— Так штырьки — это и есть «папа»! — снисходительно рассмеялся компьютерный гений. — Вам просто переходник нужен. Двойная «мама».

Я абсолютно ничего не понял из этой причудливой технической анатомии, но с замиранием сердца и надеждой спросил, ожидая услышать очередную космическую цену:

— А у тебя такой есть?

— Есть, — обыденно ответил Вован. — Пять баксов.

У меня аж отлегло от сердца. И тут я вспомнил про обещание, только что данное его суровой бабушке, и решил совместить приятное с полезным.

— Слушай, Вов, — деловито предложил я. — Давай так: бери такси и поезжай прямо к нам. Мы всё оплатим — и мотор туда-обратно, и сам выезд. Заодно поможешь сразу всё грамотно настроить и наладить, а то мы опять что-нибудь не туда воткнем.

Вован немного помолчал в трубку, видимо, прикидывая в уме финансовую выгоду и перспективу выбраться из дома.

— Ну-у-у, хорошо… — наконец согласился он. — Диктуй адрес.

Вован приехал минут через сорок.

— Вот ваша двойная «мама», — произнес он, извлекая из кармана куртки вытянутый пластиковый переходник с двумя рядами дырочек.

Ловким движением сисадмин соединил непослушный толстый кабель и наш японский чудо-комбайн, намертво закрутив по бокам фиксирующие винтики. Затем он плюхнулся на стул перед монитором и привычно поправил сползающие на нос очки.

Его пальцы стремительно забегали по толстым клавишам, выбивая пулеметную дробь. Синие панели «Нортона» замелькали на экране, сменяясь черным фоном командной строки. Вован еще немного помучил клавиатуру, вбивая какие-то совершенно непонятные заклинания, а затем с победным видом с размаху ударил по большой клавише «Enter».

— Ну, погнали! — скомандовал он.

Мы с Серегой и Аленой затаили дыхание и уставились на комбайн. Внутри громоздкого японского аппарата что-то утробно заурчало, гулко щелкнули невидимые шестеренки, затем раздался мягкий шелест захватываемой бумаги, и… принтер плавно выплюнул в приемный лоток первый свежеотпечатанный лист.

Я благоговейно, чуть ли не двумя пальцами, взял этот еще теплый, пахнущий краской и озоном кусок бумаги. На нем красовалась идеальная, кристально четкая тестовая строчка «ТЕСТ, ТЕСТ, ТЕСТ» без единой кляксы.

Вроде бы сущая мелочь. Подумаешь, умная железка просто распечатала текст! Но я тогда даже представить себе не мог, что именно с этого самого первого белого листа в нашей жизни начнется ТАКОЕ!

У каждой огромной бизнес-империи всегда есть такой исторический момент. Открытие скрипучей двери в заброшенный гараж, где будет собран первый компьютер. Щелчок рубильника на первом конвейере. Первая неуверенная подпись под судьбоносным договором. То самое маленькое действие, которое дало старт чему-то великому.

Нашим же официальным стартом стал момент удачного подключения допотопного системника к японскому копиру. Правда, приключения Вована на этом отнюдь не закончились. Мы буквально не слезли с бедного сисадмина, пока он не создал нам в «Лексиконе» удобные болванки и шаблоны для всех регистрационных форм.

А вот дальше начался полный кайф! Никаких мучений, переписываний от руки и испорченных бланков. Схема работала как швейцарские часы: приходил клиент, я за пару минут вбивал в готовые шаблоны его данные, распечатывал, передавал Толику готовую папочку, и тот пулей летел наверх, к Селидовой. Вот это был размах! Вот это был настоящий прорыв! Мы, совершенно не напрягаясь, спокойно обрабатывали до тридцати клиентов в день.

Деньги текли к нам не сказать, что прямо бурной рекой, но ручеек получился весьма и весьма полноводным. Эта наличность с лихвой покрывала все наши текущие расходы, щедрые зарплаты и даже позволяла нехило так откладывать на светлое будущее. А те доллары, которые я выручил от продажи «Чайки», благополучно ушли в долговременную заначку.

Коллектив наш по-прежнему состоял из четырех человек, плюс Вовчик, который прописался у нас как приходящий IT-специалист. Если честно, в глубине души я был безмерно благодарен Толику за этого пухлого очкарика. Вован вечно бухтел, ворчал, обзывал нас ламерами, но при этом надежно держал наших офисных «старичков» на плаву: и тонер мог мастерски поменять, и слетевшее программное обеспечение переустановить.

Всего через пару недель такой стахановской работы мы начали шиковать настолько, что обедать ходили уже всей гурьбой в весьма приличную кафешку неподалеку от исполкома.

И вот, когда мы, довольные, сытые и еле ползущие от переедания, вернулись обратно, то с удивлением обнаружили, что возле обшарпанной двери нашего кабинета нас уже поджидали.

— Добрый день! — громко крикнул я, подходя ближе. — Чем можем помочь?

Человек медленно повернулся, и в голове у меня тут же тревожно звякнула мыслишка: а ведь я его знал! Точнее ее. Имя и отчество я давно позабыл, но это абсолютно точно была та самая ушлая старушка, которую мы встретили в первый день нашего визита в райисполком. Мы тогда с приятелями пытались заработать свои первые копейки на том, что занимали очередь, а потом пытались продать свое место.

— Добрый-добрый, — сухо поздоровалась в ответ бабка, цепко оглядывая нашу компанию. — Поговорить хочу.

— Так пожалуйста, милости просим!

Я подошел ближе, отпер замок, распахнул дверь и галантно пригласил гостью внутрь.

Она неспешно зашла, по-хозяйски огляделась и тяжело опустилась на один из стульев для посетителей.

— Как-то у вас тут… не очень, — с легкой, нескрываемой брезгливостью констатировала старушка, разглядывая подвальные стены.

— Досиживаем последний день, — легкомысленно отмахнулся я. — Завтра переезжаем на первый этаж, поближе к свету. Там уже вполне себе чистенько и приличненько. Так какой у вас к нам вопрос… э-э-э… простите, не помню, как вас зовут.

— Анна Леопольдовна, — с достоинством представилась старушка, поджав тонкие губы. — А вопрос мой заключается в том, молодые люди, что вы очень сильно мешаете мне работать!

— Мы⁈ — я от неожиданности даже поперхнулся. — Мы сидим себе в подвале, никого не трогаем…

— Вы слишком быстро проводите регистрацию! — отрезала Анна Леопольдовна, гневно стукнув сухоньким кулачком по столу. — Люди из-за вас вообще перестали стоять в очередях! Раньше они исправно носили свои деньги мне, а теперь — несут их вам!

— Се ля ви, — философски развел я руками. — Старые бизнес-модели неумолимо умирают. Рождаются новые. Выживают сильнейшие и наглейшие — это абсолютно нормальный эволюционный процесс. Дикий капитализм, так сказать.

— А мне этот ваш процесс категорически не нравится, — поджала тонкие губы Анна Леопольдовна.

— А нам, представьте себе, наоборот, — парировал я. — И что, по-вашему, мы должны сейчас сделать? Свернуть все и закрыться?

— Очень хорошая мысль, — удовлетворенно кивнула старушка.

— Слушай, а не пошла бы ты, старая, отсюда по-хорошему… — угрожающе процедил Толик, делая шаг в ее сторону.

Анна Леопольдовна медленно обернулась и смерила его таким презрительным взглядом, что напарник невольно осекся. Затем она снова повернулась ко мне.

— Я предлагаю вам убираться подобру-поздорову, — буквально выплевывая каждое слово, произнесла она. — Пока ваши ножки еще могут ходить. А иначе…

— Да давай я ее просто выведу за шкирку и дело с концом! — снова закипел Толик, сжимая кулаки.

— А иначе что? — спокойно поинтересовался я, проигнорировав выпад напарника и вальяжно откинувшись на спинку стула.

— Пожалеете! — зловеще каркнула старушка.

— Это вряд ли, — усмехнулся я. — Кстати, можем вам работу предложить, раз вы из-за нас совсем без заработка остались.

Старушка скривила накрашенные губы в презрительной усмешке, а затем рассмеялась.

— Вы? Работу — мне⁈ — фыркнула она. — Да вы еще на горшках сидели, когда я такие схемы крутила, что вам и не снились!

— Ну, значит, теперь вы будете сидеть на горшке, а мы — схемки проворачивать, — мстительно выдал Толик.

Смех Анны Леопольдовны мгновенно оборвался. Ее лицо превратилось в каменную маску. Она молча встала, поправила воротник пальто и величественно прошествовала к выходу, протиснувшись мимо замерших Сереги и Аленки. Уже взявшись за ручку двери, она обернулась, посмотрела мне прямо в глаза и тихо, но очень веско бросила: