Регенерация! — Направил я потоки силы в руку, стараясь, чтобы умение работало именно там. Хотя контролировать подобные процессы и было невероятно сложно. А возможно, весь мой контроль над регенерацией даже был иллюзией, особенно без просветления.

Активированная капля силы была подобна чудовищному объему воды, сдерживаемому плотиной. Стоит плотине рухнуть, как одна лишь капля могла меня окончательно убить. Или, по крайней мере, сильно травмировать, учитывая, что я стал уже куда как крепче. Но все равно, даже с моими закалками не стоило забываться. И пример Григория, чья кисть просто взорвалась, должен был быть у меня всегда перед мысленным взором.

Самым же безопасным способом использования энергии капель, было отдать мысленный приказ для перенаправления их энергии в умения или улучшения. Прямо сейчас я мог одной лишь мыслью спустить всю силу, например, в какой-нибудь трактат. И тот жадно бы ее выпил сам, снижая нагрузку на мое тело до минимума. Однако насыщать трактаты, да и любые прочие улучшения, нужно было одномоментно. А сливай в них по капле каждый час или с каким-либо иным промежутком времени, они никогда не улучшатся. По крайней мере, именно такие у меня были ощущения. Ну и основной путь использования капли. Позволить ей аккуратно насытить все звезды, давая мне силу, которой я уже сам мог управлять, не опасаясь непредвиденных обстоятельств.

Однако сейчас мои звезды были полны. Или, как я только что осознал, полны они были процентов на семьдесят. Но поглощенный артефакт тут же восстановил все остальное. А дальше оставалось лишь сливать его на регенерацию, да и аккуратно сосредотачивать энергию в больной руке, что без буста осколка просветления было сложно.

— Ох! — Через минуту, по ощущениям, я смог сжать пальцы, постепенно возвращая контроль над конечностью. А кровь свернулась вообще в первые несколько секунд. Так что чудовищный животный ужас начал отступать, уступая место другим размышлениям и думам.

И сделав несколько шагов, я рассмотрел между камнями черное тельце твари, с остервенением поднимая ногу и впечатывая ее в кровососущего паука!

Кажется, силы в ударе хватило бы, чтобы размозжить чью-нибудь голову. А из-под подошвы во все стороны хлынула кровавая каша. Но в ноге вспыхнула лишь едва заметная вспышка боли, почти сразу исчезнувшая. А я, постояв еще с пару секунд, но не увидев никакой награды, с разочарованием направился обратно. Ведь паук был хоть и мелким, но судя по познанию, уже открыл в себе звезды.

— Ахр! — Прошипел я, сплевывая кровь вместе со слюной и утирая губы грязным рукавом. Десны вдруг начали пылать болью, то ли вновь подстегнутые регеном, то ли, может быть, яд твари блокировал боль даже там.

И на мгновение я вновь замер, представляя, что было бы, если бы паук укусил меня в шею вместо руки. Смог бы я очнуться? Или бы так и умер не проснувшись? А ведь тварь, как я подозревал, пила не только и не столько кровь, сколько силу. Именно поэтому мои звезды после пробуждения оказались заполнены не до конца. Но сделав зарубку в памяти лучше озаботиться следующий ночлегом, я принялся за готовку.

Открыть! — Кольцо, как обычно, поддалось с трудом. Но все же открылось. И я, проворачивая секции шара, принялся выгребать наружу все, что мне могло пригодиться на привале. Консервы, продукты, бутылки с водой, хоть я и наполнил огромную секцию в вершине шара водой из под крана, предварительно слив оттуда старую воду еще на квартире. Да, старая вода хоть и была чистой и даже фонила нехилым таким объемом ци. Но пить ее я брезговал. Непонятно, кто и для чего ее использовал. Да и, даже если ее просто пил тот адепт, все равно… Кстати, труп его я просто оставил у себя в ванной, не став тащить с собой. И так объем заканчивался. Подозреваю, теперь ученым будет раздолье в экспериментах. Как минимум подозреваю, там был иной геном, сильно различающийся со всем, что было на Земле.

Но эти мысли пролетели мимолетно, как и о том, как причудливо изменяется гравитация, что внутри артефакта тянула все к центру, отменяя закон тяготения вниз. А я, резко достав какую-то шоколадку, и чуть ли не рыча, запихнул ее в рот.

— Ы! — из моей глотки донесся вой, когда я понял, что жевать ничего и не могу толком. А каждая попытка сомкнуть челюсти приводит к вспышке невыносимой боли. Шоколадку пришлось выплюнуть, вместо нее заливая в себя целый пакет сладкого сока. Голод это не притупило. Но я хотя бы смог найти в себе волю продолжить работать с кольцом. И через несколько минут вокруг меня уже высилась гора разных вещей. Огнестрел, продукты, походная газовая плита…

Попутно я не терял бдительности, кидая взгляды по сторонам. Но никаких тварей не было. Да и мои дроны, так опрометчиво оставленные на камнях, никто не потревожил. Это вселяло уверенность. Да и прятать их вчера было так себе идеей. В случае нападения я бы не смог достать машинки из кольца быстро…

И только минут через десять, залив в себя несколько литров различного рода соков и йогуртов и проглотив то, что можно было глотать не жуя или давя во рту нёбом, я раскинулся на раскладном стуле, ощущая себя невероятно счастливым. Именно так. Смотря с высоты на расстилающуюся долину, на портал, на туманное небо, и на разогревающиеся на горелке консервы, я вдруг ощутил себя Свободным.

Вся прошлая жизнь, все годы показались чем-то пресным и страшным. Сначала я не знал чего хочу, хоть и шел к успеху и финансовой независимости. Я был успешен. Но я никогда по-настоящему не был счастлив и не знал, чего хочу и куда стремлюсь. Потом все, что у меня было — борьба с болезнью. Где наивысшей победой было бы лишь возвращение к прежнему скучному образу жизни.

Сейчас же? Сжав в кулак левую ладонь, в которой уже не ощущалось онемение, напрягая мышцы, дарующие приятное чувство силы, ощущая внутри себя мерно гудящие звезды, готовые отозваться на приказ. И даже специально проведя языком по кровоточащим деснам, из которых уже проклевывался стройный ряд новых зубов… Я действительно ощутил себя живым. Ощутил вкус жизни. Невероятное стремление идти вперед, бороться и побеждать. Это не было желанием выжить. Это было желание жить! Жить и достигнуть нечто большего.

Достигнуть бессмертия! Ведь это было самой невероятной целью, которую я мог только увидеть.

Следующий час я просто наслаждался жизнью. Просто сидел. Просто смотрел на горы и равнину, на рассвет, что выглядел здесь, естественно, иначе. Но оттого лишь в тысячи раз красивее. Небесный туман стал наливаться светом, проливающимся на землю. Светящиеся сгустки в вышине померкли, затеняемые ярким свечением. А я в первый раз ощутил, как день в паутине миров дарует куда как больше ци, изливаемой с неба, чем было ночью. Касательно же самого этого мира, хоть я и не мог видеть всего, но решил, что он размерами куда как больше чем то место, куда меня кинуло в первый раз. Но меньше, чем Изнанка.

Влево и вправо от меня тянулись горы. И там слева, я смог рассмотреть едва видимое закругление горизонта, судя по наклону гор. Справа этого я увидеть не мог, из-за высоких пиков. Сзади располагался склон, так что там я тоже не мог заметить геометрии горизонта. А вот спереди… Спереди я видел многое. И долину, и холмы за ней. Но искривления пространства так и не увидел, что контрастировало с тем, что я видел слева от себя. Могли ли эти миры иметь форму не сферы, а чего-либо еще? Да запросто! Хоть такую топологию, которая в классической науке и логике не укладывалась бы. Но эти мысли я оставил на потом, переключившись на разогретую тушенку. Организм требовал просто невероятное количество еды, сумасшедшее для обычного человека. Настолько, что я уже начал опасаться, не израсходуются ли все запасы быстрее, чем я добуду новые.

И наклонившись к горелке, я подхватил через полотенце, тоже прихваченное с собой, очередную банку, огляделся, уже привычно никого не обнаружив. И уселся обратно, жадно вдыхая аромат мяса.