Степан вовремя пришел на помощь и снова подал голос с порога:

– Нарешал он то, что вы, коммерсанты, расширяетесь.

– Да! – я постарался придать голосу максимум уверенности.

Сергей удивленно моргнул.

– В смысле… расширяемся? Куда?

– В прямом, – хмыкнул Степа. – Здесь, в этом помещении, у вас теперь остается только типография.

– А остальные тогда куда? – Толик непонимающе почесал затылок, оглядывая заваленный коробками кабинет.

Тут в моей гудящей голове всё‑таки случился спасительный проблеск. Я вспомнил, как загибал пальцы перед генералом.

– У нас будет еще два кабинета, – веско заявил я. – Первый под полноценную юридическую компанию…

– Подожди, – нахмурился Сергей, переваривая информацию. – А здесь тогда кто останется?

– Алена останется, – я кивнул на девушку. – Наберет себе людей в штат, будет процессом рулить. Печатать, копировать, вот на этом вашем… китайском чуде‑юде ламинировать.

– Я тоже хочу остаться в типографии! – выпалил вдруг Сергей с такой горячностью, будто решался вопрос жизни и смерти.

Толик посмотрел на него, как на умалишенного, и покрутил пальцем у виска:

– Чувак, ты чо? Кукухой на сквозняке поехал? Ты же юрист!

– Недоделанный юрист, если быть точным, – упрямо буркнул Серега, отводя взгляд в сторону. – Мне здесь… лучше. Я уже, между прочим, всё оборудование изучил, кнопочки знаю, как и какую бумагу заправлять…

Я смотрел на него, и сердце сжималось от тоскливой досады. Эх, Серега, Серега! Ладно то, что ты из‑за меня, бросив учебу, свою будущую генеральскую карьеру похоронил. Но ты же сейчас продолжаешь сам себя закапывать! Талантов, упертости и мозгов у тебя куда больше, чем нужно для работы администратором копицентра.

Я же прекрасно понимал, что он решил застрять в этом кабинете среди картонок и пенопласта вовсе не ради какого‑то там «оборудования». Вон она, истинная причина его внезапной страсти к полиграфии. Стоит в углу, переминается с ноги на ногу и счастливо улыбается, пряча смущенный взгляд.

Любовь – зла. Особенно когда из‑за нее потенциально блестящий юрист готов добровольно превратиться в оператора ламинатора «Хуа‑Бао».

Ладно, хорошо. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. В конце концов, полиграфическое направление вполне можно было со спокойной душой оставить на Серегу – парень он въедливый, толковый, откровенных косяков точно не напорет. А дальше – поглядим. Жизнь покажет.

– Окей, принято, – я коротко кивнул. – Серегу и Аленку оставляем тут. – Я мысленно поставил для себя жирную галочку: «пока оставляем тут». – А мы с Толиком переезжаем…

Твою ж дивизию! Меня словно током ударило. Я же, пока сюда летел с высунутым языком, только и мечтал быстрее добраться до аппарата!

– Секунду! У меня важнейший звонок! Вопрос жизни и смерти.

Я нырнул в кучу пупырчатой пленки на столе, сбросил на пол какие‑то куски пенопласта, раскопал наш телефон и лихорадочно закрутил дисковый циферблат. Ребята мгновенно затихли, с любопытством прислушиваясь.

Гудки. Долгие, тягучие.

– Алло, – раздался наконец из трубки ровно тот же самый бархатный женский голос, что и в прошлый раз.

По‑хорошему, надо было положить трубку. Я прекрасно понимал, что опять звоню не вовремя, и что Катя сейчас должна сидеть на занятиях. Но мне необходимо было узнать, жива ли она и всё ли с ней в порядке!

– Алло, – стараясь придать голосу максимум спокойствия, ответил я. – Здравствуйте. Это опять Олег. Я хотел бы услышать Катю…

– Да, Олег, здравствуйте, – в женском голосе проскользнула легкая, ироничная нотка. – Я передавала Кате, что вы вчера звонили. И она, кстати, тоже несколько раз пыталась вам дозвониться.

Я мысленно с размаху приложил себя лицом об стол. Ну конечно! Мой рабочий номер был у нее на визитке. Вот только в то самое время, когда она обрывала наш офисный телефон, я, ни о чем не подозревая, крутил сальто в генеральском бассейне и глушил пятизвездочный коньяк!

– И… что? – выдавил я из себя гениальный по своей тупости вопрос.

– Ну, как вы, наверное, уже сами догадываетесь, Олег, она не дозвонилась, – сухо и безупречно припечатал голос из трубки.

– Хорошо. Я понял. Спасибо вам большое, – я аккуратно положил трубку на рычаг.

С одной стороны, я сейчас чувствовал себя феерическим дебилом. Но с другой – я выдохнул с облегчением. С Катей ничего не случилось. Братки Коляна до нее не добрались. По крайней мере, пока. Она жива, здорова и даже пыталась выйти со мной на связь. Что радовало, значит я ее все‑таки умудрился заинтересовать.

Мои размышления прервал возмущенный голос Толика.

– Не, ну вы вообще это видели⁈ – он театрально всплеснул руками, обращаясь к Сергею и Алене. – У нас тут исторический момент, массовый исход на новые земли намечается, кабинеты простаивают, а он Кате какой‑то звонит!

Сергей посмотрел на меня с подозрением и медленно переспросил:

– Подожди… Кате? Толик, ты слышал? Олег, ты звонил… той самой  Кате, или…?

Был мой мозг не так отравлен сивушными маслами, я бы сказал, что не той. Ну или как‑то технично ушел бы от ответа. Однако черт меня дернул гордо выпятить грудь и величественно кивнуть:

– Да. Той  Кате.

Аленке ее первобытный женский инстинкт мгновенно и безошибочно подсказал: эта внезапная Катя всплыла тут неспроста. К тому же Серега, сам того не желая, произнес ее имя с таким явным, почти благоговейным придыханием, что в кабинете отчетливо запахло жареным.

Алена медленно повернулась ко мне, скрестив руки на груди: – А что это еще за Катя?

И тут влез Толик. Вообще, Толика ни за что на свете нельзя было посылать в разведку. Он бы провалил явку в первые же три секунды, сдав всех своих просто из любви к искусству и неумения читать атмосферу в комнате.

– О‑о‑о! – мечтательно закатил глаза мой компаньон. – Это, Аленочка, не просто Катя. Это – КАТЯ! Она с нами на потоке училась. Первая красавица! На нее там каждый второй студент слюну до пола пускал и шею сворачивал…

Взгляд Алены стал острым, как скальпель. Она медленно, как танковая башня, развернулась к побледневшему Сергею.

– И ты тоже пускал? – наигранно‑безразличным тоном поинтересовалась она.

– Я⁈ – Серега дернулся так, словно его ударило током от китайского ламинатора. Замахал руками, отступая на шаг:

– Я – нет! Да я вообще на нее не смотрел!

– Мы с тобой потом об этом поговорим. Отдельно, – многообещающе процедила Алена, отворачиваясь от своего незадачливого кавалера.

А Толик тем временем уже снова переключился на меня, абсолютно не замечая развернувшейся рядом локальной драмы. Глаза его горели нездоровым любопытством.

– Ну и чо? – он пихнул меня локтем в бок. – Как там дела продвигаются? Уже целовались⁈

– Чего⁈ – я аж поперхнулся от такой подростковой непосредственности. – Слушай, Толя, это вообще не важно. Там совсем другая, очень сложная и отдельная история…

Толик сразу сник.

– Понятно, – разочарованно протянул он. – Значит, еще не целовались. Слушай, Олеж, а может, у нее там какая‑нибудь симпатичная подружка есть? Свободная?

– Так, ребятки! – раздался от дверей командный бас Степана. – Хорош балаган разводить! Ромео, блин, и Джульетты. Потом будете лясы точить и подружек обсуждать!

Аленка фыркнула:

– Да‑да‑да, конечно. Потом!

Я благодарно кивнул Степану за своевременное вмешательство и перевел разговор в деловое русло:

– Степан, что там с обустройством? Зимов нам мебеля какие‑нибудь выдал под наши царские покои, или на полу сидеть будем?

– А я чего вас жду? – Степан довольно осклабился и потряс зажатой в руке помятой бумажкой. – Генерал слово держит. Вот! Накладная со склада! Списанное имущество ДОСААФ, но еще вполне живое. Столы, стулья, шкафы, пара сейфов. Айда на склад получать материальные ценности!