Упоминание об Эне застудило улыбку Маккенны. Теперь он понял, что появление бандита в ЯкиСпринг было неслучайным. Спокойный взгляд, которым он окидывал стоящую перед ним компанию, оледенел.

– А в чем, собственно, дело? – спросил Глен.

Бандит тяжело посмотрел на него.

– Ты прекрасно знаешь, в чем. Мы пришли сюда по той же, что и ты, причине: выслеживали этот мешок с костями. Так что не беси меня. Тебе прекрасно известно, что семейка этого старика хранила тайну Снотаэй.

Маккенна кивнул, выдавив безразличное восклицание.

– Точно так же, как и любой другой индейский клан в этих проклятых Богом землях. Мой, твой, кланы твоих товарищей – все хранят этот идиотский секрет. Тайну Снотаэй можно купить в любой сонорской кантине, любом аризонском салуне.

Пелон ответно кивнул, взведя курок ружья.

– Чего у меня никогда не хватало, так это терпения. Сосчитаю до трех, а может до четырех, а потом выстрелю.

Маккенна знал, что так он и сделает. А если не он, то ктонибудь из его пятерых зверюг, также взведших курки винчестеров и двинувшихся вперед. Но старатель все еще не был уверен в том, что в точности понял причину злости Пелона, а отсутствие в руках оружия не позволяло ему спорить с бандитами. Его «спенсер» торчал из седельной кобуры в тридцати футах от него. Таким образом, единственным средством защиты была мескитная ветка, которую он отломил, чтобы дать старому Эну. Мысль о том, что ему придется обороняться колючей палкой, заставила его лицо перекоситься в злобной усмешке, но она же и принесла ему надежду на спасение.

– Хорошо, – сказал он, делая два шага вперед и становясь таким образом, чтобы вторая – самая важная карта, нарисованная апачем на песке, оказалась позади него. – Ты прав, говоря о том, что я гонялся за стариком. Но, как видишь, я опоздал: нашел его здесь, на одеяле, умершего от старости и жажды. К тому же день сегодня, что твое пекло.

– Не очень уверенно врешь, – отметил Пелон. – Придется постоянно напоминать себе, что с тобой следует держать ухо востро. Застрелить тебя прежде чем удостовериться, что тебе не известна тайна старого Эна, было бы с моей стороны величайшей глупостью.

– Я не собираюсь тебя обманывать, Пелон. Все верно, я подоспел к старому мошеннику еще до того, как он испустил последний вздох, но мы всего лишь немного поговорили.

– И о чем?

– Ну ты же знаешь, о чем говорят старики, когда приходит время умирать. Вспоминают молодость и всякое такое.

– И что он тебе ответил на вопрос о золотом каньоне?

– Ты имеешь в виду Снотаэй, Золотой Каньон?

– Хватит переспрашивать, Маккенна.

– Почему? Я просто хотел убедиться… Когда я спросил старика о руднике с золотом, он повел себя так, словно перегрелся на солнце и ничего не соображает. Ято уверен, что он отлично меня понял, но ведь ты знаешь этих стариков – им в голову может взбрести все, что угодно.

– Знаю, – сказал Пелон, поднимая иссеченную верхнюю губу вверх, – только про этого старика; например, то, что он был единственным братом Наны и всю последнюю неделю таскался по пустыне, не зная кому передать тайну рудника Погибшего Эдамса. Это мне сказали люди из клана Наны. Как и то, что старик пошел в пустыню умирать и что тайна каньона умрет вместе с ним.

– Теперь ничего не поправить, – пожал плечами Маккенна. – Зачем ты мне все это говоришь?

– Потому что, как я уже упоминал, мы здесь по одному и тому же делу, и я смогу использовать тебя в собственных интересах.

– Это как?

– Я расскажу тебе, как апачи хранят свои тайны. Еще месяц назад никто из племени не знал, что Нана в свое время передал тайну золотого каньона Эну. Представляешь?! Какая неблагодарность, какое недоверие к собственному народу! Эти индейцы, ей богу, чокнутые.

– Скажем так: некоторые, – отозвался Маккенна. – Как и некоторые белые.

Пелона перекосило.

– Но не ты и не я, ведь так, амиго? Мы знаем то, что нам нужно знать.

– Иногда, – сказал Маккенна.

– На сей раз, – усмехнулся вожак шайки, – мы это знаем совершенно точно.

– Неужели? – удивился Маккенна. – Откуда?

– Оттуда. – Приземистый полукровка кивнул на труп. – Ты какимто образом прознал о тайне Эна и пришел сюда почти одновременно со мной, надеясь отыскать апача до того, как он умрет, и вытянуть из него историю о потерянном каньоне, и если понадобится, то вместе с его душой.

Маккенна постарался успокоиться.

– Хорошо, давай остановимся на том, что мы встретились в поисках рудника Погибшего Эдамса, – сказал он. – Как и на том, что старому Эну была известна тайна и мы хотели извлечь ее из него, неважно каким способом. И раз мы забрались в такие дебри, давай попробуем задаться таким вот вопросом: если американец Маккенна заставил старика расколоться, то каким образом мексиканец Франциско Лопес сможет этот факт проверить?

– Я могу тебя прикончить! – прорычал бандит.

– Получать знания таким странным способом?.. – удивился Маккенна. – Никогда не слышал о том, чтобы мертвяк давал информацию, а ты?

– Я тоже. Вот почему ты до сих пор жив. Я пока не решил, выложил тебе старик тайну или нет.

– Что ж, – проговорил Маккенна, – позволь мне удовлетворить твое любопытство. Он не просто рассказал о каньоне, но даже нарисовал карту, как туда добраться. Она здесь, на песке, за моей ногой.

– Еще одна неуклюжая ложь, – фыркнул Пелон. – Както ты неубедительно врешь, тебе бы даже ребенок дал сто очков форы.

Маккенна пожал плечами и быстро указал рукой на песок позади своей левой ноги, отступив в то же самое время немного в сторону.

– Тогда давай сделаем вот как, – сказал он. – Видишь, сейчас даже тебе нетрудно убедиться в свидетельстве моей честности. Хотя света и недостаточно, я думаю, ты можешь узнать руку старого Эна и карту каньона Дель Оро, Погибшего Эдамса?

В последовавшем моменте всеобщей напряженности и замешательства Пелон и его товарищи обменялись удивленными взглядами, а Маккенна пробормотал короткую молитву и крепче сжал мескитовую ветку.

– Пор Диос! – загрохотал Пелон. – Не может быть! – И с этими словами вместе с остальными бандитами бросился к нарисованной на красноватом песке ЯкиСпринг карте. Бородатый старатель позволил им подойти поближе, смотря прямо в обезумевшие от алчности глаза, дал ровно столько времени, чтобы в их головах запечатлелась общая картинка, но не детали. После этого мгновенным зигзагообразным движением он, не обращая внимания на вопли, вырвавшиеся у Пелона и его пятерых товарищей, смел карту мескитовой веткой.

СПОДВИЖНИКИ ПЕЛОНА

Так как Маккенна был в своем роде философом и немного поэтом, то он решил, что если бы не обстоятельства, этот вечер можно было бы назвать просто очаровательным. Луна цвета спелой тыквы вызывающе светила своими тремя четвертями. От пустыни после одуряюще жаркого дня веяло прохладой. Воздух, без резких и пронизывающих ветров, как на излюбленных Маккенной плоскогорьях, был напоен ароматом, которого в горах не наблюдалось. И вот пойманный в ловушку старатель с наслаждением вдыхал оживающие к ночи запахи: лавандовый – пустынной ивы; желтого цвета пало верде, щекочущий ноздри аромат пиньона и можжевельника – и гадал: дано ли ему будет вновь когданибудь насладиться этим благоуханием?

Немного поодаль, но в пределах слышимости, его начальники решали тот же самый вопрос. Высказывалось несколько мнений, слегка отличающихся друг от друга по разным причинам. Один из мексиканцев, в крови которого оказалась изрядная доля ирландской крови, ненавязчиво, но решительно настаивал на том, чтобы белого сейчас же убить. Его приятель, на вид очень деловой сонорец, по коммерческим причинам возражал. Из трех индейцев двое были американскими апачами. Возможность принимать решения они предоставили Пелону: выбрав раз предводителя, они не вмешивались в его дела. Но третий был родом из мексиканского племени яки и думать предпочитал своей головой. Темнокожий силач с гротесководлинными руками и короткими обезьяньими ногами не был ни красноречивым обаяшкой, ни купцоподобным жуликом, а скорее упрямым и несгибаемым. Самое интересное, что прозвище его было Моно, что означало Манки – Обезьяна, и действовал он просто: хотел есть – ел, если уставал – ложился спать, а поймав в пустыне белого – убивал. Медленно, разумеется. Так вот и жил.