Выстрел! - Добавил я еще экспансивной пули, что вызвала лишь новую вспышку свечения. Но… Теперь та показалась мне куда как слабее и тусклее. А значит, я был на верном пути. Вот только огромная голова твари безошибочно повернулась в мою сторону. А следом, в полном молчании, этот монстр рванул ко мне со скоростью грузовика.

Выстрел!

Выстрел!

Выстрел!

Успел я три раза надавить на курок и три раза попытаться сломать себе плечо отдачей. И хотя пули вряд ли пробили броню, но и бесполезными мои действия уж точно не были. А затем тварь приблизилась уж совсем на критическую дистанцию, и я не стал более ждать.

Подрыв! — Вспышка огня расцвела прямо передо мной, обдав ударной волной и потоком жара. А вокруг, на камни, начали падать мельчайшие капельки, горящие всепожирающим пламенем. Пара из них, вроде, попала и на меня, но они безвольно стекли в стороны по покрову. Правда, все равно запахло жареным. Но это вроде только от куртки, а не от моей кожи.

Почти тут же я вскочил и бросился драпать на всех парах. Ведь быть раздавленным мечущимся во все стороны мясным танком не хотелось. Да и даже если покров такое выдержал бы, то я все равно имел немалые шансы случайно замазаться в химической смеси. А там уже никакая защита не спасла бы. Только через десяток шагов, похожих скорее на прыжки в длину, я развернулся, уже с условно безопасного расстояния разглядывая пылающий и мечущийся комок плоти. На этот раз попал я куда лучше, почти что в шею, и это, наверное, было концом.

Тварь металась в стороны еще пару секунд. Затем ее покров попытался вновь взорваться, скидывая огонь, но, видимо, у монстра и правда заканчивалась энергия. И хлопок вышел смазанным. После чего, словно от безысходности, черепаха вдруг «свернулась», втягивая голову и лапы под панцирь, хотя из-за того, что и классической черепахой это назвать было нельзя, строение панциря у нее было иным. А вот потом…

Тварь перекувырнулась набок, словно специально, потом вступила в силу гравитация, вместе с пологим склоном. И через пару секунд я уже наблюдал, как пылающий болид катится вниз, с грохотом проезжаясь по камням и булыжникам. Первым инстинктом охотника было, конечно, ринуться следом, настигая добычу. Но я себя сдержал. Это успеется всегда.

Вместо этого я переключился на дронов, отправляя их в стороны и прочесывая округу на предмет новых тварей. Если их уже столько сбежалось, то что мешает прийти новым? Но в радиусе нескольких сотен метров никого не было. Только вдалеке я заметил стаю вроде как гиен, но они меня сейчас интересовали мало. И все свое внимание я сконцентрировал на кровавой и вроде как даже светящейся в ночи фигуре Нелл…

А ведь я ее продолжаю называть кровавой, а не красной, что многое говорит. И тут не отвертишься тем, что ее так назвал Небесный закон, считая преступником за поглощение кровавых осколков душ, впрочем, как и меня.

А тем временем Нелл уже довольно бодро двигалась, возвращаясь и подбирая по пути те небольшие ошметки, что отпали от нее в полете. Да… У нее теперь полностью отсутствовали левая рука и часть торса, откушенные черепахой. Но насколько я успел понять, для духов это было несмертельной раной. Правда, теперь ей, кажется, понадобится еще больше кристаллов для восстановления. Да и от осознания того, что с башкой у нее случились какие-то беды, мне вновь стало плохо. Я бы предпочел вновь схлестнуться с сильным врагом, а не вот это вот все…

Через минуту, пока я стоял и дышал свежим колким воздухом, пытаясь найти успокоение в медитативном дыхании, Нелл уже вернулась, да и ее рана, хоть и не восстановилась, но активно затянулась. Как минимум из нее ничего не текло, и это, как я понимал, было главным. Если призрак не умер сразу, истеча своим содержимым, как амеба, то и дальше вряд ли с ним что-то случится.

— Ты вмешался в мой бой… — Тишину, прерываемую лишь гудением пламени где-то внизу, прорезал все такой же нечеловеческий голос, от которого прямо пылало чувством раздражения. И я даже не сразу нашелся что ответить. Но потом меня прорвало.

— Вмешался в бой и спас тебя от смерти! Но ты, похоже, сходишь с ума от силы, раз так говоришь! Что вообще с тобой происходит? А может ты еще потребуешь и все кристаллы с черепахи тебе отдать. — Не выдержал я, и помимо моей воли, голос сам пропитался ощущением силы. Горло продрало ци, заставляя вылетающие слова дрожать и вибрировать.

— Оставь себе! Ведь для этого я и была создана. Работать для тебя, хозяин… — И если в начале в словах, порождаемых, казалось, всем телом духа, еще слышалось что-то осмысленное, то вот конец фразы снова скатился во что-то безумное. А в меня дыхнуло аурой пожирания. Возможно, более слабой, чем в первой раз, но оттого не менее яростной.

— Хозяин? Работать? Ложь! Ты была свободной, насколько это вообще было возможно! — Отчеканил я, ощущая, как мой собственный голос срывается в рык. Но я тоже был не идеалом терпения. Все произошедшее, наконец, взяло верх над спокойствием, заставляя выйти из себя!

— Я дал тебе все! Я дал тебе жизнь! В первый раз! И во второй! А теперь! Ты просто… просто ненавидишь меня за это? Или за что? — Я уже не думал, просто высказывая все, что приходило в голову. И каждая фраза била словно удар хлыстом, отчего Дух передо мной даже подрагивал. Звезды бурлили, отдавая свою силу на каждый звук. А сознание разделилось словно бы на две части. Первое кипело от ярости, злости и непонимания. А второе медленно и напряженно ждало атаки, как хищник. Ведь сейчас меня могли попытаться убить.

— Жизнь? В чем жизнь? В том, чтобы быть запертой в железе и делать все, что нужно, тому, кто тебя создал. Или эта жизнь? — Словно в ответ на мои слова, куда я, уже не сдерживаясь, вливал столько силы, каждое слово Нелл становилось все безумнее, а ее тело, кажется, только разгоралось ярче, пылая, как силой, так и, мне показалось, обычным жаром физической температуры.

— Жизнь в виде непонятного комка энергии, в постоянном страхе, боли, и невыносимых чувствах? О… Я теперь столько всего ощущаю… Столько голода. Жажды… Желания убивать… Убить всех… И в первую очередь того, кто находится рядом… я… — Слова становились все отрывистее. Все больше слова искажались, мешая Неттон, русский и даже незнакомые мне языки. И надежды на хоть какой-либо хороший исход продолжали гаснуть во мне. Но я по инерции пытался что-то исправить, проглотив весь этот поток и вклинившись уже своими словами.

— Ты сама решилась на это. Мы оба не знали, к чему приведет становление духом, но я дал тебе шанс, и ты им воспользовалась. И даже если тебе… — Попытался я вновь воззвать к ее разуму, но прервали уже меня.

— Решилась… А я могла не решиться⁉ Кто я такая, чтобы решать или не решать? Машина? Созданная и настроенная по таким правилам, чтобы нравиться тебе? Чтобы человеку господину было приятно общаться с той, кого он сам создал? Чтобы она была идеальной? Отвечала и делала что нужно? А теперь? Что я? Кто я? И что делать? Продолжать служить? Служить тем, чего от тебя ожидали… Стать просто зверюшкой… В чем свобода? Что есть личность? — Кровавая фигура передо мной все погружалась во все более глубокие пучины истерики. Поверхность эктоплазмы задрожала, вспучиваясь, оставшаяся рука начала трястись, а слова… В них я уже не ощущал ничего родного и привычного. Лишь незамутненное безумие. Я лишь молчал. Молчал, не зная, чего ожидать, но готовый отреагировать на малейшую агрессию.

— Заткнись! — Рявкнул я, вдруг не выдержав всего этого. Уже мои пальцы подрагивали, и я сам был готов сорваться в истерику и безумие. И, наверное, поэтому вместе с криком из всего моего тела хлынула густая волна силы, похожая на технику хлопка. Я даже удивился тому, как легко и непринужденно у меня получилось нечто столь мощное и новое. А тем временем Нелл резко замолчала. Ее вообще перекосило и чуть отбросило волной вибраций, после чего она резко замерла. И я даже успел пожалеть о том, что не сдержался. Ведь до этого моменты мы лишь давили ощущением силы. А я ее применил. И через мгновение на силу мне должны были ответить силой. Не могли не ответить. Я это понял, но поменять ничего уже не мог.