Вахтер нахмурил кустистые брови, несколько секунд переваривая эту сложную логическую цепочку, а затем упрямо мотнул головой:

— Не могу.

— Да почему⁈ — взвыл Толик.

— Не положено.

Я устало выдохнул. Спорить с ним было бесполезно.

— А сколько положено, чтобы ваше «не положено» вдруг стало «положено»? — вкрадчиво поинтересовался я, глядя ему прямо в глаза.

Вахтер снова глубоко задумался. На этот раз мыслительный процесс пошел быстрее.

— Литр, — наконец выдал он.

— Ноль семь, — тут же начал торговаться я.

— Хорошо, — легко согласился старик.

И дверь перед нашими носами тут же с громким стуком захлопнулась. Внутри снова лязгнул засов.

— Это что сейчас вообще было? — опешил Толик, растерянно моргая.

Я молча достал из кармана деньги, отсчитал нужную сумму и впихнул купюры в руку напарника.

— Беги в магазин, — скомандовал я. — Бери бутылку водки. Ровно ноль семь. И мигом назад! Одна нога здесь, другая там!

Толик слетал, что называется, мухой. Я даже замерзнуть толком не успел, но зато успел рявкнуть и отогнать парочку каких-то мутных маргиналов, которые начали с нездоровым интересом крутиться вокруг нашей техники.

Мой напарник еще издалека победно помахал в воздухе «жидкой валютой», и я снова забарабанил в массивную дверь райисполкома. На удивление, в этот раз она распахнулась почти мгновенно!

— Чего опять надо? — хмуро буркнул вахтер, хотя было прекрасно заметно, как он мелко пританцовывает на месте от нетерпения.

— Это не нам надо, — усмехнулся я. — Это вам надо!

Старик осторожно высунул голову на мороз, словно старая черепаха из панциря, чтобы получше осмотреться. Тут как раз подоспел запыхавшийся Толян.

— С днем рождения, дядя! — радостно возвестил он.

Толик достал из-за пазухи пузатую бутылку «Распутина» емкостью ноль семь — ту самую, с подмигивающим бородатым мужиком на этикетке — и помахал ею прямо перед носом старика. Этим нехитрым движением он вахтера буквально загипнотизировал. Дед замер и завороженно наблюдал за тем, как прозрачная жидкость маняще плещется за стеклом.

— Так нам технику-то можно занести? — громко спросил я, возвращая его в суровую реальность.

— Конечно, заносите! — мгновенно очнулся вахтер, распахивая створку пошире. — Чего на морозе-то стоять, ребятки?

— Тогда, если не сложно, помогите донести, — попросил я и бесцеремонно всучил ему в руки клавиатуру и мышь, чтобы самому снова взяться за проклятый монитор.

С суровым стражем порядка произошло поистине магическое превращение. От его недавней неприступности не осталось и следа, он стал сама любезность.

— Конечно, конечно! — засуетился вахтер, бережно прижимая к груди провода и пластик. — Давайте подмогну! Проходите, я подержу.

Пока мы медленно брели по темному коридору, вахтер с любопытством поинтересовался:

— А вы кто вообще такие будете? В каком отделе работаете?

— Мы юристы, — тяжело дыша под весом монитора, ответил я.

— А имена-то у вас есть, юристы? — не унимался дед.

— Я Олег, а он — Анатолий.

— А я дядя Коля, — степенно представился вахтер.

— Безмерно приятно! — бодро отозвался Толик.

Мы наконец дошли до нашего кабинета, я отпер дверь, и мы с огромным облегчением сгрузили всю технику на стол. Что-то собирать, скручивать и подключать прямо сейчас не было ни малейшего желания, да и сил тоже не осталось. Тем более, гением в компьютерных технологиях я никогда не был, и сильная усталость могла сыграть злую шутку. Воткнул бы сдуру не тот провод не в то гнездо — и всё, полыхнули бы синим пламенем мои триста пятьдесят зеленых.

Я уже потянулся к выключателю, чтобы погасить свет, как дядя Коля неожиданно спросил:

— Слушайте, а посуда у вас тут есть?

— В смысле? — не понял я.

— Ну, стаканы, — терпеливо пояснил вахтер.

— А зачем? — искренне удивился Толик.

Дядя Коля многозначительно потряс зажатой в руке бутылкой «Распутина»:

— Как это зачем⁈ А как мы ее, родимую, пить-то будем?

— Лично я — никак, — твердо ответил я. — Я домой поехал.

У вахтера от такого кощунственного заявления глаза натурально полезли на лоб.

— Ты что, не будешь… водочку⁈ — опешил дядя Коля.

В его картине мира, видимо, совершенно не укладывалось, как кто-то, находясь в трезвом уме и адекватном состоянии, может добровольно отказаться от чисто мужского сурового застолья.

Обижать деда мне совершенно не хотелось. В конце концов, нам наверняка еще не раз придется задерживаться на работе или приходить в офис в нерабочее время. Лояльность вахтера была бы нам крайне полезна.

Но пока я лихорадочно соображал, как бы помягче и повежливее ему отказать, чтобы не задеть тонкую душевную организацию стража порядка, в разговор резво вклинился Толик:

— А я буду! Но только надо за закуской сбегать.

— Во! Красава парень! — мгновенно просиял дед. — И не надо никуда бегать за закуской! У меня на посту сальце домашнее припрятано и черный хлебушек. Под беленькую — самое то! Айда ко мне в дежурку!

— Может, и ты с нами? — с надеждой спросил Толик.

— Простите, мужики, но не могу, — извиняющимся тоном ответил я. — Я бы с превеликим удовольствием, но пообещал маме помочь.

— Эх, молодежь… Сначала маме, потом жене, вот так незаметно и становятся подкаблучниками! — философски изрек вахтер, назидательно поднимая вверх указательный палец.

Они оба мерзко и сплоченно захихикали, провожая меня по темному коридору до самого выхода.

Уже стоя на пороге, я обернулся к Толику и строго на него посмотрел.

— Только давай без фанатизма! — предупредил я. — Завтра у нас полный рабочий день. Чтоб с утра был как огурчик!

— Да, «мамочка»! — картинно закатил глаза напарник.

— Иди-иди, не переживай, — добродушно отмахнулся дядя Коля, прижимая к груди бутылку «Распутина». — Я за ним прослежу!

Глядя на его предвкушающую улыбку, я невольно подумал, что было бы совсем неплохо приставить кого-нибудь проследить за самим дядей Колей.

— Всем пока, до завтра! — бросил я на прощание.

Тяжелая входная дверь за моей спиной закрылась подозрительно шустро и без лишних церемониальных прощаний. Внутри громко лязгнул засов, окончательно отрезая меня от этого «элитарного» мужского клуба.

Набегался я в тот день так, что, добравшись наконец до дома, еле заставил себя поужинать. Да, я прекрасно помнил о недавнем обещании, данном самому себе: надо было срочно заняться воспитанием сестренок. Но я ожидаемо столкнулся с извечной проблемой, с которой сталкивались миллионы родителей — где вообще на всё это было взять время⁈ Клятвенно пообещав себе, что обязательно его найду завтра, я рухнул в кровать и мгновенно провалился в глубокий сон.

Утром я наскоро позавтракал, чмокнул маму в щеку и отправился на работу. По большому счету, наступивший день должен был стать еще более загруженным, чем предыдущий. Мне предстояло не только конвейером штамповать новые уставы, но и попытаться внедрить в нашу кустарную «бизнес-цепочку» передовые технологии, которые должны были существенно ускорить весь процесс.

Потеряв изрядную долю здоровья в утреннем автобусе, где в битком набитом салоне у меня буквально трещали ребра, я пулей выскочил на своей остановке. К зданию райисполкома я побежал почти вприпрыжку. Вперед меня неумолимо гнали заветная мечта и жажда наживы!

Решительно распахнув дверь в наш кабинет, я невольно скривился от ударившего в нос жуткого запаха. Источник этого амбре нашелся тут же. Прямо на полу, на неизвестно откуда взявшемся грязном полосатом матрасе, свернувшись калачиком, безмятежно спал Толик. Прямо в одежде. От напарника на весь кабинет несло ядреным перегаром.

Я подошел к нему, наклонился и легонько потрепал за плечо.

— Ма-а-ам, ну еще пять минут, — жалобно пробормотал Толик.

— Сыночек, вставай, я тебе девочку-блондиночку привел! — ласково пропел я.