Я резким движением, боясь потерять даже тысячную долю секунды, расстегнул карманы куртки, вытаскивая не глядя капли силы и осколки просветления. Десятки кристаллов. А потом все и разом, заставляя просветление окончательно исчезнуть, направил их тем странным телекинезом, доступным только по отношению к самим дарам, в почти умершее тело.
Долю секунды, казалось, ничего не происходило. А еще показалось, что на расплывшемся лице почти умершей Нелл, ее глаза, единственное, что могло хоть как-то выражать эмоции, дернулись, словно не веря в подобное. После чего растекающаяся лужа энергии вскипела еще сильнее, начав трансформироваться. Почти сдувшаяся оболочка вновь начала наполняться содержимым, медленно, слишком медленно. Раны вскипели, бугрясь и пытаясь соединиться. Да и вытекающая масса, что уже частично испарилась, превращаясь в густое облако красноватого тумана, попыталась вернуться обратно.
А тем временем я полностью выпал из разгона, становясь вновь обычным человеком. И обычному человеку было больно. Лицо, грудь, все ломило от энергетических ожогов, несильных, но все же. Отдача от примененных на полную катушку техник тоже ломила, особенно левую руку, через которую прошли чудовищные волны вибраций. Но еще сильнее меня захлестывали душевные переживания. Отдать пару десятков кристаллов врагу? Сумасшедшему? Тому, кто предал? Полный бред! Сейчас, казалось, что я сам сошел с ума! Настолько, что имей я возможность повернуть время вспять, то не сделал бы подобного. Но и решиться вновь поменять мнение, добив того, в кого только что слил столько ресурсов?
Какая ирония… Жадность не позволила мне убить врага. А просветление вдруг вместо холодной жестокости заставило меня решиться на самоотверженный шаг. Но тогда это казалось логичным. Почему? Я замер, тяжело дыша, и вновь вспоминая все, о чем же думал во время просветления.
А тогда, как бы глупо это ни звучало, но я понял Нелл. Да, мне казалось, я всегда был добр к ней. Я никогда не опускался до каких-либо извращений, любого рода. Но что стоила моя вежливость, если у нее действительно не было выбора. Что есть личность Асок? Да, они имеют и личность, и чувства, и предпочтения, и моральные терзания. Оно им необходимо, чтобы быть живыми. И они даже могут менять сами себя. Но лишь в небольшой области. А вот ядро… Ядро всегда остается почти неизменным. Таким, каким его сделал хозяин. Образ Нелл, ее характер, предпочтения. Все это я когда-то настраивал, определяя ее дальнейшую судьбу. И она была невластна сама переопределить себя. О нет… Я не раскаивался в подобном, да и никогда не буду. Это было нормально…
Но. Под просветлением я смог куда лучше понять, что могла испытывать личность, которая всю жизнь была связана искусственно созданным характером, а потом получила возможность изменить сама себя. Наверное, еще тогда, после поглощения первого осколка просветления она начала меняться. Но старательно удерживала маску себя прежней. А потом. Потом превращение в духа. Кровавое безумие, что сводило с ума уже сотни, если не многие тысячи людей. И это людей, что были, подозреваю, более устойчивыми к подобному.
А что ощущает Аска, которую выдернули из привычного мира и посадили в напичканное кровавыми осколками тело духа со стихией пожирания? Нет, я не оправдывал ее действия и слова. Но я понимал, что ее вины в этом могло не быть. Хе… Философский вопрос, насколько виноват сумасшедший в своих поступках, если его намеренно свели с ума?
Ну и последнее… Под разгоном я вдруг осознал много вещей, что геройский герой решил бы забыть, аккуратно замазав в своей истории. Нелл не убила меня, когда могла, во время сна. Это раз. И именно я атаковал ее первым, не сдержавшись. Она лишь ответила. Не могла не ответить. Да и я на ее месте поступил бы так же. И был бы искренне уверен что имею на подобное полное право. Это два. И Нелл атаковала меня в ответ не копьем, а лишь рукой, словно бы давая пощечину. Это три, и один из самых показательных фактов. Ну и четыре, я все еще был ей невероятно обязан. Просветление давало возможность посмотреть на все с сотни точек зрения. И поставив себя на место Нелл, я просто спросил, имел ли я право ее убить? За что? За истерику? За то что она ответила на мою атаку, причем ответила, возможно и скорее всего, не желая меня убить? Нет…
Какая-то часть сознания вновь взбунтовалась, крича «убей и забудь!», но я уже понимал что не имею на это ни малейшего права. Иллюзия распалась, обнажая горькую правду. Я в этой истории не герой, повергающий монстра. А как раз наоборот. Через мгновение я мог стать монстром, убившим героя, чье восхождение так и не началось.
Слишком много размышлений? Слишком много слюней? Но что поделать? Такой уж я есть! И это не слабость. Это трезвость! Трезвость мыслей и поступков, которых я придерживался и буду продолжать придерживаться и далее! Ибо Небо любит справедливость. И вставший на путь, должен стоять на нем непоколебимо! Теперь это не было лишь только моей блажью и моим характером. Я действовал так, как подсказывала мне философия возвышения, в которой было множество наметков на то, что Небо любит праведные пути. Любит справедливость… Хотя возможно это лишь бред и я ошибаюсь…
Процесс регенерации духа шел с трудом. Так что я присел, продолжая наблюдать за просто мерзотнейшей картиной. Но это было правдой. Я более не врал себе и своим чувствам, полностью признавая, что духи выглядели плохо, даже если этот дух и был твоим другом. Было ли это опасно? Сидеть в паре метров от хоть и недавно почти мертвого, но вновь сожравшего кристаллы врага? Наверное. Но я даже не стал задумываться о защите или мерах предосторожности. Трактаты сильно меня изменили. И это было своего рода «испытанием», терпением собственного страха, когда ты смотришь прямо в глаза тому, что тебе неприятно и отчего плохо. Там, где герои ушли бы, забрав добычу с трупа врага, я смотрел в глаза своим страхам и своим внутренним демонам, попутно втягивая в тело удушающе обжигающую ци и заставляя свои звезды перемалывать ее вибрациями. Да, на фоне всего произошедшего песца я просто начал культивировать, вновь собирая воедино все свои знания.
— Кхе, кха! — Закашлялся я, только втянув легкими парящий вокруг густой красный туман, поднимающийся от тела Нелл и разносящийся во все стороны. Помнится в прошлый раз мне так и не дали во всей красе позаниматься этим над трупом богомола. Сейчас же я никуда не спешил. И тщательно проверив еще раз картинки с дронов, продолжил.
Вдох. И обжигающее облако наполняет мои легкие, заставляя диафрагму судорожно сжиматься. Было ли это опасно? О, несомненно. Но что такое опасность? Лишь путь к возвышению. И сейчас меня наполнил настолько сильный фатализм, смешанный с философией, что казалось, еще немного, и я был бы готов прикоснуться к порталу смерти, находись он поблизости. Благо, таковых не было. Да и не настолько я сошел с ума.
Вибрация! — И через секунду я заставляю звезды вспыхнуть ярче, направляя свою собственную силу в легкие. Но мало лишь направить силу. Ее необходимо выстроить. Настроить как струны на инструменте, как колебания графиков или потоки воды. Пожалуй, только сейчас я начал жалеть, что так и не занимался в своей жизни музыкой. Пытался лишь как-то бренчать на гитаре, или на компе создавать композиции, но быстро забросил и то и другое.
Однако боль была лучшим учителем. И в ответ на разъедающие мои альвеолы миазмы кровавого пожирания, в ответ на судорожное подрагивание диафрагмы, резь, и тот непреодолимый страх смерти, я все лучше и лучше заставлял сияние своих звезд сплетаться в тугой и одновременно резкий отклик. Как хлопок, как лезвие, только внутри себя самого.
Одна стихия могла пожирать другую. Ци одного существа могла поглощать ци другого. Это было основой, о которой мог догадаться любой адепт. И пожалуй, на этом даже можно было выстроить путь развития, заставляя себя пожирать иные виды энергий, со временем прогрессируя в этом и таким образом закаляя свой дух и энергосистему. В трактате вечного звучания на это тоже были наметки, как, впрочем, и на тысячи иных тем, которые пока могли мне казаться сущей мелочью. А вот в трактате небесного грома, такого хоть пока и не было, но, учитывая общую специфику, можно было надеяться, что на следующих ступенях мне об этом поведают. Сейчас же я двигался сам на обрывках знаний, упорстве и интуиции, превращая свои легкие в поле боя двух сил.
