В целом же, возвращаясь к плану господина Журека, о котором он сам поведал старшим офицерам, неофициальным сотникам, которых он же сам и назначил, игнорируя старую иерархию и традиции. Так вот, этот тщательно продуманный план рухнул, не успев даже обрести подобие реализации.
Ведь пока что уставшие гоблины набирались сил, медленно, словно лениво восстанавливали укрепления, потому как надолго мы тут задерживаться не собирались. Точнее, подчинённые наводили порядок в форте Семнадцатый коготь, расчищая завалы и чиня стены, небольшие провалы в них. В то время как более сильные воины, такие как я и мои личные подчинённые, можно сказать, охотились на прилегающей к форту территории, выискивая разрозненные группы инсектоидов. В этот момент нас очень серьёзно, чуть ли не катастрофически удивили нурглы. Уж от кого-кого, а от них такого лично я точно не ожидал. Нурглы всегда считались примитивными, тупыми тварями, способными лишь на довольно прямолинейные атаки.
Волна, настоящая волна живой плоти и ярости, исчисляющаяся более чем десятью тысячами тварей, обрушилась на нас словно цунами. Они сметали стаи инсектоидов на своём пути, словно и не замечая их, словно это были не опасные хищники, а просто помеха на дороге. Сказать по правде, я до сих пор не понимаю, как мы отбились от них, как нам удалось выжить в том аду.
Это казалось невозможным, противоречащим всем законам войны и здравого смысла. Ведь в отличие от жуков, тех же Лазутчиков или даже Жнецов инсектоидов, привыкших действовать инстинктивно, Вожаки нурглов под невидимостью действовали даже чересчур грамотно, почти с военной точностью. Они попытались посреди ночи ликвидировать всё наше командование, классический обезглавливающий удар, какому позавидовал бы любой старший офицер. Если бы им это удалось, армия бы рассыпалась, превратившись в панически бегущую толпу, которую можно было бы перебить всех до единого.
Да что там говорить, спросонья я даже сразу не понял, кто это себе позволил выпускать могучие громовые разряды один за другим, тем более явно в пределах форта, а не за его стенами. Потому как гром отражался от каменных стен многократно, порождая какофонию звуков, от чего я сначала подумал, что стреляют либо в меня. Несмотря на то, что я находился в личных покоях, пусть и расположенных, из-за моих новых габаритов, в подвале, где потолки были выше. Ну или это господина Журека вздумал сместить с поста очередной недалёкий отпрыск аристократической семьи Сатис, решивший, что теперь, в этом хаосе, он сможет захватить власть.
Вообще-то и форт для захвата уже был, так что как говорится, все карты в руки. Досадно, если это так, ведь я предупреждал господина Журека, что этим тварям доверять нельзя, что аристократы никогда не смирятся с властью простого полусотника. Может, правда, из моих уст это звучало не так, чтобы правдоподобно…
Впрочем, как выяснилось чуть позже, когда я, наконец, выбрался из своего убежища, господин Журек каким-то образом знал о нападении заранее, или почувствовал его в последний момент. Без особых затруднений он в одиночку испепелил десять могучих Вожаков нурглов, уровня так тридцатого, обладающих не только сильно развитым магическим даром, но и множеством опасных навыков, накопленных за долгие годы выживания. Молнии разрывали ночь, превращая тьму в день на мгновения, а запах смерти и горелой плоти висел в воздухе ещё несколько часов после.
Однако тот маленький успех, та небольшая победа не отменяла того ужасающего факта, что нас ещё три часа после этого штурмовали обезумевшие от ярости нурглы, причём даже слишком грамотно для диких тварей, слишком организованно. Им разве что не хватало штурмовых лестниц и баллист, будь эти бестии неладны, чтобы их атака была полностью похожа на осаду регулярной армии.
Правда, эти функции выполняли их маги, те самые Вожаки, что остались в живых в тылу, и это было нечто, чего я отродясь не видел ни разу за свою жизнь. Магия нурглов считалась примитивной, не говоря о том, что невероятно редко встречающейся, но то, что они демонстрировали той ночью, опровергало все известные мне данные и истории.
Причём ситуация была столь опасна, нависшая над нами угроза столь реальна, что господин Журек даже своего демона, своего любимого текхарта, не отправил в самую гущу битвы. Резонно посчитав, что его банально забьют сотнями заклинаний, и даже демоническая хвалёная регенерация, позволяющая восстанавливать оторванные конечности, ему не поможет против концентрированного залпа магическими заклинаниями.
Дэрргеш лишь бессильно скалил зубы от ярости, явно желая ринуться в бой, но послушно оставался на своей позиции, охраняя стены форта. Впрочем, жаловаться ему явно не стоило, тварей было достаточно даже на стенах, так ловко нурглы лезли почти по вертикальной поверхности сплошной волной.
Всё же, как ни удивительно, но ни сила нас, старших офицеров, ни наши мечи и копья смогли переломить ход битвы. Точнее, даже не ход битвы, а уберечь армию от катастрофических потерь, от полного разгрома. Ведь если погибнет ядро, самые сильные воины, штурмовики, костяк армии, то в следующий раз встречать стаи нурглов и инсектоидов будет попросту некому. Останутся лишь слабые, испуганные гоблины, которых перережут в первые же минуты.
Так вот, ни мои навыки, ни даже мастерство господина Журека, ни наши чары магических щитов, переливающихся в ночи всеми яркими отсветами под ударами нургловских чар, не они стали главным оружием в этой битве. Переломили ход сражения десятки и сотни магов, которых создал господин Журек своим тёмным искусством и его два десятка магических винтовок, неизвестно где приобретённых. Ведь они представляли из себя совершенство магического и артефактного искусства, бесценные произведения мастеров, чьи имена, вероятно, давно забыты.
Десятки, сотни нурглов, забирающихся на отвесные стены форта, карабкаясь с помощью своих когтей, цепляясь за малейшие неровности камня, получив удар ледяным ветром, теряли возможность видеть. Их глаза покрывались льдом, и они срывались на землю с криками отчаяния, давая возможность стрелкам из луков буквально засыпать этих тварей стрелами. Ведь одного единственного заклинания хватало, чтобы сбить со стен иногда и полсотни разъярённых и очень опасных в ближнем бою нурглов. Это было завораживающее зрелище, как волна за волной они падали вниз, образуя под стенами растущую гору тел, но гору замёрзших тел.
К тому же нам, старшим офицерам, костяку обороны, приходилось врываться в ряды этих тварей на достаточное расстояние, углубляясь в ряды противника под стенами, рискуя быть отрезанными и окружёнными, чтобы выбивать Вожаков, координирующих всё это массированное нападение. Это была опасная, почти самоубийственная тактика.
Правда, за пределы стен господин Журек нас отправил уже куда позже. Когда враг был частично обескровлен и маны в их резервах было уже поменьше. Когда ряды противника уже поредели и обессилели, чтобы у нас хотя бы имелись шансы выжить и вернуться живыми.
В то время как под стенами форта казалось, разверзлась сама Бездна, явив нам один из своих самых кровавых планов, одно из своих самых ужасных измерений. В утреннем морозном воздухе витал густой пар свежей, ещё горячей крови, а из мёртвых тел образовались целые валы под стенами. Снег не то что перекрасился в алый цвет, под массой трупов, под этими горами мёртвой плоти снег рассмотреть было физически невозможно. Горы мёртвых тел под стенами, где полегло больше всего нурглов, где бой был особенно жестоким, достигали пяти-семи локтей местами. Можно было почти дотянуться до зубцов стены, взобравшись по этим грудам мертвецов. Наверное, не прикажи господин Журек с периодичностью атаковать и заклинанием молнии, разбрасывающим груды тел взрывами энергии, может эти твари действительно сумели бы создать реально из вала тел сходни на наши стены.
Картина казалась мне сюрреалистической, нереальной, словно порождённой больным воображением, когда я возвращался со своими воинами из прорыва, во время отступления армии нурглов. Допускаю, что может, так на меня влияло огромное количество поглощённых очков Системы, этой странной силы, управляющей нашими судьбами. Ведь уровни текли словно рекой, прибывая с каждым убитым врагом.
