Надо донести до него одну простую мысль — партнерство. Если он оставит нам долю в пятьдесят, или, хрен с ним, хотя бы в тридцать процентов, то эффективность нашего труда будет совершенно другой. Одно дело сидеть на голом окладе, и совсем другое — работать на результат. Мы продолжим пахать как заведенные, потому что у нас будет мотивация! А мотивация означает только одно: денег в итоге станет больше у всех. И у него, и у нас.

Окрыленный этой спасительной мыслью, я выскочил из дома и рванул на работу.

В офисе команда ждала меня как спасителя. Ребята тихонько сидели на своих местах с максимально тревожными лицами.

— Всем доброе утро! — я залетел в кабинет вихрем, сбрасывая куртку. — Чего унылые такие сидим?

— А ты что такой счастливый? — спросил Толик, громко прихлебывая горячий чай из кружки. — Разрулил с тем типом? Если нет, то Кабан сказал, что…

— Пока не разрулил, но придумал как, — перебил я его.

— И как же? — с надеждой подался вперед Сергей.

— Да есть тут у меня одна мыслишка…

Договорить я не успел. В кабинете погас свет. Компьютер и копир недовольно пискнули и синхронно отрубились.

В принципе, ситуация для нашего времени была абсолютно стандартная — подачу электроэнергии регулярно отрубали целым районам. Но какое-то нехорошее предчувствие заставило меня подойти к двери. Для проформы я выглянул в полутемный коридор и просто обалдел.

У открытого электрического щитка деловито ковырялся какой-то мужик в потертой синей спецовке. А прямо рядом с ним, засунув руки в карманы кожаной куртки, молчаливой скалой возвышался один из тех самых «быков», с которыми вчера приходил Евгений Владимирович.

Толик, выглянувший в коридор прямо из-за моего плеча, злобно зашипел:

— Че творят, падлы!

Дорогие читатели! Хочу представить вашему вниманию… «Гимн Манькова»)))

Послушать аудио можно здесь — https://author.today/post/912589

Если вам этот эксперимент понравился — оставляйте отзывы в комментариях! Продолжим аудиохулиганство)))

Я направился к щитку. Заметив мое приближение, мужик в спецовке воровато засуетился, торопливо рассовал инструменты по карманам и спешно двинулся прочь по коридору.

— Постойте! Уважаемый! — крикнул я ему вслед.

Но тот даже не обернулся, только прибавил шагу и скрылся на лестнице. Я подошел к распахнутому щитку, заглянул внутрь и скрипнул зубами. Несколько проводов были нагло вырваны из клеммной колодки и теперь сиротливо торчали в разные стороны.

— Вы чего творите⁈ — возмущенно бросил я ухмыляющемуся бугаю. — Мы же с Евгением Владимировичем на вечер договаривались!

— Ну вот вечером тем более и договоритесь, — лениво осклабился «шкаф», не вынимая рук из карманов. — Ты пойми, щегол, это я так… сейчас просто развлекаюсь. А Евгений Владимирович — человек серьезный. Он тебя самого, чуть что не так, от сети отключит. Врубаешься?

— Врубаюсь. Однако…

— Ну и молодец, что врубаешься, — удовлетворенно хмыкнул бык, грубо меня обрывая. — Бывай, не кашляй. Только это… к проводам сам не лезь. А то еще убьет нахрен.

Он на прощание похлопал меня по спине — да так, что чуть, собака, хребет не сломал — и неспешно, вразвалочку пошел по коридору по своим бандитским делам.

За моей спиной уже столпились ребята.

— Что делать будем? — растерянно спросил Толик, заглядывая в обесточенный щиток. — Электриков вызывать?

— Боюсь, одними электриками мы здесь не обойдемся, — мрачно отозвался я.

Это было тупое, примитивное запугивание. Классическая демонстрация силы — типа, сиди в темноте и не рыпайся, знай свое место. Но знал бы этот Евгений меня получше, вряд ли бы стал проворачивать этот дешевый трюк. Если утром, проснувшись с идеей о взаимовыгодном партнерстве, я искренне готов был договариваться и делиться, то теперь — я был готов воевать.

Хотя я и прекрасно понимал: переть в лоб на этого урода с его отмороженной охраной — это верный способ свернуть себе шею. Тут нужна была другая стратегия.

Пытаясь взять эмоции под контроль и собраться с мыслями, я вернулся в кабинет и подошел к окну, бездумно глядя на заснеженную улицу.

— Мы так и будем видами любоваться или всё-таки о делах разговаривать начнем? — нетерпеливо нарушил тишину следовавший за мной по пятам Толик.

— О делах… — на автомате произнес я.

Хотя я понятия не имел, как эти дела теперь разруливать. Внезапно мое зрение сфокусировалось на сером здании, которое находилось прямо через улицу от райисполкома.

— Это что⁈ — спросил я, прищурившись.

Толик вытянул шею, выглядывая из-за моего плеча:

— Что? Где?

Подошел Сергей, проследил за моим взглядом и сказал:

— А, это ДОСААФ. Я там когда-то борьбой занимался…

Договорить он не успел — на столе пронзительно зазвонил телефон. Я в два шага подошел к столу и поднял трубку.

— Алло.

— Ну что, малохольный, надумал? — раздался в динамике хриплый издевательский голос.

Я мгновенно понял, с кем говорю, и внутри начала закипать глухая злость.

— Это кто⁈

— Кто надо, — равнодушно отрезал голос. — Надумал или нет?

— Пока еще думаю, мне надо поговорить с…

В трубке сначала раздались короткие гудки, а затем громкий скрежет помех. После которых телефон окончательно умер. Сколько бы я ни стучал по пластиковому рычажку — в ответ стояла мертвая тишина.

— Они нам телефон отрубили! — я в сердцах швырнул бесполезную трубку на аппарат.

— Вот суки! — взорвался Толик, сжимая кулаки.

Алена вздрогнула и испуганно прошептала:

— Ребят… может, нам всё-таки с ними договориться?

А я отчетливо понимал: с такими людьми договариваться категорически нельзя.

И дело было даже не в уязвленной юношеской гордости или банальной жадности. Это был холодный, суровый прагматизм выживания. Любой нормальный договор работает только тогда, когда обе стороны признают хоть какие-то рамки: закон, пацанские понятия, элементарную взаимную выгоду. Здесь же рамок не было и в помине. Согласись я сейчас на их условия, пойди на попятную, предложи свою красивую схему «вин-вин» — и что будет дальше?

Завтра Евгению Владимировичу покажется что его доля маловата. И он снова пришлет свою шестерку отрубить нам свет, чтобы забрать всё остальное. Уступка беспредельщику — это не компромисс. Это демонстрация твоей готовности стать покорной жертвой. Стоит один-единственный раз показать, что ты ломаешься под силовым давлением, и на тебе будут ездить до тех пор, пока не выжмут досуха.

Настоящее партнерство всегда строится на уважении или, на худой конец, на обоюдном страхе потерь. А эти упыри понимали только язык грубой силы. И раз они начали эту партию с грязи, то финал будет еще грязнее. Договариваться с ними — всё равно что добровольно надеть себе на шею удавку и вежливо протянуть им конец веревки.

— Нет, Алена, — жестко произнес я, отворачиваясь от стола. — Договариваться мы с ними не будем. Серега, пошли в ДОСААФ, ты там кого-нибудь знаешь?

— Да, тренера, с которым раньше занимался, — растерянно ответил напарник.

— И всё?

— Ну а кого еще? Вахтера на входе?

— Ну, хоть что-то, — кивнул я. — Пойдем.

— Куда⁈

— В ДОСААФ.

— А зачем? — Серега непонимающе захлопал глазами.

— На месте сориентируемся, — отрезал я, накидывая куртку.

— А мы⁈ — испуганно пискнула Алена, переводя взгляд с меня на Серегу.

— А вам оставаться здесь банально опасно, — пояснил я. — Черт его знает, что этот Женя еще придумает. Погуляйте часик на улице.

— Вашу ручку, фрау-мадам! — просияв от радости, Толик картинно изогнулся и галантно протянул Аленке руку.

— С ним⁈ Гулять⁈ — девушка брезгливо отшатнулась. — Да ни за что!

— Не больно-то и хотелось, — тут же насупился Толик, пряча руки в карманы.

— Так! — рявкнул я, окончательно выходя из себя. — У нас тут проблемы нереальные, а кое-кто решил в детский сад поиграть⁈ Ты, — я указал пальцем на Аленку, — как выйдешь из здания, идешь направо. Ты, — палец уперся в грудь Толика, — идешь налево. Инструкция ясна⁈