Толик с надеждой посмотрел на Аленку:

— Слушай, а может, ты сходишь, его отвлечешь? — и, заметив ее непонимание, пояснил: — Ну, выйдешь в коридор, глазки ему построишь, пуговку расстегнешь…

— А может, я тебе прямо сейчас в морду дам⁈ — взревел Серега, сжимая пудовые кулаки.

— Всем тихо! Не ссорьтесь! — рявкнул я.

Мозг работал на все сто десять процентов, пытаясь найти выход из мышеловки. А вдруг повезет, и этот бандюк отлучился покурить или по нужде? Я тихонько нажал на ручку, приоткрыл дверь и осторожно выглянул в коридор.

Вот же зараза! Приставленный к нам «шкаф», видимо, всё-таки заметил, как к нам заходил и выходил дядя Коля. Заподозрив неладное, он уже бодренько шагал прямо к нашей двери.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее осознанной мысли. Я мгновенно захлопнул створку, дрожащими пальцами достал из кармана ключ, вставил в скважину и дважды провернул его в замке.

— Так! Бежим! — скомандовал я, поворачиваясь к команде.

— Куда⁈ — опешил Толик.

— В окно!

— Гениально! — просиял Серега. — Алена, открывай створки!

Девушка пулей кинулась к окну и распахнула его настежь, впуская в душный кабинет морозный воздух. Серега с Толиком с двух сторон навалились на тяжеленный копир и с кряхтением покатили его к подоконнику.

В этот момент в запертую дверь раздался настойчивый стук.

— Занято! — не своим голосом завопил Толик.

— Подождите секунду! — крикнул я, бросаясь к столу.

У меня нарисовалась нехилая проблема: как отсоединить все эти намертво прикрученные Вовчиком кабели от компьютера, да еще и сделать это за несколько секунд⁈ Я в панике дернул один провод, второй…

На помощь подоспел Серега. Не тратя времени на тонкие материи, он просто сгреб всю связку кабелей в кулак и рванул на себя, чуть ли не выдергивая их прямо с гнездами.

Толик первым запрыгнул на подоконник и рыбкой выскочил наружу, в сугроб.

— Подавай! — крикнул он с улицы.

В дверь затарабанили гораздо настойчивее.

Серега сиганул в окно следом за Толиком. Мы с Аленой, надрываясь подняли громоздкий копир и перевалили его через подоконник. Как Серега ни старался поймать эту махину, комбайн всё-таки вырвался из рук и с глухим стуком грохнулся на снег. Сердце у меня остановилось, но вроде бы от аппарата ничего не отвалилось.

Дверь за спиной уже ходила ходуном — ее натуральным образом выламывали мощными ударами.

Алена торопливо передала парням клавиатуру, мышку и системный блок. Я схватил пузатый монитор, с трудом перекинул его Сереге, а затем подсадил Аленку, помогая ей перелезть.

Дерево трещало, дверь едва держалась на искореженных петлях и вот-вот должна была сдаться. Я выпрыгнул наружу последним.

Я вытащил из кармана «Вальтер» и дважды бахнул в окно, щедро заполняя наше бывшее рабочее место густыми желтоватыми облаками слезоточивого газа. После чего захлопнул окно снаружи. Тем, кто сейчас вломится внутрь, придется несладко.

– А неплохо! – я сделал два шага назад, критически оценивая результат. – Даже очень хорошо!

Мы с Толиком стояли на морозной улице и с гордостью рассматривали нашу новенькую вывеску. Она скромно примостилась прямо под строгой административной табличкой «ДОСААФ». Но в плане яркости, наглости и привлекательности наша вывеска крыла советскую классику как бык овцу.

Глубокий черный фон, а на нем объемные золотые буквы: «РеалLex». Красотень получилась просто нереальная, да еще и в самом духе времени. Дорого, богато! А чуть ниже, теми же переливающимися золотыми буквами, красовался наш девиз: «Звоните Манькову!». Я рассудил здраво: офис у меня могут отнять в любой момент. Да что там офис – рейдеры вроде Жени‑Медведя могут даже само название фирмы отжать вместе со всей наработанной клиентурой. Но вот моя фамилия навсегда останется со мной. И именно вокруг нее стоит выстраивать настоящий бренд.

С момента нашего эпичного побега из райисполкома через окно прошло ровно три дня. Спокойных, размеренных, исключительно рабочих дня.

Как мы и договаривались, генерал Зимов сдержал свое слово и приютил нас под своей крышей. Нам отвели просторный кабинет, стены которого густо украшали плакаты с инструкциями по использованию противогазов и правильному наложению повязок.

Правда, в тот первый день, когда мы ввалились в здание, толкая впереди себя копир и сжимая в руках разобранный компьютер, нам пришлось изрядно понервничать. Вахтер наотрез отказался нас пускать, так что пришлось ждать самого Зимова. Зато потом местный коллектив проявил чудеса радушия: отставные вояки без лишних вопросов помогли нам дотащить всю нашу машинерию до нового кабинета и там обустроиться. Тот вечер мы просидели в «ДОСААФ» до десяти часов за плотно закрытыми дверями. А потом приехал Степан на своей «Волге» и развез нас всех по домам.

На следующий день в офис примчался Вован. Ох и наслышались же мы от него отзывов о наших умственных способностях, а точнее – об их полном отсутствии! Но, побурчав для порядка над выдранными проводами, он всё‑таки умудрился собрать воедино наш «печатный комплекс» и заставил его работать.

В этот же день Толян получил заслуженное повышение. Я решил, что хватит использовать его исключительно в качестве уличного зазывалы. У парня явно проклевывался настоящий креативный талант – так почему бы не пустить его в дело? Нам как раз требовался срочный ребрендинг. Мы заказали вывеску, напечатали солидные буклеты с перечнем услуг, и сегодня Толик торжественно припер в офис ровненькие, пахнущие типографской краской стопки визиток. Тоже золото на черном!

В названиях должностей мы скромничать не стали. Гулять так гулять! Толик официально стал директором по маркетингу, Серега гордо именовался директором по работе с клиентами, ну а я вполне закономерно занял «кресло» генерального.

В общем, жизнь не то что налаживалась, она стремительно вышла на новый виток!

– Вы че, уроды, сбежать от нас решили? – грубый окрик мгновенно испортил нам всю торжественность момента.

Я обернулся. В нескольких шагах позади нас стояли «быки» Евгения Владимировича. Поприветствовать их я не успел.

– А кто от вас бегает, чухантяи позорные? – с вызовом выплюнул Толян, засунув руки в карманы.

Казалось, сейчас оба амбала просто взорвутся от зашкаливающего внутреннего давления и возмущения. На их квадратных лицах читался настоящий разрыв шаблона – какая‑то мелкая офисная шпана смеет им хамить!

– Да ты… да мы… – захлебнулся яростью тот, что был в кожанке. – Я тебя на куски порву, сука‑а‑а!

Силового развития событий мы с Толяном дожидаться не стали. Синхронно развернувшись, мы в один миг заскочили в тяжелые двери здания и пулей пронеслись по гулкому коридору ДОСААФ. Я услышал, как за спиной еще раз со стуком распахнулась входная дверь. Обернулся на бегу – так и есть, взбешенные, тяжело топающие быки ломанулись следом.

– Куда? – раздался с вахты тихий, но налитый угрозой голос охранника.

Амбалы, ослепленные яростью, даже не удостоили вахтера взглядом, рванули к нам. Страж сделал почти незаметное движение рукой под столом.

И в следующее мгновение в узком коридоре истошно, раздирая барабанные перепонки, заорала сигнализация. Звенело так мерзко, пронзительно и громко, что инстинктивно хотелось рухнуть мордой в пол и зажать уши руками.

Быки от неожиданности резко затормозили. Двери кабинетов и тренажерных залов вдоль всего коридора распахнулись, и оттуда, как по боевой тревоге, начали слаженно выскакивать досаафовские инструкторы. Причем выскакивали они отнюдь не с пустыми руками: у кого‑то мелькнули увесистые резиновые дубинки, кто‑то перехватил поудобнее куски арматуры, а невозмутимый «страж» на вахте и вовсе вышел из своей будки, с сухим лязгом передернув затвор помпового дробовика.