперимент с неизвестным материалом. Если интерфейс так реагировал на открытие новых свойств, то добраться до десяти процентов можно было куда быстрее, чем я рассчитывал. Однако это было одновременно прекрасно и плохо, потому что я уже поймал себя на мысли: а что будет, если подключить пластину мощнее? Вот именно за такие мысли людей потом находят в виде обугленных останков.

Я осмотрел рукав, проверил руку, убедился, что ожога почти нет, и решил, что второй раз с этим сочетанием играть не буду. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Со второй пластиной я решил поступить умнее. В качестве известного материала выбрал и не что-то, способное снова устроить огненный праздник. Я достал малую бледно-серебристую пластину, ту самую, что меняла эффективную массу. Сначала проверил её отдельно.

Закрепил в рамке и подал эфир. Пластина отозвалась мягко и почти красиво. Испытательный блок стал заметно легче. Вес не исчез полностью, но металлическая рамка, кристалл, крепления и сама пластина будто потеряли часть привычного сопротивления земле. Я осторожно поднял конструкцию двумя пальцами, понимая, что всё работает.

[Эффект изменения эффективной массы зафиксирован.]

[Стабильность: допустимая.]

После этого я добавил вторую неизвестную пластину и подключил её через самый слабый ограничитель. Отодвинулся подумал, и отодвинулся ещё немного. После огненного фонтана осторожность вдруг стала казаться не трусостью, а зрелостью.

Через несколько секунд после начала подачи эфира рамка дрогнула и просела вниз, словно вдруг стала намного тяжелее. Ножки испытательного блока продавили землю, а столешница под ним жалобно скрипнула. Я тут же сбросил подачу и перед глазами вспыхнуло сообщение.

[Обнаружено новое свойство функционального материала.]

[Название материала: неизвестно.]

[Функция: инверсия свойства связанного материала.]

[Эффект: изменение направленности воздействия на противоположную.]

Я смотрел на пластину и чувствовал, как в голове начинают нехорошо шевелиться расчёты. Если серебристый металл облегчал вес, то в связке с этим серо-зелёным неизвестным материалом он начинал утяжелять, причём заметно.

Это вполне могло стать оружием или методом угробить собственную конструкцию, если перепутать направление контура. Вариантов оказалось много, но все опасные.

Я посмотрел на обе неизвестные пластины, и конечно же, сделал то, что не должен был делать до начала боевого этапа — соединил все три.

Малый контур получился грубоватым: серебристая пластина как основной эффект, серо-зелёная как инверсия, тёмная как усиление. Размыкатель я придерживал рукой и наклонился в сторону, готовясь отскочить. Потом подал эфир на минимуме.

Испытательный блок продавил стол, сорвался вниз, ударился о грунт и за мгновение вдавился в землю почти на полметра, оставив после себя дыру с торчащим обрывком проводящей линии. Я отключил питание и некоторое время пытался осознать произошедшее. Из раздумий меня выдергул интерфейс:

[Комбинированный эффект зафиксирован.]

[Свойства материалов уточнены.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,5%.]

Получалось, что большая часть пути уже была пройдена. И если бы я не стоял посреди леса перед началом полевого испытания, то, наверное, радовался бы сильнее. Но сейчас радость пришлось отложить. В земле на глубине почти полметра лежал мой испытательный блок, а вместе с ним — три ценные пластины и малый кристалл. И доставать его мне пришлось с применением таких слов, которые в приличных инженерных журналах обычно заменяют выражением «возникли трудности при извлечении опытного образца».

В итоге блок я всё-таки выковырял. Рамка погнулась, один зажим треснул, но пластины остались целыми. Кристалл тоже выжил, хотя выглядел так, будто осуждал мой подход к экспериментальной безопасности.

Я завернул материалы отдельно и убрал в сумку. Как раз в этот момент над лесом протянулся звук горна, оповещая, что второй этап начался по-настоящему. Я резко поднял голову. Где-то далеко ответили ещё два сигнала, затем с вышек донёсся приглушённый человеческий гул. Зрители тоже услышали старт.

Я быстро собрал инструменты, проверил сумку, зафиксировал браслеты на руках и переключил внимание на голема. Двухметровый конструкт стоял в нескольких шагах, неподвижный, тяжёлый и послушный.

— Пора. — скомандовал я и голем шагнул вперёд.

Я повёл его к следующей контрольной точке, одновременно удерживая маршрут по карте и прислушиваясь к лесу. Барсик молчал, но это не тревожило. Если бы рядом появилось что-то действительно интересное или опасное, он, скорее всего, нашёл бы способ язвительно меня предупредить.

По дороге мысли всё равно возвращались к пластинам. Интересно, сколько участников додумалось до того же? Барон, скорее всего, раздал всем похожие наборы, значит, такие материалы у него были не в одном экземпляре. Если они где-то их добыли и знали хотя бы примерный эффект, то могли ожидать, что инженеры начнут экспериментировать. А если не знали — тем хуже. Тогда мы все сейчас шли в бой с набором редких материалов, часть которых способна изменить многое в этом мире.

А ещё в голову, совсем некстати, влезла мысль про дирижабль, и отмахнуться от неё не получилось. Теперь, после опытов, подъёмный узел «Катрин» становился куда интереснее. Если там стояли серебристые пластины, значит, где-то рядом могли быть вспомогательные элементы или контуры, которые не просто облегчали корпус, а меняли распределение массы, удерживали высоту, компенсировали нагрузку и работали только в связке с правильной средой внутри оболочки. Надо было вернуться и посмотреть внимательнее, особенно на то, куда не поступало питание.

Возможно, местные специалисты восстановили оболочку, двигатели и каркас, но не поняли, что подъёмный узел должен работать как связка нескольких материалов. Или наоборот, убрали «лишние» пластины, приняв их за повреждённые элементы. Дирижабль из музейной задачи постепенно превращался в ещё одну дверь. А мне очень не хватало времени, чтобы открыть хотя бы одну дверь до конца.