Ведь таскать с собой целые горсти этих в быту бесполезных камней, казалось так глупо, так нерационально! Проклятые заносчивые аристократы из семьи Сатис, что посмеивались надо мной и моими военными привычками на балах и приёмах! Называли параноиком, трусом, перестраховщиком!

Мразь Вития Сатис и её насмешки надо мной! «Ты что, собираешься воевать на банкете, дорогой Журек?» — смеялась она, поправляя локоны. Именно из-за них, из-за их презрения, из-за желания не выглядеть смешным, я оказался в этой ситуации! Если бы я слушал свои инстинкты, а не их мнение…

Весь этот бред утихающего сознания бился в моей голове, сплетался с теми мыслями о моём прошлом. Словно пытаясь вспомнить самое главное, найти ответ на вопрос: где я ошибся? Воспоминания проносились калейдоскопом — детство в столице, обучение в академии, первый бой, свадьба, рождение детей…

Дети. Боги, мои дети! Они в безопасности? Успели ли добраться до столицы до начала вторжения? Или…

Будьте прокляты эти твари, порождения Бездны! Будьте прокляты все Боги, и Антерос в том числе, бросающий своих детей во вражеские пасти по тысячам миров! Какой смысл в вашей силе, если вы не защищаете нас⁈

— Господин, держитесь! — как-то тихо и обречённо прошептал Ухут совсем рядом с ухом. Как и надрывные крики моих последних стражников, с трудом удерживающих разваливающиеся стальные ворота, звучали как-то слишком тихо и отстранённо. Словно я уже не был частью этого мира, словно душа начала отделяться от тела.

Всего пятьдесят восемь единиц маны накопилось в моём резерве, я чувствовал это внутренним зрением, видел жалкие крохи энергии в моем источнике. Очевидно, этого было слишком мало даже для заклинания лечения, даже для базового варианта. Нужна была сотня. Минимум сотня.

Как же я жалел, что так неверно распределил свои очки характеристик в молодости, вкладывал в Живучесть и Мудрость, пренебрегая Интеллектом! Что не смог пройти перерождение в хобгоблина, как Мареш и Улер. Может, тогда сотню бывшего командира Оцева не распустили бы, и всё так скверно не закончилось. Может быть, я до сих пор служил бы, вместо того, чтобы прозябать в глуши…

Сердце в моей груди стало биться совсем медленно и тихо, всё реже, всё слабее. Удары растягивались в вечность.

— Аршах’Хафушрок… Гирлош’Орискол… Врокш’Ардум… — звенящие слова наполнили мой разум внезапно, словно вбитые гвоздями в череп. Древний язык, запретный язык, язык демонов и богов. Я узнал его, но как…

Понять, откуда слышу этот звук, я не мог, он шёл отовсюду и ниоткуда одновременно. Как и смысл слов мне оставался недоступен, хотя что-то в глубине души откликалось на них. Вот только сам голос был смутно мне знаком, хриплый, скрипучий, старческий. Где я слышал его раньше?

Сердце кольнуло особенно сильно, острая боль пронзила грудь. И всё словно замерло, остановилось. Замерло навсегда. Последний удар. Тишина.

— Пришло время платить за мою доброту и твою спасённую жизнь в мире Айселор, не так ли, Журек? — проскрежетал голос, и я узнал его. Старик Ирчин. Десятник Ирчин. Демон во плоти.

Я хотел что-то сказать, возразить, закричать от ужаса, от понимания происходящего, от осознания масштаба предательства! Отвести взгляд от его лица, что предстало перед моими глазами из абсолютного ничто, из тумана, из тьмы, из пустоты между мирами!

Измученное моё тело больше меня не слушалось, было мертво и холодно. Да ещё и душу мою словно сковало ледяной паутиной, невидимые нити оплели сознание, сжимались, душили. Причём ничего с этим поделать я не мог, был абсолютно беспомощен.

Отчётливым было лишь осознание, что это всё подстроил старик Ирчин, этот проклятый демон, этот слуга Бездны! Это именно он всё сделал! Понимание этого отпечаталось во мне ужасом, выжгло душу клеймом. Он был кукловодом, а мы все — жалкими марионетками на нитях.

Сознание начало меркнуть окончательно, свет угасал, мир растворялся и я больше не мог сопротивляться этому чувству, терял себя. Словно погружаясь в озеро без дна, проваливаясь в бесконечную пропасть. Словно всё это время вокруг была лишь ложь и обман, иллюзия жизни, а истина оказалась чудовищной… я утопал в этой лжи…

До чего же сложно было найти этого бездаря в бесконечных лабиринтах путей Астрала, в этом измерении между мирами и самой реальностью! Как же много времени на это потребовалось, целая вечность, стянутая в одно мгновение, или миг, вместивший целые эпохи. В Астрале время текло иначе, извращённо, непостижимо для смертного разума. Как же тонка оказалась нить, ведущая к его душе, паутинка, готовая оборваться от малейшего неверного движения, от единственной ошибки в расчётах. Экономить в таких делах точно никогда больше не стоит, это я усвоил накрепко, буквально выжег в своей памяти.

Сотни и тысячи сгоревших душ, жалких остатков погибших в ритуале, эта энергия защищала мою душу, словно кокон, в бушующих потоках Астрала. Эти оболочки, эти тени бывших существ образовывали щит, не позволяя моей сущности раствориться в ничто. Или быть поглощённой неведомыми сущностями, хищниками между мирами, охотящимися в этом странном, абсолютно нереальном слое пространства. Я чувствовал их присутствие постоянно, голодные взгляды из пустоты, щупальца тьмы, что тянулись ко мне, но все они отступали, встречая барьер из энергии сгоревших душ.

Астрал был пугающим местом даже для того, кто достиг второго божественного предела разума. Здесь не действовали привычные законы физики, логики, причинности. Прошлое, настоящее и будущее сплетались в невозможный узел. Я видел отголоски тысяч жизней одновременно, слышал крики миллиардов умирающих душ, чувствовал холод абсолютного небытия, что лежало за гранью реальности.

Впрочем, недовольство во мне, если и присутствовало, то в самых незначительных концентрациях, лишь лёгкое раздражение, быстро подавленное волей. Ведь всё было продуманно заранее и до мельчайших деталей, каждый шаг просчитан, каждая возможность учтена. Ритуал сработал более чем прекрасно, безупречно, как и планировалось ранее. Всё же память Багрового охотника подготовила меня ко многим препятствиям в этом слое реальности. Если Астрал вообще можно так назвать, но именно демоны в этом хоть что-то понимали.

Однако Журек, этот жалкий трус, словно чувствовал на подсознательном уровне, что его ждёт в будущем. Иначе не объяснить, почему полусотник запаса решил погибнуть от рук, точнее, от игл никчёмных инсектоидов, растратив мой драгоценный сосуд раньше времени? До чего же он был безмозглым гоблином, до чего же жалким и недостойным! Ничтожество словно предчувствовало свою смерть души, истинную смерть, что ждала его, и решило сгинуть чуть раньше, ускользнуть от Судьбы.

Не зря он получил позывной «Скользкий» ещё в молодости, служа в армии. Всегда умудрялся уклониться от опасности, увильнуть от ответственности, проскользнуть сквозь пальцы смерти. Но не в этот раз! В этот раз Судьба настигла его, и я был её орудием.

Мысли, память и всё, что составляло суть Журека, вливалось в моё сознание непрерывным потоком. Образы его жизни проносились перед внутренним взором, детство в бедности, одним из неофициальных сынов аристократической семьи Хартуш, служба в армии, скромное поместье, полученное не за заслуги, а за хитрый манёвр с женитьбой. Жена, редко покидающая особняк в городе Когти Зарема. Дети, выросшие и уехавшие в столицу на обучение в академию. Одиночество, злость от бесконечных долгов, понимание что будущее — это медленное увядание в глуши провинции.

При этом на деле не в мою душу вливалась часть Журека, не поглощение происходило, как можно было бы подумать. Наоборот, в оболочку его души проникала моя, вытесняя его сущность, занимая его место. Пожирая остатки этой неблагодарной твари, словно паразит, внедрившийся в живой организм. Подстраиваясь идеально в новое тело, адаптируясь к каждой клетке, каждому нерву. Так что заподозрить никто не сможет о подмене его хозяина, даже боги, даже Система, даже сам Антерос.