– А чем заниматься‑то будем? – наконец спросил он.

– Я думаю для начала занять следующие коммерческие ниши…

– Мы же вроде про охранное агентство говорили? – нахмурился Степан, не отрывая взгляда от дороги. – При чем тут вообще какие‑то ниши⁈

– Забыли про ниши, – отмахнулся я. – Если по‑простому: основные направления нашей деятельности на первое время. Первое – самое очевидное. Инкассация. Наличных денег у коммерсантов сейчас – целые мешки. Возить их надо регулярно, но жутко страшно. Мы будем профессионально сопровождать эти перевозки.

– Рискованно, – покачал головой Степан. – Налетчики сейчас отмороженные пошли. За мешок баксов легко положат всех.

– А мы будем голову включать, а не только мускулами играть, – парировал я. – Маршруты перевозки, условия, даты и точное время – всё будет исключительно на наше усмотрение. Исключать малейшую утечку информации будем полностью. Потом, как разбогатеем, броневичок какой‑нибудь инкассаторский прикупим. Этот вид заработка прямо на поверхности лежит, грех не нагнуться и не подобрать.

– Логично. А еще что? – заинтересовался таксист.

– Еще? Силовое обеспечение переговоров. Лично для меня это вообще самое важное. Смотри: у нас юридическая компания, на сложные встречи и конкретные стрелки мне ездить придется регулярно. Если с той стороны за столом будут присутствовать бритые братки, то с нашей – крепкие ребятки в камуфляже и с легальным, зарегистрированным огнестрелом. Это сразу другой уровень диалога. Далее, когда штат немного вырастет, можем смело брать на себя охрану коммерческих офисов и, особенно, складов. Сейчас там дедушки‑сторожа сидят, дай бог с ржавыми берданками. А мы будем предлагать обученный, мотивированный персонал с дробовиками и автоматами.

– Это – интересно, – медленно протянул Степан. В его голосе зазвучали профессиональные нотки.

– А я неинтересное и не предлагаю! – усмехнулся я. – Ну и вишенка на торте – персональная охрана первых лиц. Телохранители.

– А что тут крутого? – скривился бывший опер. – Тупых амбалов по качалкам искать?

– Если просто амбалов к телу приставлять, чтобы они за спиной маячили – то да, занятие глупое. Но ты‑то профессионал, Степа! Должен понимать, что эту элитную услугу можно и нужно предоставлять на совершенно другом качественном уровне. Проверка маршрутов движения, скользящие графики, глубокий анализ угроз, проверка персонала самого клиента на вшивость…

– Я в таких тонкостях настолько глубоко не волоку, – честно признался Степан. – Это уже уровень спецслужб.

– И не надо! Людей нужных наймем. Из того же КГБ профи перекупим…

– Ага, – недоверчиво хмыкнул Степан. – Так они к нам в частную контору и пошли. У них там выслуга, пайки, госбезопасность.

– Побегут! – я в запале рубанул ладонью воздух. – Стаями к нам побегут! Еще немного времени пройдет, и…

И тут я резко осекся. Я вдруг понял, что слишком много болтаю. Откуда простому студенту в самом начале девяносто второго знать о грядущем катастрофическом развале системы, массовом исходе кадров и нищете офицеров?

– Короче, – я быстро свернул скользкую тему, – найдем кого‑нибудь с опытом. Это дело техники. Тебе вообще как сама идея?

Степан снова замолчал, внимательно следя за заледенелой дорогой.

– Знаешь… – наконец нехотя произнес он. – А над этим и правда можно подумать.

– Думай, – я небрежно пожал плечами, всем своим видом показывая, что никого уговаривать не собираюсь. – Времени на раздумья у тебя… ровно до завтрашнего вечера. Потом я начну искать другого человека.

– А найдешь? – снисходительно усмехнулся Степан, бросив на меня короткий взгляд.

– Незаменимых людей не бывает, Стёп. Вон, хотя бы того же Скворцова твоего переманю, – невозмутимо парировал я. – Чего он нервы на государевой службе попусту треплет?

Степан плавно притормозил, подкатываясь к знакомому крыльцу ДОСААФ, и перевел рычаг передач в нейтраль.

– А у тебя, значит, работа прям совсем без нервов планируется? Сплошной курорт? – саркастично хмыкнул он.

– Почему же? Естественно, с нервами, рисками и головной болью, – я взялся за дверную ручку. – Только у меня за эти вытрепанные нервы будут платиться большие и стабильные деньги. А не картонные грамоты на День милиции выдаваться. Почувствуй, как говорится, разницу.

Таксист на несколько секунд задумался, переваривая мой последний, самый весомый аргумент, а затем коротко кивнул:

– Хорошо. Завтра созвонимся.

Мы пожали друг другу руки на прощание. Я захлопнул тяжелую дверь «Волги» и, запахнув куртку, зашагал к центральным дверям ДОСААФ.

Первое, что сразу бросилось в глаза и принесло огромное облегчение – площадь перед зданием была пуста. Черного оцепления из бойцов ОМОНа как не бывало. Маски‑шоу испарились, словно дурной утренний сон. Внутри, в гулком и пропахшем порохом холле, незваных гостей из милиции тоже уже не наблюдалось.

Едва я переступил порог, как навстречу мне поднял тяжелый взгляд наш бессменный «страж».

– Тебя Зимов искал, – буркнул вахтер, на секунду отрываясь от своей вечной газеты.

– Ну еще бы, – хмыкнул я, на ходу расстегивая куртку. – Я же самый незаменимый человек в этом здании.

Вроде бы я просто бросил на ходу дежурную шутку, но, поднимаясь по гулким бетонным ступеням на генеральский этаж, вдруг отчетливо, до мурашек, осознал: а ведь так оно и есть! Это не было глупой мальчишеской бравадой или пустой короной на голове. Это был сухой факт.

За какие‑то пару часов я в одиночку, без шума и пыли, отбил полномасштабный милицейский наезд. В груди начало разгораться горячее чувство – уверенность в собственных силах. Я больше не был просто бывшим студентом, который отчаянно барахтается в мутной воде девяносто второго года, пытаясь выжить. Я начал превращаться в игрока, который сам расставляет фигуры на доске.

Зимов задумчиво пускал сизые кольца в потолок.

– Проходи, присаживайся, – кивнул он, едва я переступил порог.

Я молча прошел к столу и опустился на стул. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.

– Ну, – наконец прервал тишину генерал. – Что скажешь?

– А что мне говорить? – я пожал плечами. – Меня здесь вообще не было. Как, кстати, обыск прошел?

– Да по большому счету – никак, – Зимов хмыкнул, стряхивая пепел в массивную пепельницу. – Пришли с новым, уже правильно оформленным постановлением. Поковырялись в оружейке, сверили номера, бумажки почитали и… уехали несолоно хлебавши. Ты лихо с них спесь сбил, Маньков. У капитана лицо было такое, будто он лимон целиком сожрал.

– Так вы всё еще думаете, засланный я или нет?

– Засланный казачок через кордон ОМОНа два неучтенных «Марголина» в собственных карманах бы не попер, – генерал позволил себе скупую улыбку. – Отлично сработано. Поздравляю.

– И как… теперь всё будет? – осторожно поинтересовался я, прощупывая почву.

– Я же тебя на работу взял. Забыл, что ли?

– И я так и продолжаю… на вас работать?

Зимов тяжело вздохнул, затушил окурок и, подавшись вперед, протянул мне через стол свою широкую ладонь.

– Добро пожаловать… опять!

Я ответил на крепкое рукопожатие.

– Мы, конечно, немного не с того начали, но… – попытался я сгладить острые углы.

– Давай не будем эту кашу снова размазывать по тарелке, – жестко перебил генерал. – Ты обманул, я погорячился… Было и прошло. Но запомни одно: не смей мне больше лгать. Хорошо? Никогда! Всегда говори, как есть, какой бы паршивой ни была правда. Договорились?

– Хорошо, – я легко согласился, понимая, что кредит доверия восстановлен. – Тогда сразу говорю, как есть: маски‑шоу нам сегодня устроил Евгений. Который Владимирович.

– Откуда информация⁈ – Зимов мгновенно подобрался, и в его глазах снова блеснул металл.

Сдавать Степана и его старые милицейские связи я, естественно, не собирался.