Значит, выход один: я должен с нуля разработать какую‑нибудь свою, абсолютно новую и гениальную схему, а затем попросить Юрия Ивановича помочь ее продавить на высоком уровне. Вот только какую? Нужно было запереться в кабинете, всё хорошенько обмозговать, набросать черновой бизнес‑план, а уже потом бегом бежать с готовым коммерческим предложением к генералу.

Однако мой следующий визит к Зимову состоялся гораздо быстрее, чем я планировал.

Едва я переступил порог здания ДОСААФ, как «страж» неожиданно оторвался от изучения свежей прессы и произнес:

– К Зимову зайди. Он тебя искал.

– Спасибо! А по какому вопросу, не в курсе?

Охранник лишь равнодушно пожал необъятными плечами и, даже не удостоив меня взглядом, снова уткнулся в разворот газеты, всем своим видом показывая, что передача сообщений в его прямые обязанности не входит.

Я мысленно подобрался. В армейских структурах, даже бывших, есть вещи, которые лучше в долгий ящик не откладывать. Если генерал лично ищет меня посреди рабочего дня, да еще и оставляет поручение на вахте – значит, ему от меня нужно что‑то срочно. Я прямиком направился в сторону генеральского кабинета.

Я коротко постучал, дождался генеральского «Войдите!» и толкнул тяжелую дверь.

Зимов сидел за своим столом, и вид у него был до того жутко хитрющий и самодовольный, что меня это сразу насторожило.

– Проходи, Маньков, присаживайся, – радушно прогудел он, кивком указывая на гостевое кресло.

Я осторожно опустился на сиденье.

– Вызывали, Юрий Иванович?

– Вызывал – не то слово! – хохотнул генерал. – Разыскивал! Днем с огнем. Чуть ли не с собаками.

Зимов откровенно веселился, и это напрягало еще больше.

– Ну вот, я нашелся, – ответил я, лихорадочно пытаясь сообразить, к чему он клонит.

Вроде бы собеседованием с Людмилой он остался более чем доволен. Но в его прищуренных, смеющихся глазах явно таился какой‑то грандиозный подвох.

– Молодец, что нашелся, – кивнул Зимов. Он внезапно подался вперед, скрестил пальцы на столешнице и вкрадчиво, но с ощутимым нажимом произнес: – А теперь рассказывай… кто ты вообще такой⁈

Да они сегодня сговорились все, что ли⁈ Сначала Людка с круглыми глазами допытывалась о моем истинном происхождении, теперь вот генерал туда же. Совершенно не понимая, откуда и какой именно снаряд сейчас прилетит в мой огород, я решил прибегнуть к проверенной тактике – попытаться уйти в глухую несознанку и отшутиться.

– Вам прямо полную биографию рассказывать? – я попробовал пошутить. – С детского сада начать или обойдемся школьной скамьей?

– Не‑е‑е, – протянул Зимов, качнув головой. – Мне вполне достаточно информации за последнюю неделю.

– За неделю? – еще больше запутался я.

– Угу.

– Ну… я к вам пришел…

– Во‑о‑от! – генерал поднял указательный палец. – С этого самого момента, пожалуйста, поподробнее.

«Да что за допрос с пристрастием?» – лихорадочно соображал я, чувствуя, как по спине пробежалась толпа мурашек. К чему генерал вообще клонит, я пока совершенно не понимал.

– Зашел, поздоровался… – осторожно начал я, прощупывая почву.

– И сказал, что ты от Бориса Степановича, да? – с непередаваемой интонацией, почти ласково подхватил Зимов.

И тут у меня в голове словно тумблер щелкнул! Действительно, тогда, в нашу самую первую встречу, едва я переступил порог его кабинета, генерал с ходу спросил: «Ты от Бориса Степановича?». А у меня в тот момент такой адский напряг был, и так хотелось зацепиться за хоть за какой‑нибудь шанс, что я, особо не задумываясь о последствиях, просто уверенно это подтвердил. Якобы этот самый неведомый Борис Степанович меня к Зимову и прислал.

– Было такое, – не стал отпираться я, стараясь сохранить на лице невозмутимый покерфейс. – Но я всё равно не понимаю, в чем суть проблемы…

– А я тебе сейчас объясню, – Зимов подался вперед, упершись руками в столешницу. – Мне буквально полчаса назад звонил этот самый Борис Степанович. Говорит: «Юра, прости, ради бога, замотался совсем. Отправляю к тебе своего юриста. Будет у тебя через час». А я, Маньков, знаешь, что ему на это ответил?

– Догадываюсь, – обреченно вздохнул я.

– Ага! – Зимов в сердцах хлопнул ладонью по столу, да так, что хрустальная пепельница подпрыгнула. – Я ему отвечаю, что у меня уже есть один! И как раз от него, от Бориса, пришел! Ты зачем из меня дурака сделал, а⁈ Мы с Борей добрых полчаса по телефону пытались понять, как такое вообще в природе возможно. Чуть мозги себе не вывихнули, чуть схемы на бумажечке рисовать не начали! И в итоге пришли к единственному логичному выводу… что ты, Маньков – наглый самозванец!

Дорогие читатели! Пожалуйста, не забывайте ставить лайки! Потому что…

– Да почему сразу наглый‑то⁈ – искренне возмутился я.

Возражать против того, что я самозванец, не имело ни малейшего смысла. Юрий Иванович вместе с неведомым «Борей» этот факт уже доподлинно установили.

– Да как почему⁈ – рявкнул генерал. – Сидишь тут, врешь мне прямо в глаза и даже не моргаешь!

– Неправда! – я усиленно и часто заморгал.

Генерал аж застыл с открытым ртом от такой неприкрытой наглости. А потом шумно втянул воздух, собираясь для новой гневной отповеди:

– Хватит дурака валять! А ну отвечай, кто тебя прислал? Наши? Или чекисты?

Твою мать, я конкретно встрял! До генерала дошло, и теперь он на полном серьезе думает, что я либо засланный казачок‑проверяющий, либо, что еще хуже, крот от конкурирующей конторы!

– Да никто меня не присылал! – отчаянно воскликнул я. – Я сам пришел!

– Короче так, Маньков, – отрезал Зимов не терпящим возражений тоном. – Собирай свои манатки, и чтобы к вечеру духу твоего в моем здании не было!

– Да блин, Юрий Иванович! На меня этот местный упырь Женя‑Медведь наехал! Я тут офис снимал, прямо напротив вас. Меня прижали…

– Меня твои слезливые подробности не интересуют! – жестко оборвал он. – Начал наши дела со лжи – пошел вон!

– Да я вам ни в чем не врал, кроме этого чертова Бориса Степановича! Ляпнул с перепугу от безысходности, а во всем остальном – чистая правда!

Генерал побагровел так, что, казалось, сейчас пойдет пятнами, но ответить мне не успел. Тяжелая дубовая дверь распахнулась настежь без всякого стука, и в кабинет буквально ворвался наш бессменный, всегда невозмутимый вахтер‑«страж».

– Юрий Иванович, у нас проблемы!

– Какие еще проблемы⁈ – рявкнул Зимов, недовольный тем, что его прервали на полуслове.

– Там люди… слишком назойливые пожаловали.

– Так вышвырни их за дверь!

– Никак не могу, товарищ генерал. У них постановление на обыск.

– Постановление⁈ – брови Зимова изумленно взлетели вверх.

Он резко подорвался из‑за стола и стремительным шагом направился к выходу. Я, недолго думая, рванул следом. Терять‑то мне всё равно было уже нечего.

Мы спустились по лестнице в холл. Честно говоря, я ожидал увидеть там парочку хмурых следователей с мятыми бумажками, но реальность превзошла все ожидания. Внизу разворачивалось классическое «маски‑шоу» девяностых! Нет, опера в штатском там, конечно, тоже присутствовали, но к ним приложением шел добрый десяток бойцов спецназа в полной боевой выкладке. Черные балаклавы на лицах, автоматы наперевес, а на широких спинах – крупные белые буквы «ОМОН».

Лицом в пол они пока никого не укладывали, хотя обстановка накалялась буквально с каждой долей секунды. Дорогу милиции плотной стеной преградили досаафовские инструкторы. Вояки стояли без оружия, без касок и бронежилетов, но решимости в их суровых взглядах хватало.

– Всем шаг назад! Быстро! – рявкнул Зимов на всё здание так, что едва не зазвенели стекла в окнах.

Магию настоящего генеральского, вбитого годами службы командирского голоса, никто не отменял. Синхронно, словно по команде на плацу, назад шагнули не только инструкторы ДОСААФ, но и опешившие от такого напора омоновцы.