Правда, сейчас и выбирать-то не приходилось, сильных, по-настоящему сильных воинов было не так чтобы много в лагере. Ведь мана из резерва заканчивается быстро, сто, двести единиц на всё про всё, а инсектоидов, тех, что Е ранга, бывает куда больше возможных залпов из магической винтовки, десятки, сотни тварей.

Хотя и ощущали не только безопасность, но и страх почти все, глядя, как стремительно разжирался текхарт с каждым днём, поедая не только туши инсектоидов сотнями, хрустя хитином, как орехами, но и их души. Ну, а также очки Системы, и насколько он становился крупнее, массивнее, что становилось страшно, не набросится ли он на нас? Впрочем, я мог только порадоваться этому зловещему росту, этой эволюции демона. Что это очень полезное чудовище, явно отпугивающее тех же Жнецов от нашего лагеря невидимой аурой хищника, создающее зону безопасности вокруг. Что это чудовище находится на нашей стороне.

Его силуэт на фоне заката стал привычным, почти успокаивающим зрелищем. Текхарт вырос уже до пятнадцати локтей в высоту, башня из мускулов и техномагических доспехов. Когда он двигался, земля дрожала под его поступью. Когда рычал, стёкла в ближайших домах позвякивали, там, где были плохо закреплены на штапиках рабочими. Инсектоиды чувствовали присутствие огромного демона за версту и обходили наш лагерь широкой дугой, предпочитая более лёгкую добычу, но, конечно, не всегда.

В любом случае, в сам город мы ещё не пытались прорываться после того кровавого урока. Пока только проверяя пригород методично, квартал за кварталом, причём только одну его сторону, южную, относительно безопасную. Не пытаясь забраться в противоположную северную его часть, откуда доносился особенно зловещий гул улья.

Неожиданная эта забота, а это была именно она, осторожность опытного командира, со стороны господина Журека меня одновременно успокаивала и раздражала. Пускай даже несмотря на появившуюся ментальную связь между нами, ведь навык у него для этого имелся, позволяющий обмениваться мыслями, он всё равно не позволял нашим группам слишком сильно удаляться от лагеря, максимум на пару десятков вёрст. Дабы его текхарт мог успеть прийти нам на помощь в случае встречи с серьёзной угрозой, добежать за минуты, спасти от неминуемой гибели. При этом, на мой взгляд, мы не только охотиться нормально не могли, но и проку с этих ограничений не было никаких, ведь за десять минут, что будет идти подмога, в живых может уже никого не остаться.

Впрочем, план нашего командира мне в любом случае очень нравился, пусть в чём-то я и был не согласен. План был логичен, продуман до мелочей. В нём хоть было кое-что, в отличие от хаотичных мыслей моих и Тикаса, не говоря уже о тех бездарях из числа выживших разбойников, что предлагали просто бежать куда глаза глядят. Была явная надежда на выживание, я бы даже сказал, уверенность в завтрашнем дне, вера в победу над этим кошмаром…

План был прост, но от этого не менее изящен, не менее смертоносен в своей элегантности. Впрочем, ограничения моего нынешнего разума, раздражающие шесть пунктов интеллекта, разум примитивного гоблина, накладывали определённые нюансы на масштаб и уровень моих расчётов. И от понимания этого я истово негодовал, каждая мысль давалась с трудом, словно пробиваясь сквозь вязкую пелену тумана. Так что я был готов ошибаться в деталях, в мелочах, в нюансах, но это словно бы уже не имело значения, не влияло на конечный результат.

Ведь я не придумывал ничего нового, не создавал стратегии с нуля, не изобретал тактики заново. Лишь выбирал подходящие варианты из давно составленных планов, куда более могучим разумом, разумом бога, которым я был ещё совсем недавно. Все из них я прекрасно помнил, каждую деталь, каждый шаг, каждую развилку. Иногда уже не до конца понимая в полной мере те сложные пути размышлений. Всё-таки их логические цепочки растягивались на десятки шагов, учитывали сотни переменных. Однако итоговый результат расчётов могучего сознания в 250 пунктов Интеллекта, разума, способного просчитывать будущее, видеть вероятности словно воочию, мне было доступно. Причём ни на миг в них я не сомневался.

Это была моя страховка, знания из прошлой жизни, мудрость бога, запечатлённая в моей спасённой Искре души.

Да и в любом случае, мне лично ничего лучше в голову не приходило и главное, что я это понимал. Принимал свою слабость, так что ограбить торговые дома и сокровищницы города Когти Зарема мне виделось самым лучшим решением. Более того, единственным разумным вариантом, потому как в пригороде ничего толком не было, пустые дома, уже давно разграбленные лавки, жалкие медяки и те, наверняка, растащили сами же бездомные.

Однозначно, что как минимум, таверны на предмет серебряных или пусть даже пары золотых монет я мародёрить не собирался. Правда, что-что, а таверны мы, конечно, посетили, точнее то, что от них осталось после нашествия сначала самих обезумевших гоблинов, а после и жуков. Ведь именно там чаще всего имелись крупные подвалы, глубокие, укреплённые, способные укрыть десятки существ. Очевидно в них не только имелись большие запасы провианта на всю зиму, бочки с солониной, мешки с зерном, копчёные туши. Что для моей растущей армии было важно и необходимо.

К тому же, там могли укрыться самые хитрые, точнее, умеющие мыслить хоть сколько-нибудь разумно, гоблины, те, кто не поддался панике. Которые мне, с учётом обилия бестолочей, поддавшихся простому порыву бежать, куда глаза глядят, они уж точно не блистали умом. Так что осторожные, способные думать жители пригорода сейчас могли быть мне полезны. Ведь именно они лучше других воспринимали перемены и к моим «дарам» относились очень верно.

В одной из таверн, тех, которым не повезло, которые стали могилами для своих обитателей, тех, где трутни инсектоидов почувствовали большое количество то ли живых существ, то ли просто запах еды привлёк их, как мух на мёд… Что конкретно побудило жуков к атаке — это не имело значения, сейчас уже не важно, что именно было причиной этой неудачи, этой трагедии. Так вот, постепенно зачищая один из первых районов пригорода вблизи моего родного дома, я проверил и таверну старика Зура.

Того самого Зура, который когда-то служил под моим началом, верный солдат, хороший воин. Там я и разрешил свои давние сомнения, глядя на останки его тела, и не только его, но и гоблинов из ближайших домов, тех, кто пытался найти защиту от инсектоидов у старого воина, поверил в его силу. Тот мой вопрос самому себе, кто из нас двоих сделал правильный выбор, отпал сам собой, растворился в горечи понимания.

Не всем везёт прожить даже отпущенное Системой и параметром Живучесть время, даже с шестью пунктами. Старика Зура я узнал сразу, его голову инсектоиды подъесть так и не успели. То ли поленившись, учитывая обилие пищи вокруг, то ли из крепкого стального шлема не сумели выковырять мозги. Лицо застыло в гримасе ярости и боли, он сражался до конца и не сдался.

Отдал своего рода последние почести ветерану, покидая подвал его таверны, в которой я когда-то провёл немало времени между миссиями, пил вино, слушал байки…

Под треск же разгорающегося пожара, моего последнего дара старому сослуживцу, устраивая погребальный костёр, я вспоминал. Освежал в памяти свои же аргументы, почему сам не выбрал такой же путь, почему не оставил попытки искать новые и новые контракты в армии лорда, зачем цеплялся за жизнь.

Ведь Зур потерял всё только сейчас, в один день, в один час, в одно мгновение. Я же остался один уже очень давно, десятилетия назад, можно сказать, в другой жизни. Всё это заставляло меня не забыть горькую истину, что не каждая история жизни хорошо заканчивается. Что героизм часто ведёт в могилу. Что выживают трусы и те, кто готов на всё.

Что же касалось ценности денег в принципе, в этом хаосе, когда города были отданы на откуп инсектоидам, сейчас она довольно-таки сомнительна. По факту, разрешив Сионшо, Богу улья, устроить здесь жатву, пир плоти, Антерос вообще обрушил значение денег. В таких условиях ценность представляли только жизни, ресурсы и редкие карты навыков с артефактами.