– Как я уже говорил, ты мог бы стать отличным апачем. Хотя, ейбогу, индеец бы получился престранный: с невинными голубыми глазками и дружелюбным личиком.

– Крайне странным, – подтвердил Маккенна. – Что дальше, хефе?

– Не смей разговаривать с девушкой, понятно? И смотри за тем, чтобы и она с тобой не заговаривала.

– Как угодно, – поклонился старатель и поведал девушке поанглийски, что от них требовалось. Она кивнула и вернулась к работе: принялась прорубать просеку в кустарнике, заготавливая хворост. По этому мудрому решению Маккенна понял, что девушка усвоила первое правило выживания в апачском плену: молчаливое повиновение и готовность к работе в любое время. Он чутьчуть наклонил голову в знак одобрения и был поражен, увидев ответную яркую, мимолетную улыбку. По всей вероятности, это необыкновенная женщина, подумал он. Хотя, конечно, в таких вещах старатель разбирался мало. Нельзя сказать, чтобы он был женоненавистником или робкого десятка – нет. Но шотландец плевал на женские капризы, считая, что женщины и мужчины думают разными местами. Правда, до сих пор Маккенна чурался женского общества и не мог проверить свои догадки.

Теперь же, смотря в серые глаза пленницы, он осознал, что сам пленен ею и во что бы то ни стало должен эту женщину узнать поближе. Впервые в жизни он был абсолютно уверен в тем, что она именно та, что ему нужна. Он оказывается гонялся все эти годы не за золотом, а за более редким сокровищем: редким, необходимым и, самое главное, неизмеримо более восхитительным, короче говоря, за этой беспризорной аризонской девушкой, чересчур молодой, чтобы возбудить в любом набожном христианине мысли, которые сейчас воспламеняли воображение Глена Маккенны. Иначе говоря, его сразила любовь. И теперь от Маккенны требовалось, каким угодно способом выцарапать невредимой это необыкновенное сероглазое создание у волчьей стаи Пелона Лопеса и в целости и сохранности вернуть ее в лоно цивилизации.

Разрешив собственные сомнения, рыжий золотоискатель кивнул сам себе и сделал глубокий вдох. Он всетаки оказался прав: несмотря на ссадины, кровоточащий рот, разбитый зуб и треснувшую ключицу, это и в самом деле был очаровательный вечер.

ДОГОВОР

– Как видишь, Маккенна, проблемы, в принципе, не существует. – Пелон пожал плечами, словно не в силах объяснять очевидное. – Ты сделаешь то, что мы прикажем – приведешь нас к золоту – или же будешь убит. Я знаю, ты очень упрям и, конечно, не хочешь нам помогать. Ты такой же, как апачи, даже упрямее. Ты даже можешь позволить нам убить себя. Но запомни, амиго, что Пелон всегда готов справиться с подобными неприятностями.

Теперь настал черед Маккенны пожимать плечами. Таким образом он старался заверить себя, что с нервами у него все в порядке. И еще, что прежде, чем бандиты заставят его присоединиться к их компании, он сможет немного покочевряжиться. Но ему было страшно любопытно, что за крапленую карту припас Пелон. Может, разбойники решат в нем поковыряться? Както раз мескалерские апачи проделали основательную дыру в его правой ступне, чтобы заставить старателя держаться подальше от мест, которые они считали священными. С неумолимой ясностью Маккенне вспомнились недели лечения, и у него тут же пропало всякое желание повторять подобные опыты.

– Пелон, – наконец произнес он, – ты всегда был отменным толмачом, но, похоже, годы берут свое. Теперь ты брюзжишь хуже старой бабы. Пожалуйста, будь краток и скажи наконец: чем ты меня собираешься напугать?

– Уж не думаешь ли ты, что я не заметил идиотские взгляды, которые ты бросал на девчонку? Ну что? Хочешь, можем вместе подумать над тем, что наш добрый приятель Манки сделает с ее маленькими и как бы ты назвал их – восхитительными? – грудями… Отрежет, да?

Маккенна знал, что их ничто не остановит. Для бандитов девушка была бросовой вещью. По всей вероятности, она не подходила им даже в качестве подстилки. Видимо, ее подобрали гдето в пути, чтобы всем скопом попользоваться, а затем выбросить, чтобы не тащить с собой обузу. Поэтому, заметив, что девушка ему нравится, бандиты попытаются это использовать, чтобы добиться от Маккенны согласия на сотрудничество. Было еще и третье стремя под все то же седло: Маккенна мог воспользоваться своей ценностью, чтобы оградить девушку от посягательств. Он осторожно принялся обрисовывать Пелону создавшееся положение.

– Теперь я вижу, – начал он, – что ты все так же хитер, как и прежде. И даже рад этому. Хорошо, согласен с тем, что девчонка имеет для меня некоторую ценность и мне бы не хотелось, чтобы она пострадала, и, кроме того, чтобы твои компаньоны оказывали ей какиелибо знаки какоголибо внимания. Я ясно выражаюсь?

– Еще бы. Продолжай.

– Таким образом, мы подошли к тому, что можно назвать своего рода соглашением, – подвел итог белый золотоискатель. – Каждый из нас имеет над другим определенную власть.

– Все верно. Давай выслушаем твои предложения по этому поводу.

Маккенна ухмыльнулся. Гримаска произвела крайне неблагоприятное впечатление, так как ее компоненты, включающие бронзовую от загара кожу, чистые белые зубы, симпатичные морщинки в уголках теплых голубых глаз, не понравились Пелону Лопесу.

– Я ведь предупреждал: не вздумай притворяться невинной овечкой! – рявкнул бандит. – Смотри, не переиграй.

– Я и не собираюсь. Но разве мы не люди чести?

– Ято да, – ответно ухмыльнулся бандит. – А вот тебе бы я мог доверить разве что непорочность своей сестры, а по данному пункту ты сам волен выносить суждение. Сестрица моя – вон та, с отрезанным носом.

Маккенна взглянул на сухопарую апачскуго скво. Женщина, услышав, что говорят о ней, ухмыльнулась белому так, что иссеченная шрамами улыбочка Пелона показалась Маккенне просто материнской. Старатель вздрогнул и отвернулся.

– Ну как? – спросил Пелон. – Нравится? Она всегда смотрит так, словно обещает бог знает какие утехи. Итак, омбре, давай все же обговорим условия. Я не собираюсь болтать с тобой всю ночь.

– Эта женщина, – сказал Маккенна, уводя разговор в сторону, – тебе вовсе не сестра. Она ведь чистокровка. Зачем ты мне врешь?

– Да зачем же мне тебе врать, мил человек? Неужели я сказал сестра? Извини, оговорился. Полусестра. Родственница… по матери. Так, женщина? – обратился он к индианке.

Существо закивало черепообразной головой, делая при этом в сторону Маккенны непристойные пассы руками и даже бедрами, а затем разразилась похожим на смех ее полубрата отрывистым лающим хохотом.

– Видишь, – проговорил бандит, – ты завоевал ее сердце, не пошевелив даже пальцем. Великолепно! Если захочешь продолжить с ней разговор после того, как мы договоримся по главному вопросу, то называй ее Хешке. Или не называй.

Нельзя было сказать, что Пелон здорово ободрил Маккенну. Имя женщины поапачски обозначало безрассудное стремление к убийству. На английский оно переводилось примерно как «женщинаубийца». Для апачей было в порядке вещей даровать подобные музыкальные прозвища, но Маккенна понимал, что Пелон, называя ему столь странное имя, хотел предупредить его об определенной опасности, поэтому лишь мрачно кивнул в ответ.

– Огромное спасибо, – ответил он, – но я чтото устал сегодня, так что женщина мне вряд ли понадобится. Хешке, думаю, меня извинит, а ты, Пелон, тем более. Ну что, вернемся к нашим условиям, а?

Сотоварищи Пелона навострили уши. Все они по индейскому обычаю сидели полукругом возле костра, скрестив ноги. Ктото выковыривал из зубов остатки жаркого, ктото рыгал, ктото пукал, ктото чесался, как собака, но все напряженно слушали пленника, не желая пропустить ни единого слова.

– Прежде всего, – проговорил Маккенна, – нам придется выработать план, который сможет гарантировать безопасность девушки и мою. Согласны?

– Согласны, – ответил Пелон.

– После этого, – кивнул Маккенна, – я, выполняя свою часть соглашения, отведу вас к каньону Дель Оро по карте, которую нарисовал старый Эн. Так?